Лаблюк – Боги с Нибиру. После вчера 3, 4 (страница 3)
– По крайней мере – несколько часов мы сможем спать спокойно.
– А почему, лишь несколько часов?
– Всякое может быть, не нужно расслабляться.
Ладно, давай ложиться спать.
Только, без задних мыслей. Ложись спиной к моей спине, надёжней – от них будет.
– А от кого, надёжнее?
– Не придуряйся! – Не нужно нам мыслей дурных. Давай, ложись быстрее, спать! Ночь летняя, короткая.
Свет выключив, разделась. Нырнув под одеяло, мгновенно отвернулась к стенке.
– Что ты ему сказала, что он так изменился весь? – спросил Иван её, раздевшись.
– Когда проснёмся, может быть, всё расскажу. Повремени, не буркай. Спи.
– Быть может, если мы проснёмся….
Или, быть может, всё-таки, расскажешь?! – спросил её, тревожно.
Заснула Соня, без объяснений.
Она, устала, после событий, треволнений.
К спине её, невольно прикоснувшись, почувствовал знакомое волнение, но помня её просьбу, старался – не откликаться на зов природы, заснуть скорее.
Сон, как назло, не шёл к нему. Желание – огромной силы, заставило подняться. Он захотел, по малому освободиться.
Наткнувшись на хозяина, от неожиданности – испугался. Тот, к комнате, где разместил их, подкрадывался.
Спросил того:
– Где туалет?
От неожиданности – ойкнул тот и, подавившись, закашлял…, и споткнулся, чуть было не упал. Но туалет, тот показал.
Спросил:
– Ты почему не спишь ещё? – ведь, спать хотели.
– Я засыпаю тяжко, и тут – такие нервы.
– Тяжко – как это? – вздохнул тот, недовольно.
– Под утро – врал Иван, зачем-то, не понимая причины того беспокойства – тот спрашивал об этом. Привык заботиться о постояльцах?
Самостоятельно, не вычислю. Не стану будить бедняжку Соню. Пусть спит. Устала от проблем ужасных. Вся на нервах.
– Какой-то странный и, проблемный! – бурчал хозяин. – Молодой, и плохо спишь, с женой красивой!
Глаза протри, увидишь – туалет. Открытый, напротив комнаты, где ты не спишь! – Он, недовольно повернувшись, ушёл по коридору. Под нос, бурча – пообещала, а этот…, шастает….
Не спит – зараза!
Соня сопела, отвернувшись от стены. Предательски освещены светом луны, её раскрывшаяся грудь и добродушное лицо – наивное, по-детски.
Им чувство овладело, и он, в постель улёгся, невольно к ней прижался, из-за размеров – их кровати…. Иначе, не поместиться.
Она дышала жарко и, попыталась с ним обняться. Он вытянулся, словно оловянный – в испуге, что – проснётся, боясь пошевельнуться. Но видно, не устроил, чем-то её – во сне или почувствовала запах, поняла, что это не любовник, а товарищ – в этой беде, вновь сладко засопела, отвернувшись.
И он, дыхание, переведя, вздохнул и, успокоившись, заснул, как джентльмен. – Не покусившись, на плоды, что под запретом.
Спал – крепко. Проснулся лишь, когда задел рукой его хозяин, орудуя – по телу спящей Сони, той гладил плечи, спину, бёдра. А Соня, тяжело дышала, не просыпалась….
Иван Васильевич схватил того за руку.
– Ты что забыл в нашей постели?
– Спи! Тихо! А не то, зарррежу!!
Иван Васильевич, не испугался, вскочил с кровати:
– Ах ты, тать окаянная! Ты из поганой рати?!
Готов был драться.
Увидев злобное лицо хозяина, дошло, что предстоит сражение – большое, трудное. За честь и тело дамы – товарища его; предположительно, с изгнанием их из отеля.
Он приготовился, нападки отразить врага, но тот – шипел и бормотал о чём-то, и…, с места не сходил. По-видимому, ждал, когда муж женщины, набросится.
Не тут-то было. Иван Васильевич, был не дурак, прекрасно знал – первый удар, всегда подсуден. Потом, попробуй, докажи, кому-то, что ударял того, лишь в целях обороны, защиты чести!
Так простояли – несколько минут. Потом – хозяин посоветовал, собраться, и бежать отсюда, пока тот добрый, и даёт возможность, убраться им, за шесть минут.
И, вынеся им приговор – виновным, вышел из комнаты, довольным.
Соня проснулась, при – их перебранке и, как тот вышел, тоном недовольным, сказала зло, Иван Васильевичу:
– Ты влез – куда не нужно было лезть! Я справилась сама бы с ним. И, было бы – нормально.
– Он, честь твою хотел украсть! – пытался оправдаться.
– Вот блин! А я её, забыла в лаборатории! С собою не взяла. Какая же, досада!! – пыталась Соня пошутить – скабрезно, но шутка, у неё – не получилась. Не было настроения.
Им было не смешно. Задумались.
Лишь хуже будет – предрекла она, придумывая, как исправить положение.
Ещё было темно и, звёзды, небосклон ночной, не ярко освещали комнату, луна за облаками спряталась. Как будто бы, раздваивалась.
Внезапно – в комнате, над головой включился свет. Через минуту – зашёл серьёзный, очень недовольный, хозяин заведения – в параде полном. Видно спросить, какое их решение?
– Вы не собрались? Не выполнили мой совет? – спросил он удивлённо и, как кабель, сорвавшийся с цепи, залаял, по-турецки.
Соня накинула комбинезон, встала с кровати, подошла к тому, пыталась, что-то объяснить, стараясь улыбаться, кокетничая с тем, при этом. Но тот её, и слышать, не хотел. Не обращал внимания, на – грудь роскошную, комбинезоном не скрываемую. Её он, будто бы не видел и, не смотрел. Словно и не было, желания его и приставания – недавнего.
Видя, что те стоят, не выполняют пожелания, он вызвал – колокольчиком звоня – «охранников».
Вошли в дверь, сущности – человеко
Их бросили, у лестницы-времянки в просторном помещении, без окон и дверей. Хотя одна была дверь – вверх, но открывалась – сверху. Была массивной и тяжёлой. Они вдвоём бы, не смогли её открыть – поднять, если бы лестницу, те не убрали.
Они увидели, где находились, пока была открыта – дверь, а как захлопнулась – настала темнота кромешная, словно ослепли.
– Мне кажется, что это погреб, – подумав, сделал заключение Иван Васильевич, в одну из стенок ковырнув. Это земля.
– Какой, догадливый! Не зря же стал учёным! – Соня иронизировала (по голосу – тоскливо).
Во тьме не видно было – её улыбки.
– По видимости – заключил Иван Васильевич, улыбка саркастическая, недовольная. Но что, мне было делать?!
Он сделал вывод вслух. – Лучше здесь оказаться, чем допустить, чтобы тебя – тот изнасиловал!
– А почему, ты думаешь, – тот, обязательно, меня бы изнасиловал? Или, ты за себя – боялся? Бедненький!