Л. Шэн – Порочный ангел (страница 47)

– Вы слышали мою жену. Следующий поганец, произнесший слово на букву «Н», вылетит пинком под зад, – объявляет Вишес.

– Зад! – Сисси подбрасывает кусочки огурца в форме звездочки, задорно выкрикивая: – Зад, зад, зад!

– Ну, отлично решил вопрос. – Найт показывает Вишесу большой палец.

– Мама и папа идут в зад, – говорит Кейден.

– В сад, – напевает Луна. – Мама и папа пошли в сад.

Дядя Вишес метает стрелы светло-голубыми глазами во всех собравшихся за столом, и в детей в том числе.

– Я сейчас отправлю всех присутствующих паковать вещи. Если моей жене что-то доставляет дискомфорт, значит, этого быть не должно.

– Стоило в семнадцать лет дать самому себе такой же совет. – Джейми залпом допивает апельсиновый сок, и они с Трентом ударяются кулаками.

Дарья смеется и снимает капризничающую Сисси с детского стульчика. Трент включает телевизор и переключает на спортивный канал на том основании, что «плавная смена темы нам нужнее, чем мне – крепкая выпивка».

Начинается непринужденная беседа о драфте и студенческом футболе. Конечно же, Пенн, папа и Найт сразу поворачиваются посмотреть на меня, а Трент с Рейсером охотно присоединяются.

Вскоре разговор переключается с футбола в целом на обсуждение моей игры в футбол. Как-никак Пенн – звезда команды «Форти Найнерс», и всем собравшимся за столом не терпится узнать, появится ли в их компании еще один герой НФЛ.

– Ну что, Лев, тебе уже поступили какие-нибудь предложения? – Пенн разваливается на стуле, жуя кусочек бекона ровными белыми зубами.

– Нет, – лгу я, чувствуя, как от этого щемит в груди. Я просто оттягиваю неизбежное. Я поеду в колледж и буду играть в футбол. Так хочет папа, а я хочу, чтобы он был счастлив. – Уверен, скоро поступят.

– Странно. Я был уверен, что Мичиганский сделает тебе предложение. – Пенну на лоб падают волосы. Он даст фору Лео ДиКаприо в «Титанике». – Говорил с приятелем, который знаком с тренером. Он ждет тебя еще с девятого класса. Сказал, что вопрос решен.

Да имел я эту жизнь ножницами в зад.

– Может, нам стоит позвонить в этот университет? Узнать их мнение на этот счет. Почтовая служба в последнее время не заслуживает доверия, – оживленно замечает Дикси.

Во-первых, нечего обвинять почту в том, что на самом деле сделал я. А во-вторых, Дикси что, теперь строит из себя мамочку? Да к черту.

Папа щелкает пальцами.

– Дикси права.

– Дикси мне не мать, как бы сильно ни хотела ею быть, так что я не стану слушать ее советы, – бодро объявляю я.

Все резко поворачивают головы в мою сторону. Ошарашенные лица всматриваются в мое лицо. Я никогда ни с кем так не разговаривал, тем более с Дикси, которая вполне классная девчонка. Но я не хочу, чтобы меня подловили на лжи. Если папа узнает о предложении Мичиганского университета, мне конец. И я до сих пор не заполнил заявление в Военно-воздушную академию, хотя дедлайн уже совсем скоро. Кажется, стоит подумать об этом, и у меня падает уровень кислорода.

– Ох ты. Какая муха тебя укусила, черт подери? – хмурится папа.

– Не выражайся! – Мэл взмахивает руками.

– Мои дела – это мои дела, и я не хочу, чтобы они обсуждались за завтраком. – Я бросаю приборы на стол.

– Мы обсуждаем твои планы о поступлении в колледж, а не анальную гигиену, – замечает Пенн. – Остынь, чувак.

Бейли подталкивает меня бедром, давая понять, что сейчас самое время признаться в своих планах подать документы в Военно-воздушную академию. И я должен это сделать, правда, должен. Но не могу. Только не под пристальным взглядом Найта, который сверлит меня через весь стол. Я знаю этот взгляд. Взгляд, который говорит: «Папа очень многое пережил и едва справился. Ты не можешь так с ним поступить. Я тебе не позволю».

В целом Найт доволен жизнью. Но между нами есть один предмет разногласий: он говорит, что я вечно ищу изобретательные способы умереть, будь то быстрые машины или мечты стать пилотом, а я говорю, что это не его дело.

