László Horgos – Гармония Бешенства (страница 31)

Игорь Антонович прекрасно понимал ситуацию в стране, однако, что с ней делать он не знал. Трёхпалый Бориска напоминал ему Шарикова с его идеей, всё отнять и поделить. Отнять у ЦК КПСС спецпайки и накормить ими всю матушку Россию. Бред, да и только. Понятно, что отнимать должны гои, а делить будут те, кому положено. Вот и начался делёж общенародной собственности. Бандиты друг друга мочили, а евреи жирели. Прокуратура ловила русских бандитов, сажала их, а деньги отдавала олигархам. Возникал вопрос, а на хуя? Игорь Антонович не знал ответа на этот вопрос, но твёрдо был уверен, что его знает доктор Бешеный. Кому, как не психиатру знать ответы на безответные вопросы? Вот и случилось страшное и непоправимое событие. Игорь Антонович стоял перед дверью в квартиру Игоря Васильевича Бешеного, обнимая своей левой рукой брюнетку, а правой – девушку с жемчужными волосами, а в ушах его играла волшебная музыка Стравинского.

Когда дверь открылась, у Антоныча возникло странное ощущение, что его жестоко наебали. Откуда у психиатра взялась такая квартира? От родителей? Так он же говорил, что его родители всю жизнь прожили в захолустном Берегсасе, на границе Украины с Венгрией. Сам заработал? Нехуёвая, однако, зарплата у наших психиатров. Три комнаты налево и две направо. Кухня метров двадцать и потолки три с половиной. Если в психдиспансере Антонычу казалось, что Бешеному хватит десятки баксов за его сомнительные услуги, то квартира наводила на мысль, что и сотки будет маловато. С другой стороны, сам же Антоныч всегда был уверен в том, что экономическая целесообразность не может стоять во главе угла. Он вспомнил неожиданно крамольную, с точки зрения коммунистов, идею товарища Сталина, что не имеет большого значения, в чьих руках находятся средства производства, а гораздо большее значение имеет так называемый морально-нравственный аспект производственных отношений. Воистину гениально сказано! Отход от Ленинских идей, не оставляющий шансов идеям либеральным.

Тем временем все приступили к изучению квартиры, а Бешеный показал Антонычу его опочивальню. Комната произвела на старшего следователя весьма благоприятное впечатление, особенно кровать на пять лежачих мест. Изучив всё, и мебель, и картины, и бытовую технику, кампания обосновалась в комнате, что была напротив кухни. Антоныча поразила огромная фонотека Бешеного и стерео система. Всё это наводило на мысль, что придётся пожертвовать миллионом, зато жизнь войдёт в новое русло, где всё не будет так омерзительно, как в старом. Часы пробили полночь, и мысли Антоныча перестали витать в дебрях марксизма, и их очертания приняли вполне реальный характер. День прошёл, и хуй с ним! Настал праздник свободной любви, который стоит дороже любых денег. Даже если идея и накроется медным тазом, то Бешеный придумает десяток новых идей.

В гостиной было очень уютно. Антоныч сидел на одном диване в кампании двух дам, а на другом диване сидели другие три дамы. Бешеный, как и положено бешеному, дефилировал между диванами и по всей комнате с заходом на кухню. Он принёс целый ящик вина «Egry Bikavér» и пояснил, что вино это ему по ходу привезли из Венгрии, из города Эгер. Bikavér переводится как Бычья Кровь, и не надо её путать с болгарскими помоями, которые называются Медвежья Кровь. То, что вино это сделано из винограда урожая девяносто первого года, Антоныч и сам догадался, но то, что пить это вино надо полными стаканами, ему в голову даже не приходило. Коньяк уже успел выветриться из головы старшего следователя, но, по всей вероятности, не до конца, и он последовал совету, данному барышням. Тут-то его и вштырило не по-детски. Как-то разговорчивость сильно повысилась, ну а все непотребные мысли вылетели наружу со свистом. Антоныч неожиданно решил на себя взять роль тамады, чем сильно развеселил всю кампанию.

Бычья кровь вдарила в голову служителю Фемиды, и он возомнил себя ни кем иным, как потомком Джакомо Казановы. Ещё бы, он придумал грандиозную афёру с наследством Дудаевых, так неужели он не сможет соблазнить каких-то там измайловских блядей. Все с дороги! В бой идёт профессионал. Как ни странно, но шняга проканала, да ещё и Бешеный чуть не обоссался от смеха. Игорь Антонович сделал умное лицо и спросил у девушек, не знают ли они, какой сегодня праздник. Разумеется, девушки с ответом затруднились, и сделали предположение, что весна пришла в Россию. Бешеный вставил слово, что типа в Венгрии уже плюс двадцать пять, и все деревья зелёные, а в Москве даже почек толком нет. Игорь Антонович решил блеснуть остроумием и прочёл детский стишок:

«Пришла весна, запели птички,

Набухли почки и яички»,

после чего и объявил: «Для тех, кто плохо учился в школе, поясняю! Сегодня день рождения Адольфа Гитлера». Естественно, что в такой день нельзя просто выпить и закусить, его следует отметить грандиозной языческой оргией. Идея девушкам понравилась сверх всякой меры, и они немедленно выпили.

