László Horgos – Последняя Ночь Космонавтики (страница 3)

II. Баба Яга.

Эльза неохотно выползла из-под одеяла и подошла к большому зеркалу, с целью проверки собственной целости и сохранности. Всё было в полном порядке, что наводило на мысль, что полёт с балкона лишь только приснился. Слава Богу. Эльза не на шутку задумалась, зачем же ей приснилась такая гадость. Причин на то было целых четыре, именно столько раз и прокукарекал куриный петух. До сих пор Эльза почти не употребляла алкоголь, а вчера выпила полбутылки вина. Вино было вполне приличное, и похмелья от него не должно было быть, ну так его и не было. Был кошмарный сон, только и всего. Кроме выпитого вина была куда более серьёзная причина для кошмарных сновидений, которая заключалась в том, что Эльза выкурила четыре сигареты. Для курящего человека четыре сигареты имеют столь малое значение, что о них и упоминать не стоит, но Эльза-то курила первый раз в жизни. Может петух о сигаретах кукарекал? Всё может быть. Можно и своё имя поменять, что вчера и случилось. Была Лизой, а стала Эльзой, но и это не так страшно. Четвёртым событием происшедшим давеча с Эльзой была безвозвратная потеря невинности. Это уже посерьёзнее смены имени будет.

Чтобы досконально обдумать события дня минувшего, Эльзе необходимо было для начала окончательно проснуться, для чего следовало испить кофе и ещё позавтракать. Эльза вышла на кухню, где уже завтракала её бабка. Бабка была ещё крепкая, несмотря на свои восемьдесят четыре года, и из ума она ещё не выжила, хотя слабые надежды подавала. Внешним обликом бабка напоминала Бабу Ягу, но ноги у неё не были костяными, и нос до потолка не доставал. Голос у бабки был громким и противным, напоминающим звуки бензопилы. Звалась бабка Евгенией Александровной. Несмотря на все бабкины достоинства, Эльза её любила, ибо ей больше некого было любить. Кроме бабки у Эльзы была ещё и мать, но дома она появлялась крайне редко, и ей было не до любви к ближнему. Матери Эльзы был всего пятьдесят один год, и выглядела она лет на пятнадцать моложе. Какая ж тут любовь к дочери и матери? Годы уходят, а счастье мимо. Чтобы найти своё счастье в образе какого-нибудь мужчины, мать Эльзы пропадала днями и ночами на своей работе, но это была официальная версия, в которой и Эльза, и её бабка почему-то сомневались, несмотря на то, что мать работала гинекологом. Ещё полбеды, если бы просто гинекологом, а то ведь заведующей отделением в довольно престижной больнице. Недоверие у Эльзы вызывало лицо матери. Уж очень оно было всегда довольным, а должно было быть усталым.

Валерия Евгеньевна ещё не вернулась с работы, что навело Эльзу на мысль, что не она одна предавалась вчера пьянству и блуду. Эльза варила себе кофе и с ужасом думала о том, что ей хочется курить. Мать и бабка курили, но Эльзе вовсе не хотелось присоединяться к их кампании, и на то было множество причин, от предупреждений МинЗдрава до банального конфликта поколений. Так уж вышло, что своими сигаретами Эльза обзавестись ещё не успела, значит, придётся курить бабкины. Вот ведь пакость-то какая. Всего пару дней назад Эльза ругала бабку за то, что та всю квартиру прокурила, а тут такой конфуз. Вот если бы был отец у Эльзы, но его не было, не было даже деда. Куда они подевались, Эльза не знала, но догадывалась, что исчезали они сразу после первой бурной ночи, проведённой с женщиной из этой семейки. Как ни странно, но бабка сама предложила Эльзе сигарету, что значительно упростило неловкую ситуацию. Сделав пару глотков кофе, Эльза закурила и неожиданно спросила у бабки: «Как звали твою мать?» Бабка особо не удивилась такому вопросу, ибо лет тридцать назад слышала его от своей дочери, и ответила: «Александра Валентиновна, а бабку мою величали не иначе как Валентина Олеговна». Услышав то, о чём сама догадывалась, Эльза задумалась над крайне важным вопросом, почему же её назвали Елизаветой.

Покурив с бабкой, Эльза снова легла, чтобы основательно обдумать, какая на неё возложена миссия в этой жизни. Неспроста её назвали Елизаветой, и дочь Петра Первого здесь не причём. Если предположить, что бабкину прабабку звали Ольгой, то выстраивалась интересная цепочка. Ольга, Валентина Олеговна, потом Александра Валентиновна, за ней Евгения Александровна, после неё уже Валерия Евгеньевна, а последняя Елизавета Валерьевна. Вроде как отчества, а на самом же деле это – матчества. Целая цепочка из имён Унисекс, а Эльзе дали женское имя. Тут или фатальная ошибка, или злой умысел, это с какой стороны посмотреть на ситуацию. Эльза выбрала позитивный путь развития событий и решила, что она, и только она, должна наконец прервать эту блядскую традицию, рожать от первого встречного, когда родить у тебя уже последний шанс. Конечно, она обязательно выйдет замуж в скором будущем и родит сына. В нормальной семье обязательно должны быть мужчины, иначе это – не семья, а полная хуйня. Успокоенная этой мыслью, Эльза попыталась уснуть, но не получилось. Сна ни в одном глазу, зато в голове мыслей, хоть отбавляй.

