Л. Шэн – Порочный ангел (страница 39)
Как помочь тому, кто не хочет помощи? Уверен, у мамы нашелся бы мудрый ответ.
– Ладно, справедливо, – стону я. – Ты не виновата, что все так запутано. Но мне же можно пожаловаться?
Качая головой, опускаю руку в ведро с теплой водой и средством для мытья посуды, вынимаю из него губку и принимаюсь мыть надгробие. Мы с папой и Найтом приезжаем сюда каждое воскресенье, чтобы провести с ней время, по очереди моем могильный камень и украшаем его свежими цветами. Потом рассказываем ей о том, как у нас прошла неделя. Пожалуй, это единственное место, куда папа не приводит Дикси.
Сегодня моя очередь все мыть и ставить цветы. Папа с Найтом сказали, что немного опоздают.
Вытерев надгробие полотенцем, я опускаю цветы в стоящую на нем вазу. Розы для Рози. Розовые и белые. Ее любимые.
– Это тебе, мам. Выглядишь на миллион, как и всегда. – Я встаю перед надгробием и подмигиваю.
– Хватит подкатывать к маме, Лев. Она несвободна. – Слышу, как позади Найт шутливо меня попрекает, а под его ботинками хрустит гравий.
Чувствую, как он хлопает меня по спине и заключает в братские объятия, и слышу, как папина машина автоматически блокируется, когда тот присоединяется к нам. Найт целует меня в макушку, чтобы позлить, ведь из-за этого я чувствую себя ребенком.
– Хорошо выглядишь, братишка.
– Да? А чувствую себя паршиво.
– Пахнешь так же. – Найт морщит нос, но просто дразнит меня. – Бейли все подкидывает тебе проблем?
Прежде чем я успеваю ответить, папа садится на корточки перед надгробием и, нахмурившись, поправляет розы. Он очень дотошный и щепетильный во всем, что касается мамы.
Может, будет лучше, если мы с Бейли разойдемся. Нет ничего печальнее, чем каждый день переживать горе после утраты любимого человека.
– Парни, вы не могли бы прогуляться? Мне нужно поговорить с вашей мамой.
– Ага. – Найт прижимает два пальца к губам. – Кто-то сейчас огребет. Не давай ему спуску, мам!
Папа смеряет его взглядом, который так и вопрошает «ты серьезно?». Я качаю головой и тащу Найта за собой по зеленой лужайке к выбеленным гранитным скамейкам. Найт закидывает руку мне на плечи и подбородком указывает на папу.
– Как думаешь, в чем дело?
– В Дикси, наверное.
– Точно. Ну что, ты выяснил, радует ли он ее своей старой селфи-палкой?
– Господи, Найт. Чем английский тебя обидел, что ты так его коверкаешь? – Я отмахиваюсь от его прикосновения. – Как это ни досадно, папа утверждает, что они просто друзья.
– Может, он просит у мамы разрешения жить дальше? – Найт вскидывает брови, с надеждой оглядываясь через плечо на папу, который разговаривает с надгробием.
– Надеюсь, потому что папа, судя по всему, уже четыре года ни с кем не трахался.
– Уф. Забавные разговоры в последнее время ведутся в доме Коулов. – Найт поправляет авиаторы на переносице. – Что ж, это печально. – Он замолкает. – Не так печально, как твоя девственность, но тоже вроде того.
– Я не девственник. – Не знаю, почему так сержусь. Возможно, потому, что обычно выступаю зрелым, ответственным братом, хотя Найт старше.
– Точно. Талия. – Он щелкает пальцами. – Поддельная версия Бейли.
– Типа того. – Я вдыхаю сквозь сжатые зубы, вновь гадая, о чем только думал, когда затевал все это притворство. Теперь Бейли думает, что ее ласкал пальцами парень, который состоит в отношениях. Я не желаю, чтобы любая ее версия считала меня отъявленным негодяем. – Позволь задать тебе вопрос. Как бывший наркоман… – начинаю я.
Найт перебивает.
– Как наркоман. Просто наркоман. Я всегда им буду. Держать все под контролем – ежедневная борьба. Я до сих пор, знаешь ли, каждую неделю хожу на встречи.
– Как наркоман, скажи, как я могу ей помочь. Как до нее достучаться. Она не хочет признаваться, что принимает обезболивающие. Но, должно быть, ест их горстями, потому что всегда не в себе.
– Так не пойдет. – Он сжимает мое плечо. – Ты не можешь заставить другого вылечиться. Сначала она должна дойти до дна, а потом вздремнуть там пару недель. В жизни не как в кино, где вдруг наступает момент прозрения – бум, и все в порядке. Ей еще есть что терять. А каков мой совет? Пусть принимает удары. Только ты не сдавайся. Поддержи, когда она сама будет готова, но не раньше. – Найт опускает подбородок, удерживая мой взгляд. – Я бы оказался в полной заднице, если бы Луна решила, что со мной слишком много возни, и ушла.