Одна из трёх девушек, сидевших на другом диване, ловким движением рук сняла трусы, залезла на стол, после чего задрала юбку. «А вот и Гитлер», – смеясь, сказала она, чем вызвала у Игоря Антоновича неожиданный всплеск позитивной энергии. Гитлер смотрел на Антоныча, а Антоныч смотрел на Гитлера, вспоминая при этом Леонида Ильича Брежнева. Когда воспоминания о Брежневе превысили болевой порог, Антоныч поцеловал Гитлера долгим и смачным поцелуем. Дурной пример заразителен, и Бешеный тоже сыграл роль Брежнева, ну а потом эту роль сыграли все четыре девушки. Довольный Гитлер уступил место другому Гитлеру, который был почему-то без усов. Третий Гитлер тоже был без усов, да и четвёртый тоже, зато у пятого усы были как у Сальвадора Дали. Когда все девушки показали Гитлера, Антоныч неожиданно вспомнил подружек своей бывшей жены, которые ему регулярно показывали Карла Маркса. Не все воспоминания приятны, однако Антоныча они сильно не расстроили, и он начал активные военные действия.

По просьбе работника прокуратуры Бешеный включил «Весну Священную» достаточно громко для часу ночи, а дамы начали изображать балерин. Как того и следовало ожидать, Антоныч стал балетмейстером. Не понятно зачем, но Антоныч где-то раздобыл маркер, и пришёл к выводу, что находка эта совсем неслучайная. Он понял, что маркер ему необходим для того, чтобы метить дам, которых он уже освоил, чтобы не упустить ни одной. Для начала он утащил в свою спальню даму с усами Гитлера и девушку с жемчужными волосами. Что было дальше, он помнил не слишком отчётливо, но заметил, что такой потенции у него давно уже не было. Вся ночь прошла в трудах праведных, однако утро всё-таки наступило в строгом соответствии с законами природы. Голова, как ни странно не болела, руки тоже не тряслись, однако совесть мучила. Такое непонятное чувство, непонятно откуда оно взялось. Точно уж не от того, что он, старший советник юстиции опозорил своим поведение честь мундира и родной прокуратуры. Блядь! Аморальное поведение на старости лет. Дожил до седых мудей, а всё туда же! Нет, точно не это мучило.

По невыясненным причинам Игорь Антонович проснулся не в той спальне, которую ему рекомендовал Игорь Васильевич, тем не менее, начинал-то он в той. Вот загадка. Вторая загадка заключалась в том, что все пять тёлок валялись рядом с ним в одной кровати и спали как отъёбанные. Третья ж загадка отгадалась сразу. Ни Бешеного, ни его бешеного пса дома не было. Ответ пришёл сам собой вслед за Бешеным и его псом. Конечно, они ходили на прогулку, пока все дрыхли. Времени было около полудня, и дамы изволили проснуться, чтобы похмелиться и свалить к себе домой. Пока барышни бродили по всей квартире в поисках своих потерянных шмоток, Игорь Антонович считал крестики на жопах, не веря глазам своим. Этого не могло быть по определению. Найти ответ на этот вопрос в своей голове ему так и не удалось, и Антоныч решил прояснить тему у Василича, когда дамы съебутся по домам. Барышни тоже заметили кресты на своих жопах и то, что Антоныч их считает, но особого значения этому не придали. Все кроме одной.

Как-то так уж получилось, что кресты на жопе не понравились только лишь девушке с жемчужными волосами. Она надменно подошла к Антонычу и томно у него спросила: «Милый, а почему у меня вся жопа в крестах?» Антоныч возжелал для начала внимательно изучить жопу, а потом, прикинувшись дохлым котом, как бы предположил: «Наверное, мы в крестики-нолики играли. Я не уверен». Такой ответ девушке не слишком понравился, но жопу свою она ему предоставила для всестороннего изучения. Осмотр жопы, усыпанной зелёными крестами, возродил в голове Антоныча воспоминания о жопе Дудаева старшего, что и вызвало у него вялое подобие истерического смеха. «Хуйли ржёшь, как полковая лошадь? Что я теперь мужу скажу», – спросила очень недобрым голосом девушка с жемчужными волосами. Чтобы хоть как-то загладить свою вину старший следователь по особо важным делам Московской городской прокуратуры отправился в ванну отмывать жопу замужней девушки с жемчужными волосами, тут-то он со всей очевидностью понял причины своего беспокойства и не заработал невроза.

Отрицательный результат – тоже результат. Жопа не желала отмываться от крестиков. Они, конечно, потеряли свою былую яркость, зато вся жопа позеленела и напоминала незрелый помидор. Вторая попытка с применением хозяйственного мыла была более результативной, однако недостаточной для того, чтобы избежать неудобных вопросов. Пришлось просить у Бешенного коньяк, чтобы смыть позор крепким алкоголем. Результат не заставил себя ждать, и жопа девушки приобрела вид вполне спелого помидора. Конечно, надежды на то, что вся краснота спадёт до встречи с мужем, были, однако весьма слабые. Тогда Игорь Антонович предложил своей красножопой подруге задержать именем закона её законного мужа на сорок восемь часов как бы с целью выяснения личности. Девушке эта мысль не слишком понравилась, и она попросила Бешеного, Антонычу больше не наливать. Нет-нет, не только сегодня, а вообще никогда. Когда все уже окончательно смогли оценить научные труды Антоныча по превращению девушки с жемчужными волосами в павиана, пробило три часа дня, и три дамы сдристнули по ускоренной программе, зато две на всякий случай всё-таки остались. Нетрудно догадаться, что одной из оставшихся была красножопая.