Л. Шэн – Прекрасный Грейвс (страница 34)

Я тоже так думала. Ничего удивительного в этом нет. Мы с ним слишком похожи.

– Или, может быть, нам просто с тобой не суждено быть вместе, – продолжает он свою мысль. – А может, жизнью правит случай? Что бы это ни было, одного не изменишь – в день твоего вылета из Испании я не сумел написать ни одного гребаного слова, тогда как за последнюю неделю я исписал целых четыре страницы. – Он делает глубокий вдох и добавляет: – Целиком и полностью.

– Представляю, как было приятно, – соглашаюсь я, прикусив губу. – Приятно снова творить.

Он переводит взгляд на мои губы.

– Я могу сделать и тебе самой не менее приятно.

Мои чувства обостряются, а градус повышается, едва он делает еще один шаг ко мне. Он наклонился ко мне, и его губы касаются мочки моего уха.

– Побуждая тебя рисовать, а не доводить до оргазма.

Я отталкиваю его почти яростно. Он усмехнулся в ответ:

– Да ладно тебе, Эвер. Я всего лишь хочу наладить с тобой отношения.

– На что ты намекаешь? – спрашиваю я нетерпеливо.

– Мы просто встречаемся, общаемся, обмениваемся идеями, болтаем о книгах, музыке, да и просто о жизни. Попробуем сохранить платонические отношения. Ты зажгла во мне искру, Эвер. Мы не обязаны отдавать друг другу все. Мы можем просто… быть рядом друг с другом. Вот какая искра зажглась во мне.

– Неужели ты не видишь? – Я вскидываю руки вверх, игнорируя его словесный удар. – Именно поэтому мы не можем проводить время вместе. Знаешь, что происходит с этими самыми искрами?

– Они превращаются в пламя… – Смирившись с этой мыслью, он втягивает голову в плечи и отрицательно качает ею. – Ты тоже это чувствуешь, да?

– До мозга костей, – соглашаюсь я.

– Ну и что? Многие люди хотят трахнуть друг друга, но не могут. Мы не животные. Мы можем отрываться по-всякому, не обмениваясь телесными жидкостями. Мы можем с тобой быть…

Он не произносит слово «друзья», поскольку мы не сможем оставаться ими.

Я печально улыбаюсь.

– Быть кем? Во что бы это ни вылилось, я предам Дома. Эмоциональная измена по-прежнему считается изменой.

Нахмурившись, он грозно смотрит на меня.

– Дом не будет возражать. Я могу подружиться с его девушкой.

– А у вас с ним хорошие отношения? – спрашиваю я, вспоминая, как в Испании Джо негодовал по поводу своей семьи. Теперь все ясно. Дом завладел всем вниманием, а Джо так и остался на задворках сознания родителей. Вроде бы и так, но не совсем.

– Конечно, – он пожимает плечами, – замечательные.

– Не очень на это похоже.

– У всех нас есть груз прошлого, который мы носим с собой. Так же и с родными братьями. С ним у меня есть кое-какие разногласия, обсуждать которые я не стану. Но я его люблю как брата. Чертовски сильно. Настолько, что готов решиться на такое, о чем мы оба будем жалеть.

Не зная, что ответить, я даю себе возможность молча переварить то, что он только что сказал.

– Ну как? – Он хмурится. – Как насчет того, чтобы выручить друг друга?

– Прости, Джо. Я не могу.

Его взгляд, полный вызова и гнева, обжигает меня. Вокруг меня словно рушатся стены. Так и хочется упасть на колени и собрать обратно невидимые кирпичики. Сложить их стеной снова, чтобы разделить пространство между нами.

– Эвер, – тихо произносит он. В голосе звучит мольба. Пожалуйста, помоги мне.

Я качаю головой, крепко стиснув губы, дабы сдержать слезы.

Он закрывает глаза.

– Господи, как я все это ненавижу.

С комком в горле и неподъемным грузом на душе я отворачиваюсь от него, сажусь в машину и уезжаю.

Оставляю воображаемую стену из кирпичей и истинные чувства позади.

Глава 16

Не прошло и двух недель после того, как Джо поставил меня в тупик, Дом тут же делает мне сюрприз – вручает два билета в Пуэрто-Рико на выходные. Все происходит довольно неожиданно, но я и не против такого расклада. В последнее время я работаю до изнеможения, вероятно, чтобы забыть о кучке проблем, которую я иногда ласково называю своей жизнью.

