László Horgos – Гармония Бешенства (страница 13)

Если с Лизой Руслан совсем не торопился, чтобы не обосраться, и никаких успехов не достиг, даже локальных, то с Людмилой было всё наоборот. Как-то на бульвар он вышел погулять и увидел барышню с полными ужаса глазами. Было ей на вид лет двадцать пять, была она вся рыжая с веснушками и голубыми глазами, и эти голубые глаза светились ужасом вселенской катастрофы. Прикид у девушки давал понять, что она является сторонницей здорового образа жизни, а её фигура только подтверждала это гнусное предположение. Черты лица её были, как того и следовало ожидать, откровенно еврейскими, а губы наводили на мысль о неграх в третьем поколении. Нельзя сказать, что внешность её была отвратительна, если ж не сравнивать её с Лизой, но Лиза-то была далеко, а сторонница здорового образа жизни была рядом и тяжело сопела. Пути Господни неисповедимы, вот Руслану и захотелось до боли в яйцах выебать эту столь своеобразную барышню с безумным взглядом, причём прямо здесь и сейчас.

Здесь и сейчас не получилось потому, что февраль в Москве холодный, да и народу многовато на улицах. Для осуществления своей мечты Руслану для начала надо было познакомиться с дамой, а она этого делать упорно не хотела. «Мадам! Не бегите так быстро! Так можно и мимо своего счастья пробежать», – собрав всё своё обаяние, сказал ей Руслан. Девушка остановилась и заорала в левую сторону дурным голосом: «Не подходите ко мне! Я Вам руку сломаю! У меня пятый дан по айкидо». Руслан, как храбрый мужчина, для начала решил убежать, но инстинкт продолжения рода пересилил инстинкт самосохранения, и он решил продолжить попытку с негодными средствами.

– Помилосердствуйте, мадам! Зачем же мне ломать руку?

– Потому что Вы хотите меня изнасиловать! Вы – маньяк!

– С чего Вы взяли, что я Вас хочу изнасиловать? На мне разве написано, что я – маньяк?

– Меня все хотят изнасиловать, потому что я безумно хороша в постели, и Вы – не исключение!

– Побойтесь Бога! Не собираюсь я Вас насиловать, а скорее, наоборот, я бы хотел Вас защитить от всех маньяков. И сам я – не маньяк, а Руслан.

Последние слова возымели на девушку магическое действие, глаза её перестали излучать ужас, а голос стал значительно тише.

Барышня сказала, что её зовут Людмилой, и больше она ничего не боится. Видимо, ассоциации с поэмой Пушкина и оперой Чайковского дали позитивный эффект, и барышня впала в гипоманиакальную фазу своей душевной болезни. От такого поворота событий Руслан впал в кататонический ступор, однако ненадолго. Людмила моментально пришла к нему на помощь и сообщила, что ждала его всю жизнь. Конечно, Руслан не был специалистом в области тонких материй, тем не менее, барышня показалась ему особенной, но желание её выебать от этого только усилилось. Ничего не поделаешь, сексапил – штука загадочная. Может как-то так вышло, что Руслан понял, что второго шанса в жизни выебать столь своеобразную дамочку у него не будет, вот и решил он, во что бы то ни стало, реализовать свою необычную сексуальную фантазию, чтобы у его детей вовсе не было психических отклонений. Процесс пошёл, однако же, не так быстро, как того требовал молодой растущий организм, ибо непросто совратить девушку, которая ебанулась на почве недоёба. Однако цель может оправдывать средства, и Руслан набрался терпения и начал осаду неприступной особы.

Ровно в девять вечера Руслан встречал Людмилу и два часа выгуливал её по Измайловскому бульвару. За два месяца прогулок он узнал так много интересного и нового, что мог бы больше никогда не слушать, что говорят женщины. Вначале Людмила рассказала ему, что она проживает уже свою последнюю девятую жизнь в человеческом образе на этой вот земле, а что будет потом, должен будет решить верховный экуменический совет эзотериков и космонавтов. Совет состоится скоро, но когда точно, она не знала. Многократные перевоплощения наделили Людмилу чудесными знаниями и способностями. Она видела чужую ауру и могла лечить все болезни, включая сифилис, прикосновением рук. У неё было четыре законченных высших образования: экономическое, юридическое, медицинское и ещё в придачу психологическое, которые она получила экстерном в институте психиатрии имени Ганушкина, где ей также регулярно выдавали стелазин, сульфазин, галоперидол, и множество иных препаратов, расширяющих сознание.