Надеюсь, по моему лицу ясно, каков мой ответ: «Одна из причин, почему папа в таком поганом состоянии, заключается в том, что ты кайфовал от всего, что мог столочь в порошок, пока мама была на последнем издыхании, так что не заставляй меня искупать твои грехи, приятель».

Кто-то сказал, будет весело? Если это моя стая, то я хочу быть одиноким волком.

– Нет, все нормально. Лев прав. Не буду лезть не в свое дело. – Дикси виновато улыбается и накрывает папину ладонь своей, чтобы успокоить. – Я не хотела переступать черту. Надеюсь, ты это знаешь, Лев.

– Ну нет, к черту, – фыркает Найт, вставая, и ножки его стула скрипят по полу. – Не извиняйся перед ним. Ты просто пыталась помочь.

– Следи за языком, – напевает Эди.

– Я сейчас выгоню всех, кроме моей жены. – Тон Вишеса серьезен, как сердечный приступ.

– Детей можете аккуратно положить за дверью, – предлагает Эмилия. – Они ни в чем не виноваты.

Я вскакиваю на ноги. Бейли тотчас встает рядом со мной. Я переношу вес на костяшки пальцев, которыми упираюсь в стол.

– Советую захлопнуть варежку, Найт, потому что мы сейчас ведем этот разговор именно из-за того, что ты не смог попасть в НФЛ.

– Я отказался. – Он зевает, изображая скуку.

– Ага, – фыркаю я. – Но мне того же сделать не позволишь, так? Потому что кто-то должен умилостивить дорогого папочку, и мы оба знаем, что это будешь не ты.

Найт выходит из себя.

– Дело не в футболе, тупица! Можешь пойти и получить степень в области гуманитарных наук по вязанию для феминисток и больше никогда не играть в мяч, мне плевать. Речь об опасности.

Папа хмурится, переводя взгляд с меня на Найта.

– О какой опасности?

– Лев хочет стать боевым пилотом, – дополняет Бейли, и я не должен испытывать смущение и неуверенность, но испытываю.

– Лев не может им стать, – решительно говорит Найт.

– Почему? – рычу я. – Потому что ты сам можешь только тренировать команду малой лиги и фотографироваться в стрингах?

– Во-первых, это называется «тонгини». – По лицу Найта очевидно, что он возмущен этой ошибкой. – А во-вторых, как я уже сказал, мне плевать на твою футбо…

– А мне нет, – встревает папа. – У него есть талант. Почему не применить его?

– Потому что я не хочу! – Я всплескиваю руками.

Вид у папы удивленный. Обиженный. Его пристальный взгляд направлен на меня.

– О чем ты? Я думал, ты любишь футбол.

– Просто ты так самозабвенно скорбишь по покойной жене, что не видишь того, что у тебя прямо перед носом!

Дядя Трент со вздохом попивает апельсиновый сок и смотрит на жену.

– Говорил же, что надо было лететь на Канары, только мы с тобой и дети.

– Найт, ты должен успокоиться. – Луна опускает руку на плечо моего брата, и он тут же садится, как настоящий подкаблучник. – Сейчас не время и не место.

– Прости, Лунный свет.

Папа все не сводит с меня глаз.

– Тебе есть что еще сказать?

Позволь мне принимать самостоятельные решения.

Перестань возлагать на меня свои надежды, мечты и ответственность за твое счастье.

Но я не произношу ни слова. Они застряли в той же черной дыре у меня внутри, в которой я храню все свои секреты.

Вместо того чтобы мягко их озвучить, я разворачиваюсь и убегаю прочь, как безвольный сопляк.

Глава 20. Бейли

Видя, как Льва отчитывают, как он несчастен, мне хочется взорвать весь мир. Смешать азотистоводородную кислоту с хлоратом калия и пустить мои познания в химии не на благое дело.

Но я Бейли. Добрая. Милая. Неконфликтная. Вот только в последнее время эта девушка – совершенно незнакомый мне человек. Словно я сбросила кожу, как змея, и выбросила ее перед посадкой на обратный рейс из Нью-Йорка в Сан-Диего. С тех пор как перестала принимать таблетки, я начала чувствовать. Постоянно. Печаль. Смятение. Злость. Ревность. Любовь.

Я пытаюсь сделать вид, что сосредоточена на катании на лыжах, а вовсе не на том, что Лев похож на побитого щенка, но это трудно. Он самый талантливый, одаренный, забавный, умный человек, которого я знаю. Его единственное преступление заключается в том, что он слишком сильно любит своих отца и брата. Позволяет семье контролировать его жизнь. Почти так же, как я позволяю своей семье контролировать мою.