Л. Шэн – Порочный ангел (страница 25)
На Талии крошечное белое платье из хлопка, а на ее загорелом веснушчатом лице – наклейки с золотыми звездами, и мне хочется умереть, потому что она намного, намного, намного красивее меня. И если Лев – солнце, а я – небо, то она – каждая сияющая на нем звезда, и, возможно, однажды он проснется и осознает, что звездная ночь так же прекрасна, как и ясный летний день.
– Бейли! – Она хватает меня за руки и тянет на пляж. – Я так рада, что ты смогла прийти! Ты же не сказала Льву, что я тебя пригласила?
– Что? Нет. Я не стукачка.
Тело гудит от адреналина после побега. А еще дрожит от боли после внезапной пробежки. Наверное, те две таблетки обезболивающего оказались пустышками.
На пляже выпивает и танцует группа людей, и Талия знакомит меня с несколькими из них, пока не доходит до последнего. Невысокого рыжеволосого парня с хитрыми глазами.
– А это Сидни, – воркует она, целуя его в щеку.
Это ловушка? Даже если так, я не хочу себе в этом признаваться. Не только потому, что в последнее время Талия – единственная, кто со мной общается, но еще и потому, что мне правда очень нужны обезболивающие. Не звонить ему – это одно. А теперь он стоит прямо передо мной, и наверняка у него при себе полно всего.
Я сажусь на песок возле костра и беру из рук Талии открытую бутылку пива, которую даже не собираюсь пить. Как бы ни стоял вопрос с обезболивающими, я никогда не пью алкоголь, если открывала его не сама.
– Слышала, ты учишься в Джульярде. – Одна из девушек касается моего локтя. На вид она в стельку пьяная, и во мне просыпается нечто сродни желанию защитить. Прежняя Бейли вызвала бы ей такси. – Я об этом мечтала. Должно быть, ты очень талантливая.
– Спасибо, – бормочу я.
– Она невероятная! – У Талии дергается глаз. – Я имела честь тренироваться с ней. Девчонка – улет.
Улет? Нет. На вылет? Возможно, если кто-то по дурости даст мне работу танцовщицы. Я знаю, что отстойно себя показала, когда мы в последний раз тренировались вместе, но с ее стороны очень мило пытаться меня поддержать. Большинство девушек, с которыми я общалась, слишком амбициозны.
– Я учусь в Лас-Хунтас. – Другая девушка кивает. – Но тусуюсь с Талией в надежде, что Лев заглянет и приведет своего лучшего друга, Грима, и я смогу к нему подкатить.
Грим Квон. Я помню его. Красавчик, который свободно говорит на языке сарказма.
– Уверена, однажды он заглянет, – говорю я.
Девушка кивком указывает на Талию.
– Даже Лев не приходит ради этой девчонки, так что я особо не надеюсь. –
– Я вызову тебе Uber. Пора домой.
– Не могу себе его позволить.
– Я оплачу. – Знаю, что она испортит мой безупречный пятизвездочный рейтинг, но не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось.
Я провожаю девушку до набережной и смотрю, как она садится в машину, на что у меня уходит около десяти минут, а потом возвращаюсь к Талии. Та кладет руку Сидни на плечо и зевает.
– Фух. Мне надо готовиться к тесту по истории. Придется зубрить всю ночь.
– Это я любила больше всего, – неубедительно пищу я. Мне очень нравилось учиться всю ночь напролет. Было в этом что-то романтичное и благотворное. Если бы мне не было суждено стать балериной, я бы с удовольствием изучала историю или искусство. В каком-нибудь классном и уютном местечке в Новой Англии. Носила бы огромные свитера и проводила долгие вечера в библиотеке. Существовало так много альтернативных областей знания, которые я даже не рассматривала из-за балета. А потому я должна с еще большим упорством бороться за то, чего уже достигла.
Талия с Сидни смотрят на меня так, словно я отрастила еще две головы и хвост.
Она обращается к обкуренному на вид парню:
– Есть что тонизирующее?
Сидни сует руку в передний карман и достает пакетики с десятками таблеток. У меня округляются глаза. Теперь я не сомневаюсь, что это ловушка, причем явная. Талия привела меня сюда. Окружила ребятами, которые намного младше меня. Мама назвала бы их шпаной. И, если честно, Прежняя Бейли тоже не стала бы проводить с ними время. Не знаю, зачем Талия это делает: чтобы уязвить меня или воплотить часть своего плана – показать Льву, что я и правда страдаю от зависимости (а так ли это?), но это все равно не важно, потому что я не могу сдержаться.