С полностью отчужденными отцом и младшим братом, без семьи, о которой можно было бы говорить (не обвиняя здесь никого), соседкой по комнате, которая собирается переезжать, и призраком из прошлого, способным разрушить мою жизнь, мне есть от чего бежать.

Разумеется, вселенная решает показать мне длинный средний палец в облике Джо, который везет нас в международный аэропорт Логан. Сам он, похоже, не против отвезти своего брата и бывшую девушку на романтический отдых. Он лениво откинулся на своем сиденье, одна его рука свесилась через руль.

Дом на переднем сиденье фургона. Я сижу на заднем. Братья, кажется, в хорошем настроении. Они обсуждают, насколько сильно ненавидят «Янкис», нью-йоркскую бейсбольную команду – а точнее, парни ссылаются на конкретный матч с их участием, – и в этот момент я вижу, что они душевно близки. Даже ближе, чем мы с Ренном. Они так легко контактируют, обмениваются шутками, понятными только им. Это вводит меня в замешательство, учитывая, что буквально пару недель назад Джо, казалось, был полон решимости получить от меня желаемое, всеми силами игнорируя существование своего брата. Однако я полагаю, отношения между братьями – штука непростая, а Джо может одновременно и ненавидеть свое детство, и обожать брата, который сделал его годы невыносимыми. Точно так же Доминик может и боготворить Джо, и при этом завидовать тому, что Джо здоровый брат.

– Я и родиться не успел, как Бейб Рут[13] меня сразу же разочаровал. Ну как такое возможно? – шутит Дом.

– Шел уже восемьдесят шестой год засухи, а чемпион так и не объявился, чувак. Надо ему было родиться в Нью-Йорке.

Они оба смотрят друг на друга и ухмыляются.

– Да ну нет, бро, – произносят они синхронно.

– Так… я правильно поняла, что это «Янкис» виноваты в неудаче «Ред Сокс»? – спрашиваю я с заднего сиденья, вставляя свои пять копеек в их разговор.

Джо покачал головой.

– Не совсем. Но бостонцы никогда о таком не забудут.

– Хочется отметить, что мы, бостонцы, первые в мире запустили «волну на стадионе». Легенда гласит, что она обязана своим существованием стадиону «Парк Фенуэй». Сиденья там расположены настолько близко друг к другу, что каждый раз, когда один болельщик встает, всем остальным в ряду приходится тоже вставать. А сзади сидящие люди на них злятся, потому что им ни черта не видно, – объясняет Дом с глазами, блестящими от восторга.

– Удивительно, но факт, как говорится, – подхватывает Джо.

– Ага, удивительный факт про совсем не удивительный стадион, – произносит Дом, и они оба разражаются смехом.

Для меня это служит важным напоминанием, что они не разлей вода, что они вместе переехали в один и тот же город, да даже в одном доме живут. Я здесь чужая.

Разговор зашел о том, чем мы планируем заниматься в Пуэрто-Рико.

– Вкусно есть, танцевать, фоткаться, и… ну, ты понял, – Дом посмеивается, а меня от его фразы тошнит. – Ты-то сам что планируешь делать? Все еще встречаешься с той цыпочкой? Стэйси… Трейси… как ее там?

Вот дерьмо. Черт, черт, черт, черт. Не ожидала такой выворачивающей наизнанку реакции на то, что Джо с кем-то встречается. Я не могу не представить, как он занимается горячим, потным сексом с безликой женщиной. В моей спальне, по причине, недоступной моему пониманию. Медленно улыбается мне своей ухмылкой в форме полумесяца, в то время как входит в нее. Это в его стиле.

– Ее зовут Пресли, – поправляет Джо своим легким, непринужденным тоном.

– Почти попал, Линн, да? – Дом встречается со мной глазами в зеркале заднего вида.

– Угу.

– Как она, кстати, поживает? – интересуется Дом.

Джо пожимает плечами.

– Не знаю. Сам спроси ее.

Теперь уже Джо глядит на меня сквозь зеркало. Я знаю, о чем он сейчас думает.

«Я не доставлю тебе удовольствия узнать, что происходит в моей личной жизни. Задыхайся от неизвестности, детка. Мы оба знаем, что это ранит сильнее, чем любая правда».

– Похоже, она замечательная девушка, – восхищается Дом. – Веселая, красивая, живет тобой, работу классную нашла.

Наступает комическая пауза, прежде чем он добавляет:

– Горячая. Прости, малыш, я не смог удержаться. У нее чуть ли не модельная внешность.

В яблочко, Дом. Прямо в сердце.