Л. Шэн – Трон Принцессы (страница 21)
— Большинство людей такие. Но они также бесстрашны. Не очень хорошая комбинация.
Незадолго до того, как я подал прошение об отставке и ушел в ряды, я участвовал в кровавой операции против Братвы в Лос-Анджелесе. Это были отъявленные преступники, приехавшие сюда после распада Советского Союза и менее чем за три года выбившие из Лос-Анджелеса итальянскую мафию, оставив после себя реки крови. ФБР, вероятно, вполне удовлетворилось бы тем, что позволило бы двум бандам поубивать друг друга, но во время моей службы русские стали неряшливыми — опьяненными властью — и часто заявляли о жертвах среди гражданского населения.
Ошибочные личности, неудавшиеся убийства, перестрелки среди бела дня заставили нас вмешаться. И мы вмешались. Только мы не имели дела с любителями. Вскоре у этих людей были наши имена, наши адреса, список наших близких. Особенно мы с Томом были в их дерьмовом списке. Они узнали о нас от своих друзей в Чикаго. Как мы работали с итальянцами. У Козлова была пуля с моим именем еще до того, как я узнал о его существовании.
Русские сопротивлялись. В конце концов нам удалось бросить некоторые из них в банку, но не так много, как хотелось бы.
И не главного злодея — Василия Козлова.
Ян Холмс руководил этой операцией. Он, без сомнения, был для них мишенью. И что вы знаете? Они решили, что его время вышло.
— Они хлопают в ответ. — Том погладил линию подбородка. — Годы спустя.
— Технически, разве Холмс не ушел на пенсию в прошлом году? — Я спросил. — Он занимался их делом намного дольше, чем мы. И они не совсем хорошо играют.
— Теперь, вот где это становится липким для меня. — Том откашлялся, бросив на меня неуверенный взгляд. — Ты здесь, в Лос-Анджелесе. У них есть твое имя, твоя принадлежность к Моруцци. Это делает тебя мишенью.
Я пытался сказать ему об этом, когда он попросил меня занять этот пост.
— Я могу позаботиться о себе, — решительно сказал я.
— Я в этом не сомневаюсь. Но тогда ты подвергнешь риску и Хэлли.
Он не ошибся, но я также не собирался позволять кучке подонков вмешиваться в мои планы, мои стремления, мою карьеру.
— Я бы хотел посмотреть, как они попытаются добраться до нее.
— Я не шучу, — сказал Том, выглядя мрачным, как дерьмо.
Он действительно тяжело переживал смерть Яна Холмса. Я представил себе, что он собирается позвонить дочери и, возможно, помочь организовать его отпевание. Вот таким человеком был Том. Сломанный, но каким-то образом склеенный в нечто целое.
— Ты собираешься подвергать ее риску вместо того, чтобы устранить риски, которые могут подвергнуть ее опасности.
— Я все прекрасно понимаю, ясно? — рявкнул я, глядя в окно. — Если что, это добавит остроты этой работе. Эта женщина только и делает, что ходит по магазинам и фотографируется со своими друзьями.
— Ты не можешь быть серьезным сейчас.
На самом деле, я был серьезен. Я не собирался позволять кучке придурков управлять моей жизнью. Для начала, у меня не было причин полагать, что они знают, что я в Лос-Анджелесе. А во-вторых, я уехал отсюда много лет назад. Том делал гору из чертова кротового холмика.
— Все, что я хочу сказать...
— Ты хотел, чтобы я был здесь, и теперь я здесь. Я буду присматривать за Братвой.
Том выпустил короткий вздох.
— Как я скажу Лизе, что Ян мертв? — спросил он наконец. — Она будет опустошена.
Горе — это то, о чем я не имел ни малейшего представления, поэтому я держал рот на замке до конца поездки.
ГЛАВА 6
Хэлли
Остаток дня был в хлопотах.
Как только Рэнсом вернулся, он выгнал Лизу, Тома и детей и потащил меня в мою комнату.
— Сегодня ты останешься дома, принцесса, — сказал он без особого тона в голосе, когда бросил меня туда без особых объяснений.
Что-то определенно пошло не так, пока он был с Томом. Я сомневалась, что это имеет какое-то отношение ко мне. Я все это время была здесь, знакомясь с семьей Тома. Лиза, безусловно, была крутой девчонкой. Она собирала гравюры Тулуз-Лотрека и имела одну из самых обширных коллекций за пределами Франции. И она, как и я, была сторонником устойчивого, зеленого образа жизни. Мы даже обменялись номерами и электронными письмами. Я могла только представить, через какой ад меня устроил Рэнсом, если бы заподозрил, что я налаживаю связи с людьми из его реальной жизни.
