Л. Шэн – Принцесса Торн (страница 37)

– Я просто чувствую, что трачу свою жизнь впустую.

– Так и есть, – подтвердил я. Это первая трещина в ее образе принцессы таблоидов, и я собирался разбить остальную часть и вытащить все, что скрывалось под ним.

– Что мне делать?

– Найти работу. Заняться чем-нибудь значимым в своей жизни. Вносить свой вклад. Тебе не чужд альтруизм, – процедил я. – Тебе не все равно. Воплоти свои добрые намерения в жизнь.

– Я всегда воспринимала работу средством достижения цели. Способом заплатить за удовольствия жизни.

Казалось, Хэлли заворожила идея того, что заняться своей жизнью – стоящий вариант, а не жалкая шутка.

– Как думаешь, почему состояние людей, вышедших на пенсию, быстро ухудшается? Всем нужно быть в движении. Сражайся или умри.

– Но по ощущениям все только и ждут моего провала. – Она закусила нижнюю губу.

– Докажи, что они ошибаются.

– Что, если я не смогу?

– Тогда умри, но сделай.

– Какой смысл пытаться, если ничего не получится?

Я мрачно улыбнулся.

– Ты по-другому посмотришь на свое отражение в зеркале. Задумывалась ли ты о том, чем хочешь заняться в жизни?

Она покачала головой. Ничего удивительного. Для меня ответ очевиден. Но Хэлли должна осознать его сама. Не выйдет ничего хорошего, если я сам подам ей эту идею. Все должно исходить от нее. И, по крайней мере, она заслуживала того, чтобы выбрать свой путь. Не то чтобы у нее было много вариантов на дальнейшую жизнь, не с той семьей, в которой она родилась.

– Лучше придумай что-нибудь. – Я побарабанил по рулю. – Это тоже часть нашего прогресса.

– Хорошо. – Расправив плечи, она выпрямилась. – Ты считаешь меня порядочным человеком?

Мы все еще обсуждаем это? Боже.

– Считаю, это не имеет значения, – выдал я и, когда Хэлли снова открыла рот, чтобы заговорить, добавил: – Разговор окончен, Соплячка.

Когда настало время ужина, меня приятно удивила стойкость Соплячки.

Ее терпимость. У нее имелись все основания списать этих людей со счетов, но она все равно держалась цивилизованно.

– Ужин неформальный. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, – призывала Джулианна Торн, уютно укутавшись в свой алый атласный пиджак от Александра МакКуина.

Мы прошли за Торнами через фойе, Хэлли смотрела себе под ноги и выглядела гораздо моложе двадцати одного года.

– Рад снова видеть тебя, милая. – Энтони посмотрел на дочь. Он не упоминал тот факт, что вчера она сбежала из дома не попрощавшись.

Лицо суровой и незаинтересованной Хэлли напоминало лицо военнопленного.

– Это я очень рада, – невозмутимо сказала она.

– Нас так потрясло, что ты ушла, не сказав ни слова, – пожаловалась Джулианна, обращаясь к дочери.

– Ах, да? А меня шокировало, что вы думали, будто я останусь после нашего разговора в папином кабинете.

Боевой дух этой девушки достоин восхищения.

Мы сели за «неформальный» стол на кухне, а не за шикарный в столовой, пока три повара в нелепых белых колпаках готовили пироги из сладкого картофеля и пахты на плите AGA. К ним прилагались жареный бифштекс, сытное рагу и сладкий чай.

Как видите, очень повседневно.

– Итак. Рэнсом. – Джулианна продолжала промакивать салфеткой уголки рта, хотя еще даже не приступила к еде. – Пожалуйста, расскажите о вашей компании. Нам не терпится познакомиться с вами поближе.

Я предоставил им минимальную информацию о Lockwood and Whitfield Protection Group, изредка поглядывая на Соплячку, которая, казалось, съежилась до размеров младенца.

Я повторял себе, что это не моя забота. Но чете Торн потребовалось сорок минут, чтобы вспомнить о ее присутствии, пока они расспрашивали о моей жизни, воспитании, карьере и моем деловом партнере.

– Ох, Зайчонок, забыла сказать тебе. Помнишь Фелисити Хоторн? – Джулианна окинула дочь ледяным взглядом, сделав глоток красного вина. – Она училась в школе вместе с Герой. Сейчас занимает должность директора аналитического центра в Лос-Анджелесе. И сказала, что будет рада, если ты пришлешь ей свое резюме!

– У меня нет резюме, но зато аллергия на покровительство. – Хэлли улыбнулась, и тут я заметил, что ее тарелка пуста. Что, разумеется, логично, поскольку почти все, что стояло на столе, содержало мясо. Должно быть, она голодна – неудивительно, что ее одолевала злость.

