Л. Шэн – Прекрасный Дьявол (страница 60)

— И это последнее. — Кэл впорхнула в палату мамы в хосписе с коробкой её туалетных принадлежностей.

Дилан стояла рядом со мной, поправляя свежие цветы в вазе. Я заправляла одеяло мамы под матрас. Мы все делали вид, будто наши действия имели хоть какое-то значение. Но это было не так.

Маму вывели из медикаментозной комы, но она так и оставалась без сознания. Инфекции, наконец, ушли, но её тело продолжало разрушаться. Моё время с тем, что от неё осталось, было ограничено.

— Спасибо за всё. — Я улыбнулась им.

— Глупости, хотелось бы сделать больше. — Кэл выгружала коробку на полки в ванной, оставив дверь открытой.

— Да, например, избавиться от этих недружелюбных парней для тебя. — Дилан махнула рукой в сторону Энцо и Филиппо. Они стояли у двери и болтали по-итальянски. Теперь мне действительно требовалась охрана, ведь мой муж сорвал переговоры с Каллаханами. — Кстати, ты уверена, что Тейт нашёл их в охранной компании, а не у входа в Abercrombie & Fitch? — Дилан оценивающе посмотрела на них во второй раз.

— Дилан, — я укоризненно произнесла. — Не объектализируй их!

— О, пожалуйста. Женщин объектализируют как минимум две тысячи лет. — Она отмахнулась. — Я просто стараюсь сравнять счёт.

Энцо и Филиппо даже не обратили внимания на моих друзей. И на меня тоже.

— Что же такого сделал Тейт, что так разозлил ирландцев? — Кэл высунула голову из ванной, нахмурившись.

— О, кинул их финансово, — солгала я. Так было проще, чем объяснять, что мой муж — серийный убийца. — Хотя сейчас он работает над решением.

— Он хорошо к тебе относится? — Дилан повернулась ко мне, вглядываясь в моё лицо.

— Да, — призналась я, закусив губу. — Он заваливает меня подарками и оргазмами. Дома и на работе даёт мне полную свободу. В целом довольно неплохо.

Но он также отказывался искать помощь для себя. Отказывался остановить кровавую войну. И самое ужасное — отказывался по-настоящему впустить меня в свою жизнь.

— Он извращенец в постели? — Дилан ухмыльнулась.

— Дил! — Кэл взмахнула рукой в сторону маминой кровати. — Её мать же здесь.

— Без сознания, — закатила глаза Дилан. Она училась в мединституте и проверяла жизненные показатели мамы каждый раз, когда приходила. — К тому же, если бы Тельма могла нас слышать, держу пари, ей было бы приятно знать, что её дочь сексуально удовлетворена.

— Дилан права, — согласилась я. — Мама была секс-позитивной феминисткой. Она хотела бы услышать все пикантные подробности.

— Есть, — мягко поправила Кэл.

— А? — я похлопала себя по запястью, по старой привычке, когда хотела обрести силу от браслета.

— Твоя мама всё ещё жива, Джиа.

Это было правдой, но я знала: женщины, которая меня воспитала — которая сделала меня такой, какая я есть, — больше нет. Горе у близких людей с деменцией начинается ещё до того, как они теряют родных физически. Потому что сначала мы теряем их души.

— Обещай мне одно. — Дилан удерживала мой взгляд. — Береги своё сердце. — Она прижала ладонь к моей груди, тревога проступала на её лице. — Ты сейчас проходишь через слишком многое. Если что-то угрожает твоему психическому здоровью, избавься от этого. Даже если это твой муж. Ты не можешь позволить себе ещё больше горя.

***

Позже тем же днём в палату вошёл один из врачей хосписа. Невысокий, коренастый, средних лет, в очках и с явно париком. Я прищурилась на его бейдж. Я всегда запоминала имена тех, кто ухаживал за мамой, приносила им подарочные карты Starbucks и домашнюю выпечку. Но теперь я понимала, что в этом уже нет смысла. Мама не проживёт здесь достаточно долго, чтобы дожить до каких-то этапов.

— Миссис Блэкторн, вот вы где. — Он перевернул страницу на старомодном планшете в руках. — Меня зовут доктор Филдс. Я буду вашим основным контактом здесь. У вас есть вопросы?

Я была уставшей и раздражённой. Погрязшей выше головы. Поэтому спросила прямо:

— Сколько ей осталось?

— У неё проявляются признаки, связанные с концом жизни. Опущение носогубной складки, не реагирующие зрачки, периодическое дыхание. Худший сценарий — следующие двенадцать часов. Лучший? Думаю, неделя.

