Л. Шэн – Порочный ангел (страница 60)
– Надо было сказать мне. Я мог бы тебе помочь. Мы смогли бы решить проблему с поступлением. Ты могла бы подать докум…
Я замечаю, как ее взгляд, внезапно ставший радостным, устремляется куда-то мне за плечо, и оборачиваюсь посмотреть, что же привлекло ее внимание.
И замечаю Бейли, которая стоит на другой стороне улицы возле своей побитой машины. Она не сводит с нас глаз, и я понимаю, как все это выглядит со стороны.
А теперь я в самом деле понимаю, что к чему.
Возможно, Талия и лишилась стипендии, но вместе с ней потеряла связь с реальностью. Это ловушка, задуманная для того, чтобы показать Бейли, что мы все еще вместе. Талия позвала ее сюда. Ждала ее появления. Она приехала ровно к окончанию футбольной тренировки. У нее самой сейчас даже нет занятий. Зал уже закрыт. А со стороны мы смотримся душевно, стоим близко, прикасаемся друг к другу и ведем эмоциональную беседу.
Я снова поворачиваюсь к Талии, потому что мне нужно покончить с этим бардаком, прежде чем разбираться с проблемой, которую она устроила с Бейли.
– Господи боже, какая же ты дрянь.
Я улавливаю момент, когда она раздумывает, то ли отрицать очевидное, то ли попытаться найти себе оправдание. Выбирает последнее.
– Она тебе не подходит, Лев. Ты заслуживаешь гораздо лучшего. Она же балласт! – Талия хватает меня за лацканы футбольной куртки и цепляется за меня, как за спасательный круг. Я стряхиваю ее. – Ты просто запутался, потому что вы росли вместе. Ты и я… мы оба спортсмены.
– И какое это имеет значение?
– Мы хотим одного и того же.
– Нет. Я хочу
– Она наркоманка! – рявкает Талия, и тут я окончательно теряю терпение.
– Лучше быть наркоманкой, чем неудачницей. Можно подумать, у тебя в жизни полный порядок. Бейли – хороший человек, оказавшийся в плохой ситуации. А вот ты, напротив, угроза для общества, понапрасну расходующая кислород. Удивительно, как правительство еще не обвинило тебя в глобальном потеплении, – выпаливаю я, выйдя из себя. – Даже не пытайся сравнивать себя с ней. Ты всегда будешь недотягивать.
Талия заставляет себя улыбнуться, хотя, наверное, больше всего хотела бы отвесить мне пощечину.
– Тебе никогда не понять человека, который пытается выжить – борется за существование. У тебя слишком притупились инстинкты, Лев Коул. – Она облизывает губы, приковав пустой взгляд непримечательных голубых глаз к моему лицу. Как я вообще мог когда-то сравнивать их с холодными голубыми глазами Голубки, источающими спокойствие и одиночество? – Может, у тебя и рельефный пресс, но ты просто увалень. Удовлетворенный, довольный, избалованный. – Просто поразительно, как плохо она меня знает. Мой жизненный путь. Мои тяготы. Но, возможно, это не ее вина. Я никогда ее к себе не подпускал. Талия соблазнительно надувает губы, проводя наманикюренным пальчиком по моей груди. – Но я все равно дам тебе шанс передумать, потому что все в твоих руках, и я думаю, наши отношения еще можно спасти. Предложение все еще в силе, но ненадолго, Лев. Позвони мне, когда все поймешь. – Она перекидывает волосы через плечо.
Отвернувшись от нее, я собираюсь плестись к Бейли, чтобы все ей объяснить, но ее нет. Ее машины нет. Она уехала, не успев увидеть эту ссору.
Наверное, думает, что мы с Талией вместе, а для зависимой, которая старается не сходить с верного пути, это серьезная проблема.
* * *
Вопрос не в том, прогуляю ли я учебу, а в том, как быстро смогу добежать до своей машины.
Я доезжаю до дома за десять минут – на пять минут быстрее, чем обычно, когда не плюю на все существующие правила дорожного движения, – и врываюсь в ее дом, тяжело дыша. Мчусь в ее комнату, но там никого. Ищу ее по всему дому, а потом замечаю, как во дворе ритмично покачивается кресло-качалка.
Распахивая двери террасы, я выпаливаю:
– Бейлз, я могу объяснить…
– Вот не надо, – лаконично отвечает Джейми, едва я обхожу кресло, стоящее лицом к бассейну, и понимаю, что там сидит именно он. В руках у него газированный розовый лимонад и номер журнала «Экономист», на носу – очки-авиаторы. – Мои дни подростковых трагедий давно в прошлом – пусть там и остаются.
Расправив плечи и пытаясь походить на того, кого он мог бы однажды назвать своим зятем, я говорю:
– Привет, мистер Фи. Видел Бейли?
– Видел, и не раз. Только не в последнюю пару часов. Она повезла свою старую одежду в благотворительный фонд Goodwill. Можешь подождать ее здесь.
