Л. Шэн – Порочный ангел (страница 34)
– Со мной ничего не случится, – цежу я. Но разве я могу ему это обещать?
– Верно, потому что ты не пойдешь на военную службу.
– Ты не можешь мне указывать.
– Ты прав, не могу. Но могу сказать, что сведет меня в могилу. А дальше поступай, как знаешь.
Как я и сказал, все зависит от меня.
Кто-то другой на моем месте, наверное, послал бы своего отца в путешествие до седьмого круга ада Данте. В феврале мне исполнилось восемнадцать, поэтому для поступления в академию его разрешение не нужно. Но мне присуще сильное чувство ответственности. Все это пережитки роли хорошего парня. Зависимость Найта чуть не разрушила нашу семью. Мамина смерть похоронила ее под обломками удушающей депрессии. Я не стану наносить последний удар. Найт умолял меня не подавать документы. И я склонен ставить папино счастье превыше своего, даже если это невыносимо.
Найт убьет меня, а потом воскресит, чтобы убить снова, если я скажу папе, что подумываю подать документы, а тем более если правда их подам, поэтому решаю сменить тему.
– Мы с Найтом за то, чтобы ты снова начал с кем-то встречаться.
– Да что ты? – Папа резко раскрывает газету, нахмурив брови, и решает пока оставить тему военной службы. – Ну а я за то, чтобы вы не лезли в мои дела. Более того, я это запрещаю.
– Будет классно, если ты оставишь прошлое. Мама пришла бы в ярость, если бы узнала, что ты сидишь и отращиваешь девственную плеву.
– Дело не… Погоди, чему вас там учат на уроках полового воспитания? – Он хмурится.
Я закидываю в рот виноград.
– Кроме трюка с шипучими леденцами во время минета?
Папа смеется и снова берется за газету.
– Мамы нет рядом, и она не может поколотить меня за то, что отращиваю плеву, так что, если у тебя нет медиума, через которого можно связаться с ней на небесах, волноваться не о чем.
– Неужели ты не хочешь снова заниматься сексом? Ходить на свидания? Ну не знаю, жить?
Он мотает головой.
– Жизнь – это предлог, к которому прибегают безработные, чтобы оправдать свое существование.
– Давай серьезно хоть минутку, – стону я.
Папа опускает «Файнэншл Таймс» и с раздражением на меня смотрит.
– Послушай, наверное, таков ужасный жизненный урок, который необходимо преподать своим детям, но этого не произойдет, ясно? Я не смогу волшебным образом забыть Рози ЛеБлан. Я никогда ее не забуду и никогда не оставлю в прошлом. Не будет никакой второй главы, потому что в миг, когда я встретил эту женщину, мой эпилог был уже написан. Я смирился со своей судьбой и нахожу удовольствие в другом. У меня есть ты. Найт. Кейден.
– Я уеду в конце года, когда окончу школу, – напоминаю я. Сама мысль о том, чтобы пойти в какой-то колледж и надрываться на футбольном поле, вызывает желание врезать самому себе по физиономии.
– Я знаю. – Он напрягает челюсти и дотрагивается до щеки, будто мои слова стали для него пощечиной. – Переживу.
– Слушай. – Я со вздохом откидываюсь на спинку стула. – Хватит заливать. Я знаю, что Дикси здесь ночевала. Видел, как она уходила сегодня утром. Мы с Найтом рады, что ты с кем-то спишь.
Папа давится пудингом с семенами чиа, берет свой кофе (четыре порции зерен темной обжарки – по сути, смола со стевией), снимает крышку и залпом его выпивает.
– Думаешь, я сплю с Дикс?
– Зачем еще ей оставаться на ночь? – Я скрещиваю руки на груди. – И не мог бы ты, пожалуйста, больше ее так не называть? Каждый раз, когда ты это делаешь, в воображении рисуется букет из членов, втиснутый в облегающую юбку.
– Во-первых, отличный визуальный образ. – Папа вытирает рот тыльной стороной ладони. – Так и склоняет к мысли о нас с Дикси. Во-вторых, отношения не входят в мои планы.
