L Veyron – Его условие (страница 9)
— Двадцать семь минут после вызова скорой.
— Кто вам позвонил?
— Андрей.
— Где он сейчас?
— Исчез через неделю после Майи.
Я закрыла глаза. Комната начала покачиваться.
— Ева, можно подойти?
Вопрос прозвучал неожиданно.
Я открыла глаза.
— Что?
— Вы сейчас побледнели. Я хочу подойти, но вы просили не решать за вас.
Я ненавидела, что он выбрал именно этот момент, чтобы выполнить обещание.
— Можно.
Кирилл приблизился. Не коснулся, пока я сама не оперлась ладонью на его предплечье.
— Я не помню эту ночь.
— Знаю.
— А вы помните.
— Часть.
— Тогда расскажите.
— Не здесь.
Я почти оттолкнула его.
— Опять условие?
— Нет. Здесь есть одна вещь, которую вы должны увидеть раньше.
Он подвел меня к дальнему шкафу. Внутри лежала коробка с надписью ES-17.
— Что это?
— Все, что мы собрали после вашей аварии.
Я подняла крышку.
Сверху лежал прозрачный пакет. В нем — золотая серьга с темно-красным камнем.
Я узнала ее мгновенно.
Вторая такая серьга уже три года лежала у меня дома в шкатулке.
Майя подарила пару на мой двадцать третий день рождения.
— Где вы нашли это? — прошептала я.
— В машине, которая сбила вас.
• • •
После первого визита на третий этаж я несколько дней не поднималась туда. Дверь оставалась открытой, и это раздражало сильнее замка. Раньше запрет был внешним: нельзя. Теперь решение было моим, а значит, ответственность тоже.
Я работала в библиотеке, когда Кирилл принес коробку с моими вещами из больницы. Старый телефон, ремень от сумки, чек из аптеки, сломанная серьга.
— Почему это у вас?
— Полиция вернула часть материалов Андрею. После его исчезновения они оказались у меня.
— И вы три года держали их в коробке?
— Да.
— Это звучит ненормально даже по вашим стандартам.
— Согласен.
Я взяла старый телефон. Экран был разбит, корпус поцарапан. Роман сказал, что данные частично восстановимы.
Через несколько часов мы получили список последних вызовов. Перед аварией я звонила Майе — три раза. Андрею — один. И неизвестному номеру, который сейчас принадлежал компании Карелина.
— Я сама им звонила, — сказала я.
— Или номер тогда принадлежал другому человеку.
— Вы пытаетесь меня успокоить?
— Нет. Не хочу, чтобы мы называли фактом то, чего пока не знаем.
Это было то, чему он учил меня и чему сам иногда изменял.
Мы восстановили одно голосовое сообщение. Мой собственный голос, испуганный и быстрый:
«Майя, не ходи наверх. Андрей сказал ждать. Если ты уже там — выйди. Пожалуйста».
Запись оборвалась.
Я сидела неподвижно.
— Значит, я знала про номер 1708 до того, как туда поднялась.
— Да.
— И пыталась остановить Майю.
— Похоже.
— Почему она не послушала?
Кирилл посмотрел на меня с неожиданной мягкостью.
— Вы правда спрашиваете это про Майю?
Я рассмеялась сквозь слезы.
— Нет. Глупый вопрос.
В тот вечер мы впервые говорили о ней не как об улике. Я рассказала, как она могла уехать в другой город ради концерта, а потом обнаружить, что перепутала дату. Как однажды спорила с преподавателем сорок минут, хотя уже через пять понимала, что ошиблась. Как всегда покупала мне ужасные сувениры.
Кирилл слушал.
— Вы ее любили, — сказал он.