– Ох, я же стараюсь, Хэлли. Не могла бы и ты посодействовать? Сарказм ниже нашего достоинства, Зайчонок. – Лицо Джулианны помрачнело.

– Тогда хорошо, что я не часть этого «нашего», правда, мамочка? – Соплячка постучала острыми ногтями по столу – привычка, которую выработала пять секунд назад, чтобы действовать матери на нервы.

– Этот разговор ни к чему. – Энтони бросил салфетку на тарелку. – Тебе не нужно сразу же устраиваться на работу. Для этого еще есть время. Мы так давно не виделись с тобой, Хэлли. Давай сосредоточимся на том, чтобы наверстать упущенное.

– Давай. – Хэлли оживилась. – У тебя есть месяц или два? У меня много новостей за последние двадцать один год.

– Ты из поколения, у которого есть слишком много всего и от кого требуют слишком мало. – Джулианна, не собиралась разряжать атмосферу.

– Как скажешь, ма. – Соплячка провела ногтями по татуировкам на руках, заставив взгляд матери остановиться на них и изучить. – Личная ответственность – чуждые для тебя слова.

– Как восхитительно. – Джулианна улыбнулась. – Слышать это от человека, который ни дня в своей жизни не работал.

– Десерт почти готов! – отчаянно закричала одна из сотрудниц, наклонившись между мной и Хэлли, чтобы убрать наши тарелки.

– Хорошо, – произнесла Джулианна. – Мне хочется чего-нибудь сладкого и утешительного, поскольку я явно не могу добиться симпатии от собственной дочери.

Я начинал видеть плюсы отсутствия семьи.

– Так о чем ты хотел поговорить, сынок? – Энтони перевел вопрос на меня, наливая в мой стакан еще чая со льдом. Я ему не сын, и такое обращение показалось мне унизительным.

– Насколько я понимаю, репетиционный ужин состоится завтра. – Я не удостоил Соплячку взглядом, поскольку собирался отправить кое-кого в нокаут.

– Верно. – Энтони кивнул. – Я поручил моей службе безопасности выслать тебе все подробности.

– Они так и поступили. – Я сделал глоток чая со льдом. – А свадьба через две недели.

– Да. – Джулианна коснулась щек, покрытых тональником. Она явно гордилась своей второй дочерью. – Именно так.

– Я бы хотел исключить временный отъезд и остаться в Техасе, – сказал я, все еще не глядя на Соплячку, которая замерла рядом со мной. – Помимо того, что это избавит всех от головной боли с переездами, я буду уверен, что Хэлли в безопасности в ее гостиничном номере, где уже есть круглосуточная охрана.

– По мне, так это отличный план.

– Ни за что. – Соплячка вскочила и обрушила ладонь на стол. Ее лицо посерело, но она выглядела достаточно оживленной, дабы я мог с уверенностью предположить, что Хэлли близка к тому, чтобы пырнуть кого-нибудь ножом для стейка. – Я не собираюсь проводить две с половиной недели в Техасе. У меня аллергия на это место.

– Дорогая моя. – Джулианна помешивала красное вино маленькими кружочками. Хорошие манеры и дурные намерения. – Мы недостаточно гламурны для тебя, Зайчонок?

Взгляд Хэлли был прикован к ее отцу, меньшему из зол.

– Я хочу быть там, где мне место.

– Твое место в Техасе. – Выражение лица Энтони смягчилось. – С нами.

– У тебя нет своего места, – вмешался я. – В Лос-Анджелесе у тебя три друга, двое из которых, вероятно, не смогут выговорить твое имя. Он слишком большой, слишком многолюдный, и фотографы с удовольствием принесут твою голову на блюдечке. Техас, возможно, не соответствует твоему образу жизни, но он убережет от соблазнов и потенциального освещения в новостях. Останешься здесь, начнешь заниматься волонтерской деятельностью, знакомиться с местными. Я уже все подготовил.

– Спасибо, Рэнсом. – Энтони подмигнул. – Вот это я называю выгодным вложением денег.

Соплячка пристально смотрела на меня. Хотя слова не слетали с ее губ, взгляд кричал о многом.

Я не собирался подвергать ее опасности в Лос-Анджелесе. Даже если являлся одним из виновников всей этой неприятной ситуации.

– Я не останусь здесь ни на минуту после репетиционного ужина, – объявила она.

– Осторожнее, мисс Торн, иначе родители не смогут увидеть, каких ошеломляющих успехов вы добились. – Я ухмыльнулся ей.

Наши тарелки опустели. Из кухни вышли слуги с бананарчи, сэндвичами с мороженым и неимоверным количеством торта, выкладывая блестящие серебряные ложки на свежие салфетки.