László Horgos – Варварская рапсодия (страница 5)

Рита сидела у окна и думала тяжкую думу о своей нелёгкой женской доле. На самом деле, всё можно было сделать и не через жопу, но Рита лёгких путей не искала, потому и организовала в своей квартире притон. Конечно, с точки зрения современного индивида никакого притона Рита не содержала, но мнение УК СССР могло и не совпадать с мнение современного индивида. Статья УК за содержание притона была не самой строгой, но доказывать её было не совсем обязательно для органов правопорядка, достаточно было доноса соседей, а уж соседи не доносить не могли. Гости, которых слишком много, музыка играет слишком громко и свет горит слишком долго, этого было вполне достаточно, чтобы схлопотать пару лет общего режима. Пустые бутылки тоже были веским доказательством того, что в квартире находится притон. Первый акт устрашения случился ещё два года назад, и тогда всё обошлось малой кровью. В квартире, кроме самой Риты, были только Марина с Леной и Андрей. Менты покрутились, погрозили пальчиком и ушли по более важным делам, но осадок всё равно остался. Не успел этот осадок толком рассосаться, как шасть, и вторая смена. Масса случайных событий и привела к тому, что вторую смену Рита запомнила на всю жизнь, да так запомнила, что чуть не закрыла свой притон.

Первое и самое важное событие случилось сразу же после первого наезда ментов. Участковый, который руководил первым вторжением в жизнь Риты, ушёл благополучно на пенсию ровно через месяц после своего визита. Всем известно, что свято место пусто не бывает, и на смену пришло подрастающее поколение. Так уж получилось, что должность участкового получил студент-заочник четвёртого курса юридического факультета. В ментовку он пошёл, чтобы не пойти в армию, и, протрубив пару лет в постовых, закономерно получил повышение и стал младшим лейтенантом. Звали участкового Шуриком, служебного рвения у него было через край, зато с мозгами ситуация была не так очевидна. Вот именно этого Шурика и принесла нелёгкая в тот знаменательный день в притон имени Риты.

Второе событие именовалось ремонт. Точнее сказать, это была незаконная перепланировка. Квартира Риты располагалась на четвёртом этаже престижного семнадцатиэтажного дома. Планировка этой квартиры называлась улучшенной, но Рите она не нравилась. На востоке квартиры располагалась входная дверь, а на западе находился огромный балкон. Прихожая была большая, кухня тоже, и даже санузел был раздельный. Окно кухни выходило на север, а дверь в жилую часть квартиры была рядом с кухней. Тут всё было как надо. Жилая часть состояла из трёх комнат. Сначала была большая проходная комната, типа как зал, с окном на север. В зале напротив той двери, что была рядом с кухней, была дверь в спальню с балконом. На той же стене симметрично середины стены была дверь во вторую спальню с выходом на тот же огромный балкон. Три двери для одной комнаты не так уж и удобно. Рита решила, что две спальни ей ни к чему, вполне и одной будет достаточно. Она замуровала дверь во вторую комнату, так что пройти в неё стало возможно только через балкон, для чего и пришлось застеклить и утеплить этот самый балкон. Зимой немного зябко проходить в спальню, но зато в зале осталось всего две двери напротив друг друга. Одна комната стала проходной, но в отличии от спальни в ней было два окна, одно на балкон, а другое на север. Спальня у Риты получилась по высшему классу. Огромный четырёхспальный сексодром, спать на котором следовало головою на восток. Всё по Фен Шую.

Третьим случайным событием стала мебель. Дорогая мебель всегда наводит на дурные мысли. После ремонта Рита решила сменить мебель, благо подходящий случай представился. Всего-то два кожаных трёхместных дивана и шесть кожаных кресел, итого двенадцать посадочных мест. Стенка вдоль дальней от окна стены и фирменная аппаратура уже были и до ремонта, а вот кожаной мебели не было. До ремонта был лишь один раскладной кожаный диван, который успешно переехал в проходную комнату. Туда же уехали телевизор с видеомагнитофоном и комод. В зале же появился низкий столик на колёсах, на котором можно было разместить выпивку. стаканы и закуску. Короче говоря, Рита создала идеальный бордель. Зал предназначался для широких масс, проходная комната – для избранных, ну а для себя любимой – спальня. Кровать в спальне была создана из двух двуспальных кроватей, которые ранее располагались каждая в своей спальне.