– Значит, ты с ней просто трахаешься? – Я в удивлении смотрю на него. – Слушай, если тебя интересует секс без обязательств, может, не стоит заниматься им со своей лучшей подругой? Так поступают только кобели. Я познакомлю тебя с «Тиндером». Это…
– Уймись, мальчик. Я правил «Тиндером», когда ты еще плавал в моих яичках. – Папа сминает в руке салфетку и бросает ее в меня. – Я вдовец, а не бумер[21]. И я не трахаю Дикс…
– А самоудовлетворением занимаешься?
– Редко, – ворчит он, уткнувшись в еду.
– Приятель, у тебя нарушена циркуляция спермы. Она, наверное, ужасно застоявшаяся.
Папа, нахмурившись, склоняет голову набок.
– А вид у тебя и правда немного застарелый.
– Все, я отказываюсь от родительской опеки. – Я драматично изображаю рвотные позывы.
Он протягивает руку за моим кофе, и я бы разозлился, не будь мне так грустно за него. Четыре года без секса – это жестко.
– Дикси ночевала у нас, потому что в ее квартире перекрашивают стены. Она ее продает. Сегодня тоже переночует здесь. А завтра вернется к себе. Где ей и место.
– Разве она тебе не нравится? – не отстаю я.
– Я ее обожаю. – Папа с жадностью набивает рот едой. – А еще мне нравится пудинг с чиа, но трахать я его не хочу.
– У него неприятная температура.
Папа молчит.
Я издаю вздох.
– Скажу честно, я разочарован.
– Почему?
Я не хочу смущать его еще больше. Он имеет право жить, как пожелает, даже если выбранный им путь ведет к застою крови в яйцах, поэтому разряжаю обстановку, расслабив плечи.
– Просто я…
– Просто что? – Папа хмурится, наклоняясь ближе.
– Я…
– Выкладывай, Лев.
– Просто я правда хотел новую мамочку.
Он озадаченно смотрит на меня, пока на моем лице не расплывается улыбка.
– Ах ты гаденыш. – Он откидывается на спинку стула и пинает меня под столом. Я хохочу. – Я чуть не заработал сердечный приступ от того, что подвел тебя совсем в ином смысле. – Оттого мне становится еще смешнее.
– Ну что, ты уже бросил Талию? – Папа отправляет в рот клубнику.
– Неужели это так очевидно? – Мой смех стихает.
Он пожимает плечами.
– Как только Бейли переступила порог своего дома, это было лишь вопросом времени. Таково проклятие Коулов.
– Влюбляться в женщин, которые нас не хотят?
– Пытаться подменить желания нашего сердца суррогатом, пока не возьмем ее измором.
– Сомневаюсь, что я когда-нибудь возьму Бейли измором.
– Тогда всегда можешь натянуть на себя ее кожу. Похоже, ты так ею одержим, что вполне на такое способен. – Но заметив, что я не в настроении шутить, он опускает подбородок. – Слушай, отпуск в Джексон Хоул, в который мы все поедем на следующей неделе – отличная возможность для вашего воссоединения.
– Она меня теперь ненавидит, – резко бросаю я. – То есть Трезвой Бейли я по-прежнему нравлюсь, но та, что подсела на обезболивающие, считает меня придурком.
– Она не испытывает к тебе ненависти. Она питает ее к тому, что с ней делают наркотики. К пристрастию. К отсутствию контроля. Бейли хорошая девчонка, Лев. Она со всем разберется, но путь может оказаться долгим, и я настоятельно советую тебе не искать любви у той, кто сейчас никак не может полюбить саму себя. Оберегай ее. Не используй ситуацию, в которой она оказалась, в своих интересах, и не отпускай ее. Если кто-то и может ей помочь, то это ты.
Не знаю, могу ли, но знаю, что обязан. Бейли спасла меня, когда я больше всего в ней нуждался.
Я скорее умру, чем брошу ее в беде.