Л. Шэн – Прекрасный Дьявол (страница 32)

– Поставь и убирайся.

Он открыл дверь и вошёл, всё ещё в костюме, перепачканном после верховой езды в лесу и… разделки кого-то. В руках у него была деревянная подставка для ванны, которую он установил на края.

На ней оказались изысканные суши и маргарита с ободком из тажина. У меня тут же наполнился рот слюной. От голода кружилась голова. А усталость тянула всё тело вниз.

Он отступил назад, разглядывая макушку моей головы. Я переломила палочки и попыталась не обращать на него внимания. Было непросто управляться с суши и при этом удерживать грудь под водой, сохраняя скромность.

Я поднесла кусочек радужного ролла ко рту.

– Ты заказал доставку?

– Нет. У меня есть личный шеф, он живёт здесь.

Как же этот самый шеф не заметил, как я пыталась сбежать? Или не стал свидетелем дел Тейта?

– Он живёт в домике у бассейна, – прочитал мои мысли Тейт.

Подбодрённый тем, что я всё ещё не метнула в него ничего острого, он небрежно опустился на край туалетного стула напротив ванны, опершись локтями о колени.

– Можешь оказать услугу и принести мне одежду, – разрешила я. – Я оставила её сушиться на батарее.

– В гостевой комнате есть свежая одежда, – без эмоций ответил он, не вдаваясь в подробности. – Нам нужно поговорить.

– Нет. Мне нужно выпить ещё одну маргариту и доесть еду, прежде чем слушать тебя.

Я продолжала набивать рот суши, пока вода не остыла. Потом попросила его отвернуться и закуталась в мягкий халат.

– Я принесу тебе ещё маргариту, пока ты одеваешься, – предложил он.

– В следующий раз, когда будешь готовить, учти: мой день начался с коллег, которые только и умеют поливать грязью, продолжился плохими новостями о маме, а завершился осознанием, что мой муж — убийца.

– У меня бывало, что налоговые дни хуже твоего, – фыркнул Тейт, выходя из ванной и качая головой.

Босиком я прошла в гостевую комнату и толкнула дверь.

Я моргнула, не понимая. Все мои вещи уже были здесь. На кровати. На тумбочках. В открытом шкафу.

Мой ретейнер Invisalign. Атласная ночная шапочка. Очки с защитой от синего света. iPad. Мои эфирные масла. Одежда. Носки. Тапочки.

– Когда ты успел перевезти всё из квартиры? – крикнула я через коридор.

Тейт появился у меня за спиной беззвучно, словно призрак, держа свежую маргариту.

– Я не перевозил. – Он облокотился на стену, мягкий свет подчеркнул жёсткие линии его челюсти. – Я просто запомнил, чем ты пользуешься, и купил копии ещё после нашей помолвки. Ты всё равно должна была приехать сюда рано или поздно. И я точно не хотел слушать твои нытьё о том, что у тебя нет этих… Dots for Spots.

– Во-первых, эти штуки буквально спасают жизнь. Во-вторых, когда я вообще забывала твои вещи?

– Ты никогда не забываешь мои. – Он кивнул. – Но свои — забываешь. У тебя привычка ставить себя на последнее место.

Он, к сожалению, был прав.

– В общем. – Он нахмурился. – Я заранее позаботился, чтобы ты не сбежала ночью за своими взрослыми брекетами или чем-то подобным.

– Тейт, это звучит как “я тебя изрежу и сделаю из тебя бутерброды”.

– Я не собираюсь тебя резать. – Он приподнял бровь, скользнув по мне взглядом. – Разве что тебе такое нравится.

– Ты понимаешь, насколько это навязчиво?

Он сглотнул и отвернулся к стене.

Он запомнил каждую вещь, которой я пользовалась годами. Уделял внимание мелочам в те редкие моменты, когда мы виделись вне формальных встреч.

Масло для душа с пионом и розовым оттенком оказалось вовсе не случайностью — он купил его специально для меня.

В животе вспорхнули бабочки.

Убей их, Джиа. Сожги к чёрту.

– Ещё что-то хочешь мне сказать? – спросил он, ожидая благодарности.

– Да. Сдохни.

Я захлопнула дверь у него перед носом, оделась и собрала волосы в пучок. Когда закончила, убедилась, что Life360 включён, и сунула телефон в карман пижамы. У Кэл и Дилан было это приложение. Если я не выйду на связь, они меня отследят.

Я спустилась по лестнице на кухню. Тейт ждал меня за столом: моя маргарита стояла передо мной, у него – виски. Его губы сжаты в тонкую линию, пальцы вертели не зажжённую сигарету. Он выглядел раздражённым из-за того, что вынужден объясняться, и мне вдруг пришло в голову: возможно, это впервые в его жизни. Я не помнила, чтобы он когда-либо оказывался в такой позиции.

– Начни с самого начала. – Я отпила из второй маргариты. Она была почти чистой текилой.

– С чего ты хочешь начать? – Он закурил, выпустив дым в потолок. – Почему я тебя ненавижу или почему я убил того человека? Эти вещи связаны.