— Есть шанс, что она проснётся? — я сдерживала слёзы. У меня уже не было сил на ещё один большой приступ плача.

— Чудеса случаются, но… — он поморщился. — Это маловероятно.

— Что мне делать? — вырвалось у меня. — Просто… когда её не станет, я останусь совсем одна. И я знаю, что её разумом со мной уже давно нет, но даже забота о ней держала меня в целости. — Спохватившись, я нервно рассмеялась, промокая уголки глаз салфеткой. — Боже, посмотрите на меня. Плачу навзрыд. Вы же не просили всего этого. Наверное, вы видите скорбящих родственников каждый день и у вас нет сил на это.

Он опустил планшет, колеблясь.

— Я пришёл в эту сферу, потому что хотел помогать. И до сих пор хочу. То, что вы чувствуете — нормально. Горе — это часть прощания. — Он сделал паузу. — Важно помнить, что нужно заботиться и о себе. У нас есть группа поддержки для переживающих утрату, если вам нужно с кем-то поговорить. Сильная система поддержки крайне важна.

Я знала, что должна сделать.

Об этом намекала и Дилан.

Мне нужно было защитить своё сердце.

Оставить Тейта.

Если я не уйду сейчас, то останусь запертой в браке без любви — худшем месте для сломанного человека.

Только это было не совсем без любви. Я, на самом деле, была влюблена.

Во всё, чем он был и чем мог быть.

Единственный способ защитить своё сердце — укрыть его от мужчины, который мог его разбить.

От мужчины, который возненавидел бы меня, если бы узнал, что же на самом деле произошло с его приёмным отцом той ночью.

От мужчины, который выбрал гордость вместо счастья.

Деньги вместо семьи.

И войну вместо меня.

ГЛАВА 36

ДЖИА

— Он кого-то убьёт, когда узнает. — Энцо закинул в рот чипс, громко жуя. — Скорее всего, меня.

Удивлённо я подняла глаза от лёгкого романтического романа, который читала на Kindle. Это был первый раз, когда Энцо заговорил со мной за всё то время, что был моим телохранителем. Филиппо дремал в мягком кресле позади нас.

— Почему? — я потянулась за своим «Кровавым Мэри». Мы сидели в моём новеньком частном самолёте, летевшем из Нью-Йорка в Лондон. — Потому что я улетела из страны, не сказав ему? Или потому что я подала на развод?

— И то, и другое, — невозмутимо ответил Энцо. Он развалился в кресле, закинув один ботинок на стол, вертел в руках швейцарский нож и ел картофельные чипсы. Его руки были в порезах. Я заметила, что когда он получал новые, даже не вздрагивал. Будто не умел чувствовать боль.

Я тщательно изучила семейство Ферранте за последние недели. Лука был тихим, расчётливым. Достаточно красивым. Леденяще таинственным. Ахиллес — безумный, свирепый. Изрезанный шрамами от головы до ног, весь в татуировках. Энцо был самым привлекательным. Настолько изысканным, что сам напоминал произведение искусства. Но в этом мире он выглядел чужим. Я легко могла представить его тусующимся с братством в Канкуне или бегущим в замедленном кадре в рекламе A & F, бросающим фрисби.

— Ну, это не должно быть сюрпризом. — Я выпрямилась, сидя чинно. — В нашем контракте сказано, что я могу развестись с ним, когда умрёт моя мама.

— Последний раз, когда я проверял, она ещё жива, — протянул он, глядя на свои пальцы, пока нож мелькал в его руках, как ртуть. — Разве что он узнал, что ты сбежала, и решил наказать тебя по-особенному.

Несмотря на то что я знала: Тейт был более чем готов отправить на тот свет целые толпы людей, я не боялась, что он убьёт кого-то невиновного или беззащитного.

Когда я не ответила, Энцо продолжил:

— Он ведь просто хочет тебя защитить.

— Защитить меня? — я фыркнула. — Тейт и есть причина того, что я в опасности.

— Да. — Он провёл рукой по волосам. — Тут он, конечно, облажался.

— Он меня не любит, — резко бросила я.

— Серьёзно? — Энцо фыркнул. — Ни один знакомый мне мужик не стал бы проделывать всю эту закрученную хрень ради просто секса.

— Закрученную хрень? — я сузила глаза. — Это не я его в брак затащила.

Он пожал плечами.

— Больная мать. Этот экспериментальный протокол. Контракт. Телохранители. Шопинг-запои. Характер. Признай, Джиа, у тебя багаж.