– Я никогда не сдамся, – говорю я. По-прежнему каждый день оставляю пустую коробку у дверей ее спальни. Неизменно. Надеюсь, она понимает, что это значит. В противном случае я просто выставляю себя чудаком, которого заводит картон. – Просто не могу допустить, чтобы она всего лишилась. Она так старалась. Я не смогу сидеть сложа руки и смотреть, как рушится ее мир. – Но есть и кое-что еще – эгоистичная потребность доказать самому себе, что я могу ее спасти, как она спасла меня.
– Хорошо. Ладно. Слушай. – Найт по-братски берет меня в шейный захват. – Как футбол? Все так же задаешь жару? Я рассчитываю, что ты попросишь меня стать твоим агентом, когда займешься им профессионально.
Я уже собираюсь ответить, что не стану заниматься профессионально, но, к счастью, меня отвлекают.
– Ну что, мальчики. Готовы перекусить? – Папа подходит к нам. У него покраснели глаза, но, судя по всему, разговор прошел хорошо. Единственное, чему меня научила мамина смерть, так это тому, что люди умирают, но любовь, которую к ним испытываешь, живет. И эта любовь – самое ценное воспоминание. Ценнее фотографий, видеозаписей или любого наследства.
– Пересечемся там с Дикси? – дразнит Найт, пока мы идем к машинам.
– Нет. – Папа строит гримасу. – Это не всегда служит кульминацией нашего общения.
– Вот поэтому надо всегда начинать с прелюдии и оральных ласк, – подмигивает Найт.
Папа хлопает его по спине.
– Эта женщина тебя родила. У тебя вообще нет никаких нравственных принципов?
– Очевидно, что нет. – Найт морщится. – Но серьезно, Дикси придет?
– Нет, – стонет папа.
– О-о-о, но я хочу новую мамочку, – дуется брат.
Мы с папой дружно толкаем его вперед, отчего все втроем хохочем еще сильнее. Порой нормально быть ненормальным.
Глава 15. Лев
Я захлопываю дверцу своего шкафчика, и за ней показывается Грим, высунув голову с самодовольной ухмылкой.
– Усмири свой радостный вид. Он мне весь день портит. – Я закидываю рюкзак на плечо и плетусь к выходу. Грим идет за мной, дергая бровями.
– Да как мне не радоваться, если Талия расхаживает и говорит всем, что вы будете ужасно скучать друг по другу, когда ты уедешь в Джексон Хоул? – Он посмеивается. – А это, кстати говоря, видимо, единственная дыра[23], которой ты будешь наслаждаться в обозримом будущем, учитывая твое прошлое с мисс Фоллоуил.
Придурок. А еще с какой стати Талия так говорит? Мы же должны только делать вид, что встречаемся. Это серьезно раздражает.
– Мы расстались, – бормочу я себе под нос, выхожу из здания и шагаю на парковку. – Просто сохраняем лицо, чтобы народ не болтал.
– Удивительно. – Грим меня нагоняет.
– Помалкивай об этом, ладно?
– Погоди, сейчас отменю пресс-конференцию.
Клянусь богом, этот парень сплошь состоит из сарказма. Наверное, вместо крови из него польются остроты. Я подхожу к машине, снимаю блокировку и, бросив рюкзак на пассажирское сиденье, собираюсь сесть за руль.
Грим преграждает мне путь.
– Не спеши. Нам нужно поговорить.
В голове раздаются тревожные звоночки. Грим не любитель болтать по душам, значит, по всей видимости, дело серьезное. Я скрещиваю руки на груди и медленно обвожу взглядом его лицо.
– Давай быстрее.
– Я хочу провести еще одно голосование за капитана команды, – невозмутимо сообщает он. – Ты теряешь хватку, мыслями не в игре и постоянно пропускаешь тренировки.
– Команда уже проголосовала, – вкрадчиво отвечаю я.
– Я шел следующим с отрывом в два голоса.
– Черт, Грим. А я забыл, что правила изменились и теперь победителем считается занявший второе место.
– Ты и так президент дискуссионного клуба, посещаешь тысячу подготовительных курсов и имеешь три подработки волонтером. У тебя охрененное резюме.
– Я упорно ради этого трудился. – Я стискиваю зубы. – Потом и кровью, заметь.
– Послушай. – Грим проводит рукой по волосам. – Ты даже приходишь не на все тренировки. Думаешь не об игре. А я правда этого хочу. Родители навяжут мне жизнь, состоящую из почасовой оплаты и бесконечных споров от имени богатеев. Мне пока не прислали ни одного предложения. Я должен засветиться. Окажи мне услугу, Коул.