L Veyron – Его условие (страница 7)

Тишина была плотной, почти материальной; в ней отчетливо слышались шаги и собственное дыхание. Мы снова обсуждали то, что случилось в моей квартире. Я специально отделяла увиденное от предположений. Это оказалось труднее, чем звучит: мозг не любит пустых мест и заполняет их первым подходящим объяснением.

Я заставила себя перечитать сообщение еще раз, медленнее, будто скорость могла изменить смысл. Я спросила, сколько людей может быть связано с Velvet. Кирилл не назвал точную цифру. Он сказал, что сеть строилась не из посвященных, а из компромиссов: одна услуга, один скрытый проступок, одна подпись там, где человек предпочел не читать условия.

Ее дверь вскрывали, но ничего очевидного не украли.

Мне не нравилось, насколько легко его присутствие меняло температуру комнаты. Я посмотрела на Кирилла и увидела тот же расчет риска. Только теперь мы оба понимали: цена следующего шага касается уже не только прошлого.

Под ковриком лежал чужой конверт со словами: «Ты уже один раз забыла. Забудь снова».

• • •

На следующий вечер мы разложили фотографии на длинном столе в библиотеке. Кирилл предложил вызвать аналитиков Vektor, но я отказалась. Мне нужно было самой увидеть последовательность, а не получить очередной аккуратный отчет.

Я распределила снимки по датам. Университет. Кофейня у старой квартиры. Вокзал. Моя мать у подъезда. Я на набережной. Я с Майей. На некоторых кадрах расстояние до объектива было таким маленьким, что фотограф должен был стоять в нескольких метрах.

— Вы уверены, что это ваша служба безопасности? — спросила я.

— Нет.

Ответ оказался хуже оправдания.

— Значит, вы хранили фотографии, происхождения которых не знали?

— Я пытался понять, кто их делал.

— Три года?

— Три года я пытался понять, почему после исчезновения Майи наблюдение за вами не прекратилось.

Я подняла один снимок. На нем я выходила из больницы. Моя рука была в гипсе, лицо — белее стены. В правом нижнем углу отражалось стекло припаркованной машины.

— Увеличьте это.

Кирилл подошел с ноутбуком. Наши плечи соприкоснулись. Ни один из нас не отодвинулся. Через минуту программа вытянула из отражения часть номера.

— Знаком?

Он замер.

— Машина принадлежала фонду Карелина.

Имя прозвучало впервые. Я сразу поняла это по тому, как Кирилл перестал дышать на полуслове.

— Кто такой Карелин?

— Человек, которого я три года надеялся не впускать в эту историю.

— Поздно.

Я повернулась к нему и только тогда заметила, насколько близко он стоит.

— Ева...

— Даже не начинайте с «вам лучше не знать».

— Я хотел сказать другое.

— Что?

Он посмотрел на мои губы, затем снова в глаза.

— Вам лучше отойти.

— Почему?

— Потому что я уже несколько минут думаю не о фотографии.

Первой отступила я. Не из страха. Скорее потому, что еще шаг — и расследование перестало бы быть единственной вещью, которую мы пытаемся удержать под контролем.

• • •

До третьего этажа я добралась через два дня. Не потому, что потеряла терпение. Наоборот — потому что слишком долго пыталась быть терпеливой.

Утро началось с сообщения от неизвестного номера: «Не ищи то, что уже однажды решила забыть». Я показала его Кириллу. Он сразу передал номер Роману, попросил проверить базовые станции и сменить маршруты. Все это заняло меньше минуты.

— Вы не спросите, что я чувствую? — сказала я.

Кирилл поднял глаза от телефона.

— Хотите, чтобы спросил?

— Не знаю.

— Тогда не буду делать вид, что знаю правильный ответ.

Странно, но это было лучше любого «не волнуйтесь».

Днем он уехал в офис. Я осталась в доме с двумя сотрудниками охраны и задачей разобрать корреспонденцию. В половине третьего сработала пожарная сигнализация. Коротко, на одном участке. Охранник ушел проверять техническое помещение, второй оказался у ворот. Я стояла в холле и смотрела на лестницу.

Если бы кто-то хотел специально оставить меня одну, момент был идеальным.

Эта мысль должна была остановить. Вместо этого подтолкнула.

На втором этаже я прошла мимо спальни, кабинета и гостевой комнаты. Дальше начиналась узкая лестница без ковровой дорожки. На стене не было картин. Камеры тоже не было — я заметила это еще в первый день.

На последней ступени стояла дверь с электронным замком.

Я ожидала кодовую панель. Замок открылся от прикосновения.

Это было хуже всего.

Дверь не защищала третий этаж от меня. Она ждала, когда я решу войти.

Внутри пахло бумагой и пылью. Коридор вел в большую комнату, где вдоль стен стояли шкафы с коробками. На одном столе — три монитора, выключенные. На другом — фотографии.

Мои.

Я подошла медленно, как будто резкое движение могло изменить то, что вижу.

Снимки лежали сериями. На обороте — даты и время. Самый новый сделан неделю назад возле офиса Vektor. Самый старый — три года и четыре месяца назад, возле университета.

На той фотографии рядом со мной была Майя.

У меня дрогнули колени.

Я схватилась за край стола и заставила себя дышать.

— Ева.

Голос за спиной был спокойным. Я резко обернулась.

Кирилл стоял в дверях.

— Не подходите.

Он остановился.

— Хорошо.