Л. Шэн – Порочный ангел (страница 59)
– Пап, я голый. – Я указываю на одеяло, вскинув бровь.
– И что? – Он тоже приподнимает бровь. – Чего я там не видел?
– Ничего с тех пор, как у меня выросли лобковые волосы. Будь добр, покинь мое личное пространство.
– Ни о чем не хочешь поговорить? – настаивает он.
– Например? – отвечаю я, бесстрастно на него глядя.
– О футболе? О колледже? – взволнованно спрашивает папа. Но ему не о чем волноваться. Я уже профукал свой единственный шанс на счастье. – Может, хочешь показать мне этот твой авиастимулятор наверху?
– Симулятор, – поправляю я. – И нет, не хочу. – И только когда он уходит, я позволяю себе прижать подушку к лицу и закричать.
Я пропустил дедлайн.
Конец мечте. С Военно-воздушной академией полный пролет. Я никогда в жизни не ощущал такой пустоты и начинаю понимать, почему Бейли пошла на крайние меры в погоне за своей мечтой.
Восемнадцать лет любви, приверженности, сосредоточенности и увлечения радиоуправляемыми самолетами, на которое я тратил все карманные деньги с трехлетнего возраста – все пошло коту под хвост.
Когда мне было пять, к нам в гости приехал папин друг времен колледжа. Он летал на реактивном истребителе, и у него в телефоне хранилось полно видеозаписей с потрясающими трюками и маневрами. Он был невероятно крут, спокоен и… не знаю, доволен. К концу его пребывания в гостях, длившегося четыре дня, в каждый из которых я засыпал его тысячей вопросов, он попросил моего отца подписать меня на каналы на YouTube, где я смог бы узнать больше об авиации. А еще оставил мне свои летные очки. С тех пор я стал зависим.
Я так подавлен, что даже не злюсь на Талию за то, что не открыла мне вчера дверь, когда я к ней приехал. Она была дома. Я видел в окно, как она пригнулась и поспешила скрыться внутри. Выглядела она ужасно, и я начинаю подозревать, что у ее странного поведения есть причины, о которых она умалчивает.
Я плетусь в школу. Единственное, что помогает держаться на ногах, это воспоминания о субботней ночи. Прихожу уже под конец тренировки, когда тренер Тейлор собирает всех в круг.
Сдвигает бейсболку пониже на глаза.
– У меня для вас важное объявление.
– Болси сделают операцию по уменьшению яиц? – вопит Финн. – Оставшееся пожертвует «Ассоциации отращивающих яички»?
– Это патология! – Тодд пинает траву, сжав руки в кулаки.
Грим замечает меня краем глаза и кивает в мою сторону.
– Глядите-ка. Спящая красавица проснулась.
Тренер оборачивается и, смерив меня ледяным взглядом, снова смотрит в планшет.
– Как я уже сказал, у меня объявление. Мы давно ждали этот кульминационный момент.
К счастью, никто не отпускает шуток про оргазм. Я встаю рядом с Гримом. Он не обращает на меня внимания. Но скоро пустится в победный танец. Я это знаю, ведь пусть сам и не присутствовал при подсчете голосов, когда перевыбирали капитана, уверен, что он точно меня обошел.
– За последние несколько недель мы продемонстрировали стойкость, превосходство и живучесть как команда. Наша игра на высоте, но моральный дух слаб. В стремлении сделать нашу команду непобедимой, я решил, что демократия – все же не лучшее решение.
Все смотрят на меня, неловко переминаясь с ноги на ногу. Тренер продолжает.
– Лев Коул превзошел всех на поле как игрок. Однако на позиции капитана не проявил никакого энтузиазма и набрал минус десять очков за самоотдачу.
Если это должно было меня обидеть, то он промахнулся мимо цели на пару штатов.
– Мы с ним сошлись во мнении о том, что нам нужен тот, кто всегда наготове, будет приходить на каждую тренировку на десять минут раньше и задерживаться после нее. Тот, кто найдет время лично поговорить с каждым игроком, поддержать его и направить. Тот, чьи игроки не будут выглядеть так, будто под его руководством ввязались в драку с экскаватором. – Тейлор бросает взгляд на Остина, который все еще похож на отшлепанную задницу в парике.
– Экскаватор уже почти вырубился, – бормочет Остин. – Но кое-кто устроил истерику. Никаких имен не называю, ничего такого.
– Он заслужил получить под зад, – цежу я, скрещивая руки на груди.
– Беда в том, что ты расквасил ему лицо. – Тренер Тейлор издает вздох.
– Виноват. С виду одно от другого не отличишь.
Тренер делает вид, что не услышал, и хлопает своего ассистента планшетом по груди.