Мысли о материнском праве сменялись мыслями о равноправии женщин и сам собой напрашивался вывод, что никакого равноправия женщин нет, зато есть бесправие мужчин. Вот угораздило же её родиться в матриархальной семье, ещё и с фамилией Санина. Как же можно жить с такой фамилией? Видимо ответ на этот риторический вопрос не смог бы дать даже Михаил Петрович Арцыбашев, именно Арцыбашев, а не Арцибашев. Арцибашева звали Сергеем Николаевичем, и гадких книг он не писал, а был актёром. Фамилия Санина передавалась по материнской линии, однако совершенно очевидно и то, что когда-то в этом матриархально роду всё-таки был мужчина, но явно это был не Владимир Санин, о котором и написал Михаил Арцыбашев. Покончив со своей фамилией и матчеством, Эльза перешла к своей внешности. Для этой цели она опять подошла к зеркалу и начала детальный осмотр своей персоны. Самой себе Эльза безусловно нравилась, но для понимания сути происшедшего требуется объективная оценка.

Объективно Эльза нашла у себя три особенности, из-за которых у неё могли иметь место жизненные неприятности. Эльза была слишком высокого роста, и эта её особенность привлекала к ней недомерков и дрищей. Второй её особенностью были слишком маленькие сиськи, точнее сказать их почти не было, хотя волос на пизде было более, чем достаточно. Вот беда – волосы можно увидеть не сразу, ну а фигура Эльзы сразу тянула лет на тринадцать, что привлекало к ней педофилов и прочих извращенцев. Третьей и самой ужасной особенностью Эльзы было то, что она была безумно похожа на Орнеллу Мути. Казалось бы, что в этом плохого? На первый взгляд – ничего, но это только на первый взгляд. На самом деле, такого и врагу не пожелаешь. Орнелла Мути привлекала не только педофилов, недомерков и прочих убогих, она привлекала всех, причём каждый из привлечённых делал ей один и тот же комплимент. Короче говоря, матриархальная семья и своеобразная внешность породили у Эльзы слегка странное отношение к мужском полу.

Эльза разглядывала себя в зеркало и размышляла о своей тяжкой доле. Она читала много дурацких книжек про любовь, начиная с Александра Грина и кончая Ги де Мопассаном, и они ей нравились. Она сопереживала героиням этих книжек и мечтала, что тоже встретит свою любовь, но образ подходящего ей героя, был уж слишком расплывчат. Как-то не попадались ей мужчины, к которым у неё могла б возникнуть хоть малейшая симпатия. Гамма чувств к противоположному полу не выходила за рамки безразличия, а по большей части простиралась от отвращения до крайней брезгливости. Вот такая маленькая и безобидная шизофрения. Как тут быть? С одной стороны надо выйти замуж и родить сына, а с другой – все мужики суть мудаки и мерзавцы. Вот так и вышло, что почти до восемнадцати лет Эльза не пила, не курила и на мужиков должного внимания не обращала. Она даже ни разу не целовалась, не говоря о чём-то большем. Максимум, на что её хватало – беседа на светские темы продолжительностью не более минуты. Ну, о каком сексе можно договориться за одну минуту? Исключительно об эротической экскурсии на хуй.

Сдав первую сессию, Эльза решилась на героический поступок. Она начала ходить со своими институтским подружками в гости туда, где водятся мужики. Два первых похода закончились тем, что Эльза сваливала минут через десять или того меньше после первого комплимента в её сторону. Двух походов хватило для того, чтобы понять бесполезность поисков достойного мужчины среди студентов своего родного Энергетического Института. В мозгу Эльзы неожиданно приключилось незначительное просветление, и она поняла, что ей могут понравиться мужчины лет двадцати пяти или чуть старше и, желательно, не из МЭИ. Тут, как по щучьему велению, встретилась ей Лена из соседнего подъезда и позвала её в гости со всеми вытекающими последствиями. Лена была на год старше Эльзы, и у неё был мужик дет двадцати, с которым ей было негде трахаться, вот этот мужик и позвал Лену к своему дальнему родственнику, у которого была своя трёхкомнатная квартира, но за койкоместо в своей квартире родственник хотел познакомиться с новой тёлкой. Знакомство знакомству – рознь, но можно в случае чего и дверью хлопнуть. Пару раз уже хлопала, так почему же не хлопнуть и в третий раз? Однако прежде, чем окончательно согласиться на поездку в гости, Эльза решила разузнать подробно, что и как. Лучше перебздеть, чем обосраться.