— Я не твоя пленница. — Я беспорядочно брыкалась, пока он нес меня в мою комнату, на самом деле больше любопытствуя, чем расстраиваясь. Я волочила ноги по лестнице, чтобы ему было трудно. К сожалению, мой вес его совершенно не смущал, и он сжал меня под мышкой, словно я была не более обузой, чем утренняя газета.
— Согласен, — сказал он, удивив меня. — Но сегодня мне нужно разобраться с кое-каким дерьмом. Я позвоню Максу, чтобы он присмотрел за тобой. Он выпустит тебя из комнаты, но пока ты должна оставаться дома.
— Почему? — спросила я затаив дыхание после того, как он опустил меня на пол в моей комнате. — Что-то случилось?
— Ничего, что тебя касается.
— Но что-то случилось. Ты сейчас занимаешься подработками? — Я вытаращила на него глаза, отчаянно пытаясь заставить его почувствовать себя таким же ничтожным, как я. Если он попал в беду, а я в этом не участвовала, это в значительной степени означало, что он тащит меня за собой.
Он одарил меня жалким взглядом.
— Перестань болтать.
— Перестань дышать.
— Твои родители будут разочарованы, узнав, что ты не добилась прогресса в укрощении строптивых.
— Хорошо. Значит, я тебя утомляю. Может быть, ты решишь уйти в ближайшее время. Или еще лучше — получить сердечный приступ.
Он захлопнул дверь перед моим носом, затем запер ее. Я поймала себя на том, что хочу, чтобы он умер. Жар и ярость, с которыми я ненавидела его, ошеломили меня.
Что напомнило мне о том, что сегодня я нашла в своем телефоне голосовое сообщение от мамы. Она позаботилась оставить его в четыре утра по тихоокеанскому времени, когда знала, что я не возьму трубку.
Но когда я перезвонила, она не взяла трубку. Гера не шутила. Они действительно решили прекратить всякое общение со мной и получать отчеты от Рэнсома.
Пришло время нанести визит семье Торн.
Словно прочитав мои мысли, на экране телефона в моей руке появилось имя моей сестры. Я почувствовала легкую тревогу. Гера звонила мне не так часто. Может быть, раз в месяц, чтобы сказать мне, как я облажалась. Мое существование, казалось, смущало ее, но не настолько, чтобы оправдать общение со мной. Иногда я задавалась вопросом: если бы мои родители знали, какой женщиной я вырасту, решила бы моя мать сохранить свою беременность со мной?
Я провела пальцем по экрану и включила громкую связь сестры.
— Привет, — сказала я, стараясь говорить нейтрально, но полностью готовясь к словесному удару.
— Эй, тебе лучше?
— Нет.
— Хорошо. Это должно означать, что ты делаешь успехи. Когда ты приедешь сюда? — Она казалась незаинтересованной и немного раздраженной. Как будто я каким-то образом должна была предугадать, что она хочет поговорить со мной, и сама позвонила ей, чтобы избавить ее пальцы от стресса при наборе номера.
— Никогда, если это зависит от мамы и папы, — пошутила я. Бросившись на кровать, я начала просматривать онлайн-каталоги на своем телефоне. Я никогда не могла просто говорить по телефону, не делая ничего другого. Это казалось такой пустой тратой времени.
— Да, репетиция ужина через несколько недель, и ты приглашена. Так что… — Она оставила свой приговор висящим.
Мне понравилось, как она сказала, что меня пригласили. Например, твою сестру нужно пригласить на твою свадьбу. Я знала, что на самом деле обсуждалось мое исключение. И хотя меня это не удивило, мне было очень больно. Крейг, ее жених и я не совсем ладили.
— У нас еще есть недели до этого.
— Тебе нужно прийти на мерки платья, — категорически возразила она. — К тому же, ты давно не навещала маму и папу.
— Ну, когда ты хочешь, чтобы я была в Далласе?
— На следующей неделе.
— На следующей неделе? — Я почувствовала, как мои руки становятся липкими, а ноги холодеют.
— Да, — нетерпеливо сказала Гера. — Есть что обсудить. Просто закажи билет, хорошо?
— Я… я не могу, — заикалась я.
— Ты никогда не пропустишь измерения для премьеры или открытия нового клуба, — протянула Гера.
На самом деле, я перерабатывала платья как сумасшедшая, но когда Гера находила время, чтобы узнать меня получше?