– В общем, мы переизбрали капитана, и вы выбрали Грима Квона. Он набрал большинство голосов, так что, надеюсь, вы обрадуетесь такому решению. Мои поздравления, приятель, ты был вне конкуренции.
Грим напрягается. Судорожно сглатывает, а потом расплывается в нерешительной улыбке. Впервые вижу, чтобы он улыбался во весь рот. Или выражал эмоции. До этого дня я вообще сомневался, что он способен их испытывать.
– Обалдеть, тренер. Вы серьезно? – У него краснеют уши.
– Нет, шучу. Так выглядит мое лицо, когда мне смешно, – невозмутимо отвечает тренер Тейлор.
Все смотрят на меня, как будто спрашивают разрешения отпраздновать. Поэтому я притягиваю Грима в объятия и взъерошиваю ему волосы.
– Иди сюда, придурок. Поздравляю.
– Отвали от меня на хрен, – цедит он мне на ухо, отталкивая прочь. – Уже не в тему. Ты годами удерживал мою мечту, не давая мне ее воплотить, лишь потому что тебе не хватило смелости осуществить свою. Если так ты относишься к своему лучшему другу, то я даже не хочу знать, как обходишься со своими врагами.
Он проходит мимо, задевая меня плечом. Команда собирается вокруг Грима, хлопает его по плечу и рукоплещет. Я уже готов напомнить ему, что футбол не состязание в доброте и меня выбрали, потому что я был лучше, но потом краем глаза замечаю ее. Гибкую фигуру в куртке команды по гимнастике, спешащую с парковки к спортивному залу.
Я никогда в жизни не бегал так быстро. Едва не парю над землей, пока не подбегаю к ней. Талия замечает мое приближение. На ее лице отражается паника.
Я хватаю ее за край куртки, тяну назад и прижимаю к стене. Она оказывается в ловушке моих рук, выглядя, словно загнанный в угол зверь.
Наклоняюсь вперед и, оскалившись, смотрю на нее.
– Прости, милая, если сбрасываешь бомбу, знай, что не обойдется без жертв. Ты задолжала мне немало ответов. И сейчас я их получу.
* * *
– Я правда собиралась позвонить. – Талия липнет ко мне, как мерзкая сыпь после сомнительного перепихона. Опускает руки мне на грудь и вытягивает губы в ожидании поцелуя, которому не бывать. Такое впечатление, что она переобулась в полете, стоило мне с ней встретиться.
Я мог бы открыто упрекнуть ее во вранье, но мне нужно решить более насущные проблемы, поэтому в некоторой степени ценю ее сговорчивость.
– В чем дело? – требовательно спрашиваю я, убирая ее ладонь от моей щеки.
– О чем ты, Леви, малыш? – Она смотрит на меня, невинно хлопая глазами.
– О твоих угрозах в адрес Бейли, – рявкаю я, а потом добавляю: – О намеках на то, что моя лучшая подруга пострадает от твоих рук, если мы расстанемся официально. Я плохо отношусь к угрозам. Более того, стираю тех, кто ими сыпет, в порошок.
– Ой, опять эта твоя драгоценная Бейли, – злобно выпаливает Талия в ответ, и вот она. Боль, которую я, по ее же словам, не способен ей причинить. Она видна всюду на ее лице, словно шрамы.
– Скажи мне, что происходит. – Я непреклонен. – Да к чему все это? Почему ты не хочешь расставаться?
Она захлопывает рот. Смотрит в пол.
– Вот же ты болван! – Талия возводит полные слез глаза к небу, качая головой. – Я никогда не хотела с тобой расставаться. Всегда была настроена на долгие серьезные отношения и ждала, когда ты очнешься и поймешь, как нам хорошо вместе.
Я стискиваю челюсти, а она продолжает, запрокинув голову.
– Помнишь, я рассказывала тебе про стипендию? Единственную, которую мне предложили?
– Ну и? – спрашиваю я.
Она качает головой.
– Все, нет ее. Ей не бывать. Предложение отозвали. Нарушение правил поведения в академической среде. – Она опускает голову, пряча лицо, и что-то сразу побуждает меня подойти к ней и опустить руку ей на плечо.
– Черт, Ти. Сожалею.
Плечо под моей ладонью дрожит, но Талия продолжает:
– Нашли несоответствие между оценками, которые предоставила я, и теми, которые прислала Школа Всех Святых. Все. Я не поступлю ни в один колледж. И… и… мне был нужен план Б. Наверное, им был ты.
И хотя я по-прежнему злюсь на нее, не могу ее не понять. У Талии нет средств, чтобы обеспечить себе желаемое будущее. Я прижимаюсь лбом к ее лбу и качаю головой.