Оказывается, помешать мне может кое-что другое, а именно – капитализм.
– Достань мне еще три и запиши на мой счет, ладно? – Талия бросает таблетку в рот и запивает ее пивом. Возможно, возлюбленная Льва и красивее меня, но без нее в какой-то деревне явно стало одной идиоткой меньше.
– Нельзя мешать его с алкоголем. – Я забираю бутылку у нее из рук и выбрасываю в ближайшую мусорку.
– Ух ты, а ты и правда пай-девочка. – Талия смеется и сжимает мои плечи. – Расслабься, Бейли.
– А тебе я могу что-нибудь предложить? – Сидни поглядывает на меня, улыбаясь во весь рот.
– Я не взяла с собой кошелек, – коротко отвечаю я, слегка дрожа. Наверное, от холода.
Талия закатывает глаза.
– Я тебя выручу, детка. Вернешь, когда в следующий раз приду на тренировку. А это ведь должно случиться скоро? Ты говорила, что все еще хочешь вернуться в Джульярд?
– Я… мне ничего не нужно. Все нормально. – Я сглатываю. Не хочу подтверждать сплетни о том, что я наркоманка. Это не так.
Талия смотрит на меня несколько мгновений, а потом ухмыляется.
– Нет, не нормально. Ну же. Давай помогу унять боль.
Мой голос еле слышен.
– Ладно.
– Что хочешь взять? – Сидни пододвигается ближе.
– Обезболивающие помощнее, – выпаливаю я. – И… и сильный антидепрессант, если есть.
Как только он кладет таблетки на мою раскрытую ладонь, я отправляю по одной в рот и проглатываю, не запивая. Остальные засовываю в кроссовки.
– Вот так-то, милая. – Талия хлопает меня по спине, улыбаясь от уха до уха, и теперь я точно знаю, что Дарья была права. Эта девчонка подлая. – Стало лучше, да?
По очевидным причинам я не задерживаюсь слишком долго. Уверена, Лев уже понял, что я улизнула. На это ненавязчиво указывают шестьдесят пропущенных звонков и пятьсот сообщений с угрозами.
Лев: Где тебя носит?
Лев: Ты ушла из дома?
Лев: ТЫ, ЧЕРТ ПОДЕРИ, УШЛА ИЗ ДОМА.
Лев: Клянусь богом, Бейли.
Лев: Когда я тебя найду, а я ОБЯЗАТЕЛЬНО тебя найду, наркотики станут меньшей из твоих проблем.
Лев: Писать в стаканчик больше ни к чему. Я получил ответ на свой вопрос.
* * *
Наконец-то я не испытываю боли.
Действие таблеток дарит чувство, словно я шагаю по сахарной вате, пока пешком возвращаюсь домой. На лице широкая улыбка. Лев сказал, что он в ярости, и я ему верю, но понятия не имею, как добиться его прощения за этот несущественный рецидив.
Я даже не стану мучиться чувством вины из-за Талии, ведь как раз узнала, что она гадина.
Лев – чрезвычайно смышленый парень, поэтому меня нисколько не удивляет, когда его «Бугатти» мигает фарами мне в спину всего минут через шесть после того, как я ушла от костра. Он набирает скорость, а потом резко поворачивает вправо, преграждая мне путь. Останавливает машину поперек дороги. Водители сигналят и машут кулаками, высунувшись из окон и образуя длинную пробку. Лев выходит из машины, двигаясь, словно пробудившийся демон.
– Господи, да ты вся замерзла. – Вот первые его слова. Он снимает с себя спортивную куртку и накидывает на мои голые плечи. А я замерзла? Даже не замечала окружающей температуры, а это плохой знак. И где моя толстовка? Где я ее потеряла? Нельзя же раздеться, не заметив этого, верно?
Но я все равно не хочу устраивать сцен, поэтому говорю:
– На нас смотрят.
– И вот-вот увидят лучшее шоу в своей жизни, потому что я едва сдерживаюсь, чтобы тебя не выпороть. – Он подхватывает меня, как мешок с картошкой, закидывает на плечо и бросает на пассажирское сиденье. Застегивает ремень безопасности у меня на талии. Его челюсти плотно сжаты, в глазах бушует настоящая буря. Я бы испугалась, если бы от наркотиков меня не унесло выше Всемирного торгового центра (который и является самым высоким зданием Нью-Йорка, а вовсе не Эмпайр-стейт-билдинг). Зато таблетки придают мне сил.
Лев трогается с места. И тут мне кое-что приходит на ум.
– На мне твой бомбер.
Он сердито раздувает ноздри.