– Вернусь через час, – тихо говорю я.
Джейми с улыбкой отрывает взгляд от журнала.
– Ну раз ты так говоришь.
Ну и что это должно значить, черт возьми?
– Говорю.
– Следи за языком, малыш Леви.
– Да в чем дело?
– В том, что есть слова, а есть поступки. Если ты, к примеру, говоришь всем близким, как сильно хочешь поступить в Военно-воздушную академию, а на деле продолжаешь играть в футбол, лишь бы умилостивить отца, хотя ему стало бы невыносимо от мысли, что он тем самым подрезал твои крылья, то твое слово мало чего стоит. Понимаешь, о чем я?
Джейми всегда был мне как второй отец, что само собой разумеется при том, что я так близок с Бейлз, поэтому его слова глубоко ранят.
– Папа не…
– Ох, он знает. Бейли с ним поговорила, – сообщает Джейми.
А еще Бейли за меня вступилась? Крутая. Неудивительно, что я хочу во всем стать у нее вторым.
– Он был категорически против, – говорю я еле слышно.
– Да, но у моей девочки талант убеждать других.
Это правда. Бейли лучше всех. Она смогла урезонить папу. Но как?
– Наш квартал слишком маленький и полон любителей совать нос в чужие дела, – бормочу я, шагая к дому.
Его смех без конца звенит у меня в ушах до самой двери моего дома.
– Молодость молодым не впрок, приятель.
Глава 26. Лев
Глянув время в телефоне, я решаю поехать в Goodwill. Возможно, еще успею застать Бейли. Но когда приезжаю, ее там нет. Я захожу в каждый благотворительный магазин в центре города, пишу ей сообщения, когда не за рулем, и так до самого вечера. Лучше поехать домой, принять душ, привести себя в порядок и продолжить падать ей в ноги уже позже.
Когда я открываю дверь своего дома, с кухни доносится смех. Едва захожу внутрь, передо мной возникает отец, похожий на привидение. Глаза широко распахнуты, сам весь в смятении.
– Привет, приятель. Я уже ухожу. Позвони, если что-то понадобится. – Он проносится мимо и второпях садится в свою машину, как грабитель посреди налета.
Папа никогда не уходит, не задержавшись на пару минут для разговора (то есть для расспросов о футболе и о том, как прошел мой день). Едва оправившись от потрясения, я прохожу в дом и вижу нечто еще более тревожное: Дикси сидит за обеденным столом спиной ко мне и спрятав лицо в ладонях.
Она не смеется, как я подумал, когда только вошел. Она рыдает.
Сцена разворачивается прямо у меня на глазах, и я понимаю, что именно только что застал. Весь стол заставлен домашней едой. И поскольку это не подгоревший омлет и не блюда в контейнерах из ресторана, почти уверен, что приготовила ее Дикси. В центре стола горят свечи. На заднем плане тихо играет старомодная музыка. Идеальный вариант для скучного секса в миссионерской позе. На Дикси облегающее красное платье, а прическа похожа на какой-то изысканный десерт. Черт, это было свидание за ужином для соблазнения.
Или должно было им стать, пока папа не сбежал, как Джулия Робертс в… ну, в любом фильме 90-х, какой приходит на ум.
С ума сойти. Дикси решила рискнуть, а папа в ответ разбил ей сердце.
А я стал свидетелем этого бардака. Честно говоря, мне сегодня впору потребовать запретительный ордер против собственной удачливости.
Я уже готов войти и попробовать как-то ее утешить, но тут она вдруг заговаривает.
– Я пыталась, Брук.
Если мне не изменяет память, меня зовут не Брук, так что она, видимо, говорит по телефону. Я наклоняю голову и замечаю, что Дикси прижимает к уху ладонь, в которой держит трубку.
– Сделала все, что могла. Все. Ужин. Сексуальное платье. Речь.
Теперь я не знаю, что делать: убраться отсюда на цыпочках, обозначить свое присутствие или и дальше наблюдать, как этот поезд не просто сходит с рельс, а бросается с обрыва.
– Сказала ему, что люблю его. Он ответил, что воспринимает меня только как друга. Я так больше не могу. Нужно жить дальше. Если я хочу ребенка – и боже, я больше всего на свете хочу ребенка, – придется все бросать. Я и так тянула до последнего. Если хочу забеременеть, нужно сделать все в этом году.
Дикси хочет, чтобы папа стал отцом ее ребенка. Значит, у папы будет сын, который младше его внука. А у меня появится еще один брат. Хотя, судя по ужасу, который я заметил на его лице, когда приехал, рассылать приглашения на вечеринку в преддверии рождения ребенка пока не стоит. Ну да, это еще мягко сказано.
Мне на телефон приходит сообщение, разоблачая мое прикрытие. Дикси оборачивается, открыв рот от удивления.