Не смотря на все старания специалистов, им так и не удалось сломить дух Людмилы, и она очень этим гордилась. Как уверяла Людмила, было ей тридцать девять лет, и была она замужем за гомосексуалистом, который жил с ней в одной квартире вместе со своим любовником. Кроме столь выдающегося мужа было у Людмилы два сына, десяти и девятнадцати лет от роду. Младший умер три года назад, а старший учился на втором курсе биофака МГУ. Изнасиловать Людмилу пытались четыре раза, при этом все попытки были неудачными и все с летальным исходом. Совсем недавно Людмилу долго пытали в застенках КГБ с гнусной целью извлечения из её головы информации о неком Борисе Александровиче, верховном жреце всех целителей руками и иными частями тела. Инквизиторы безжалостно раздели её догола, привязали к стулу и капали на темя водой, но она не выдала им страшную тайну. Самым захватывающим рассказом из репертуара Людмилы был рассказ о её тяжёлом детстве, которое было гораздо страшнее, чем детство Дэвида Копперфильда и Оливера Твиста, вместе взятых.

В каждой советской интеллигентной семье должно быть в наличии полное собрание сочинений Чарльза Диккенса. Читать его вовсе необязательно, однако, использовать его для сбора пыли было крайне необходимо. Тем не менее, Руслан, вопреки советским традициям, прочел всего Диккенса от корки до корки. Рассказ Людмилы напомнил ему его счастливое детство, когда он читал о детях, родители которых умерли ещё до их рождения, и чётко осознавал преимущество Советского Союза над всем капиталистическим миром. Узнав же историю жизни Людмилы, Руслан вдруг осознал, как жестоко он ошибался. Логики у Людмилы было как бы поменьше, чем у Чарльза, но яркость её образов впечатляла значительно сильнее. Некоторые несоответствия в именах и датах не смущали героическую женщину, перенесшую все тяготы и лишения развитого социализма. Руслану показалось, что Людмила уже не в первый раз рассказывает историю своей жизни, что и на самом деле вполне соответствовало истине, ибо до Руслана она много раз рассказывала её чёрствым и бессердечным психиатрам, психологам и сексопатологам, пытаясь разжечь в их душах пламень сострадания к ближнему.

Когда Людмиле не было и двух лет, тогда её родители поехали строить БАМ по комсомольской путёвке. По идее это случилось именно в то время, когда в этом грандиозном строительстве приключился десятилетний перерыв, но такая мелочь комсомольцам помешать не могла. Исходя из возраста Людмилы, это было где-то году в шестидесятом, но от этого трагизм ситуации не зависел. Её родители были тогда студентами, и денег им не хватало, вот они и поехали строить БАМ, как бы, несмотря на перерыв, и один в поле – воин, а два и тем паче. Вместе прожили они недолго и несчастливо и умерли в разные дни. В один дождливый день пошли они под навес, чтобы там перекусить, а на них упало большое деревянное бревно. Мать убило на месте, а отца только слегка контузило, из-за чего он стал плохо слышать и думать тоже. Мать, как оно и положено, похоронили на кладбище, которое было расположено на другой стороне от железной дороги. Лишь только пробило сорок дней, отец пошёл на кладбище, но пройти ему помешал скорый поезд. Отец стоял у насыпи и ждал у моря погоды, а тут ещё и чёрная кошка стала перебегать через железнодорожные пути перед паровозом, машинист резко затормозил, и вагоны посыпались под откос. Отец Людмилы в это время отвлёкся, так как его окликнул кто-то сзади, однако по причине плохого слуха, он не услышал грохота падающих вагонов, и понял, что происходит, слишком поздно. Когда ж он визуально оценил масштаб бедствия, то сразу же побежал прочь, но на дороге совершенно случайно валялся пустой поддон для электрокара, и нога отца попала в щель между досок, и он застрял в поддоне. Груды щебня и гальки, тонны песка и цемента просыпались на голову несчастного отца Людмилы, а потом пошёл проливной дождь. Кошмар, да и только.

Когда Людмиле было шесть лет, её зверски избил её злой отчим, и сломал ей в двух местах позвоночник. Девять лет она пролежала в гипсе, после чего, для реабилитации, пошла заниматься плаваньем и даже стала кандидатом в мастера спорта. Когда Людмиле было тринадцать, она жила на даче, а по соседству с ней жил старый генерал, который воевал в Манчжурии и приволок оттуда в качестве трофея настоящую японскую гейшу. Эта самая гейша и научила Людмилу всему, что можно и что нельзя. Когда ей было семнадцать, Людмилу гнусно попытался изнасиловать её одноклассник, но Людмила дала достойный отпор и убила гада приёмом айкидо, которому её научил старый самурай, муж японской гейши. Дабы не попасть в тюрьму за убийство, Людмила ушла добровольцем в Афганистан, где и научилась лечить руками. Там она попала в плен и провела в плену долгих семь лет, после чего вернулась в СССР и три года жила у брата, который моложе её на четыре года. С женой брата они до сих пор дружны и встречаются раз в месяц. Во время этих встреч они пьют красное вино, целуются и мнут друг другу сиськи, но ниже пояса – ни-ни, ибо они вовсе не лесбиянки.