Я вздрогнула от признания, что он меня ненавидит. Конечно, я знала это, но впервые он сказал это вслух. И при этом я не понимала, каким образом была связана с убийством. Знала ли я того мужчину в потайной комнате?

– Почему ты меня ненавидишь. – Я прочистила горло. – Я хочу знать, за что мне достались последние пять лет.

Его палец медленно обвёл край стакана с виски, и я никак не могла прогнать картину того, как он делает то же самое с моими сосками, что предательски напряглись под пижамой.

– Когда мне было двенадцать, мой покойный отец удочерил меня. До этого моя жизнь была сущим адом. Я пришёл к нему избитым и израненным, снаружи и внутри. Злым, недоверчивым. Я был поломан. До пятнадцати лет я мочился в постель. Меня преследовали кошмары, куда бы я ни лёг. Первые годы я постоянно сбегал из дома. Спал в лесах. Иногда на кладбищах. Мне нужна была земля на коже, тьма перед глазами, чтобы чувствовать себя дома.

– Моему отцу понадобились годы, чтобы соскрести с меня самые грубые слои. И всё же он смог снять только верхний обугленный пласт. – Тейт опрокинул стакан виски одним глотком и налил себе ещё. – Я был непригоден для обычной школы: слишком агрессивный, дикий, отчуждённый. Поэтому он обучал меня сам, несмотря на то, что был успешным бизнесменом. Учебный план он игнорировал полностью, вместо этого давал полезные знания. Латынь, историю Средневековья, вычислительную науку. Метафизику, продвинутую логику, восточные мировоззрения. Каждый урок был искусством, каждая лекция – опытом. Мы разговаривали по ночам, почти каждую ночь. Когда он понял, что я сбегаю на кладбища, иногда он шёл за мной. Иногда садился рядом. Он говорил, что я как луна. – Горло Тейта дёрнулось от глотка. – То, что я не целый, не значит, что меня не достаточно.

Слёзы защипали глаза. Его приёмный отец звучал как идеальный. Я удивилась, что за все пять лет нашей совместной работы он ни разу о нём не упоминал.

– Я стал его продолжением. Он брал меня в командировки. На деловые встречи. В отпуска по всему миру. Я постигал азы и ремесло его профессии – девелопера. Мне было восемнадцать, когда я понял, зачем Даниэль решил усыновить меня. Дело было не только в благотворительности. Ему нужен был наследник бизнеса, семьи у него не было. А я оказался вундеркиндом. К девятнадцати у меня уже была степень магистра. Я стал его финансовым директором и фактическим генеральным, пока он постепенно уходил в раннюю пенсию. Гениальный план, согласись. – Он криво усмехнулся.

– Почему ему понадобилось так рано уйти? – Я нахмурилась.

– Чтобы сосредоточиться на своей первой любви и главной зависимости – азартных играх. – Он поморщился. – Даниэль был игрок. Это была навязчивость. За карточным столом он не знал меры. Его внесли в чёрные списки почти всех казино Восточного побережья. Единственные, кто позволял ему играть, были Ферранте, и то лишь потому, что их вышибалы могли в любой момент поставить его на место.

Постепенно моя злость таяла, уступая место сочувствию. Очевидно, Тейт пережил травматическое детство и юность. Никто никогда не любил его безусловно. Единственный человек, похожий на родителя, был чужаком и зависимым. Его принимали только при условии: талант для отца, деньги для любовниц, власть и связи для друзей.

– Мы с ним были несовершенным союзом, но он работал, – продолжал Тейт. – Я пару раз отправлял его в реабилитацию, но он всегда возвращался к картам. И всё же я позволил себе привязаться к нему. Он был ближе всех ко мне. А потом однажды оказался не в то время и не в том месте. Он убил человека. Случайно. Жертву нашли с раскроенной головой. Отец объяснял, что действовал в порядке самообороны. Что тот мужчина на него напал. Присяжные спорили несколько дней.

Кровь застыла в моих жилах.

Нет. Нет. Нет. Нет.

Мой секрет, моё происхождение, мой грех – оказался личной трагедией Тейта.

Ему дали пять лет тюрьмы с возможностью досрочного освобождения. У него была отличная команда адвокатов и ни одного судимости. Всё, что требовалось, – выжить. Но трое заключённых убили его за то, что он выиграл партию в покер и не захотел отдать выигрыш. – Губы Тейта сжались, стальные глаза потемнели. – Там было всего-то долларов сорок, но отец всегда был серьёзен, когда дело касалось азартных игр. Это была ирландская мафия. Клан Каллаханов.

Все кусочки мгновенно сложились в цельную картину.

Я сглотнула желчь, сдерживая крик.

Тейт продолжал:

– Мой отец, единственный человек, которого я когда-либо любил, который проявлял ко мне сочувствие и заботу, был у меня отнят. И всё произошло из-за безымянной иностранной студентки, которая стала свидетелем так называемого убийства в переулке и решила позвонить в полицию.

Грузовая пауза заполнила пространство. Я закрыла глаза. По щеке скатилась слеза.