Обычно трёх случайностей вполне достаточно для катастрофы, но была ещё и четвёртая случайность. В тот день в ларьке не было сигарет «Newport», и Белла Исааковна купила «Colt». В те времена сигареты делались из настоящего табака, а не из соломы. Делались они реально в США, а не в Ростове на Дону по программе импортозамещения. Выбор был не так велик, как сейчас, но он был, а сейчас все сигареты различаются лишь упаковкой и той дрянью, которой обрызгали солому, перед тем как напихать её в сигарету вместо табака. Нельзя сказать, что в наши дни сигареты делают совсем без табака. Отнюдь нет, и в этом можно очень легко убедиться. Все импортозамещённые сигареты имеют одно свойство эпизодически подванивать эвкалиптом. Нет, не каждая сигарета, может, лишь одна из тысячи, но это говорит о том, что начинка этих сигарет частично вросла там, где в наличии имеются эвкалипты. Не стоит думать, что это Австралия. Гораздо ближе к границе нашей необъятной Родины находится Абхазия, где тоже полно эвкалиптов. Если прикинуть хуй к носу и сравнить размеры Абхазии с объёмом импортозамещения сигарет, то получится не более десяти процентов табака даже вместе с листьями эвкалиптов. Однако разница между «Newport» и «Colt» была очевидна. «Colt» были самые обычные американские сигареты по рубль пятьдесят за пачку, зато «Newport» были сигаретами с ментолом, но по той же цене. Отсутствие ментола в сигаретах также явилось причиной последующих событий.

Белла Исааковна была самой обычной начинающей адвокатессой. Было ей лет около двадцати пяти, дела она вела в основном бесплатные, но, тем не менее, подавала большие надежды благодаря своим выдающимся способностям. Точнее изначальная способность была одна, а все остальные были от неё производными. Имя той способности было Сексапил. Сексапил у Беллы пёр из всех дыр и во все стороны, при этом его ничто не могло испортить. Кривоватые ноги и чрезмерно большой шнобель совсем не портили её ярко выраженную еврейскую внешность арменоидного типа, а даже наоборот, усиливали сексапил и расширяли его спектр действия. Благодаря этому свойству её организма, Белла легко договаривалась со следователями ещё до суда о переквалификации статей. Именно таким образом она и познакомилась с Виталием, который и привёл её в притон Риты где-то около полугода до второго пришествия ментов. Они совместными усилиями уговорили потерпевшую поменять показания, что позволило присадить одного придурка не за попытку изнасилования, а за попытку грабежа. Срок тот же самый, но задница целее. Родители придурка отблагодарили Беллу, а Белла поделилась с Виталием не только деньгами, но и своим сексапилом.

Жила Белла одна в трёхкомнатной квартире, куда и позвала Виталия после того, как пришло время делиться. У Беллы не было совсем никаких родственников и даже намёка на их существование. Отец с матерью развелись в семидесятом или даже раньше, а в семьдесят втором отец её уехал в Израиль со всей своей роднёй. В семьдесят третьем мать её умерла от болезни Тея-Сакса в возрасте тридцати двух лет, и Белла осталась с бабкой и дедом. Мать Беллы была единственным ребёнком своих родителей, а они попали в Москву из какой-то жопы мира, где вся их родня и была благополучно уничтожена во время второй мировой войны. В восемьдесят втором умерла бабка, а в восемьдесят третьём за ней последовал дед. Мать Беллы болела сравнительно недолго, но и этого Белле вполне хватило. Первые симптомы появились двадцатого апреля в день рождения Адольфа Гитлера. Как-то странно получилось, но тут уж ничего не поделаешь. В тот день врачи ещё ничего толком не сказали, но было уже ясно, что ничего хорошего они не скажут. Белле тогда не было ещё и тринадцати, но то, что она увидела за эти полгода, активизировало её умственные и прочие способности весьма ощутимо. Сначала, у её матери начались головные боли в сочетании с лёгкими психозами. Потом нарушилась речь, а после и опорно-двигательные функции. Взгляд стал напоминать про бешеную селёдку, а вскоре наступила овощная фаза. Седьмого ноября всё закончилось.

Все эти ужасы не особо сильно расстроили психику Беллы, но неизбежно сформировали у неё весьма своеобразное мировоззрение. Стресс вызвал у Беллы сильное желание выяснить, за что же им такое счастье свалилось прямо на голову. Ответ оказался прост как Колумбово Яйцо. За пятый пункт. Именно, за графу, где в анкете пишут национальность, но если даже там написать, что ты русская, один хуй не поможет. Болезнь Тея-Сакса – наследственное генетическое заболевание евреев ашкеназов. Это был приговор. Конечно, большинство заболевает сразу же после рождения, и, как правило, шансы заболеть, после окончания ювенального периода, не так уж велики, но они есть, да и до окончания ювенального периода ещё восемь лет. Белле стало как-то не по себе от приобретённых знаний. Неужели её бабка или, пусть даже, прабабка не могла наставить деду рога с каким-нибудь русским мужиком, чтобы не было этой жуткой наследственности. То, что её мать, даже если и наставила рога своему мужу, то всё-таки сделала это с евреем, у Беллы не вызывало никаких сомнений, хотя вдруг это был армянин или цыган? Надежда есть, хоть и мизерная.