Л. Шэн – Плохой слон (страница 65)

— Соблюдает правила клуба.

Я изучала его с надутыми губами, наблюдая, как ожидание выворачивает его наизнанку.

— Теперь ты можешь отвезти меня в ресторан.

Когда мы уехали, и я увидела Бекки, слоняющуюся у входа и бросающую на меня яростные взгляды, я не забыла показать ей средний палец.

40

Лила

Лето ушло, уступив место прохладным осенним дням. Листья пожелтели, потом стали оранжевыми, а затем, наконец, коричневыми.

Мой живот раздувался и растягивался, а ребенок игриво пинал и кувыркался внутри него. Теперь у нас были свои игры. Я тыкала его, а он отвечал ударами кулаками или ногами. Я пела, а он шевелился. Он был моим компаньоном, когда я ела, спала, рисовала и читала.

Я любила его особенно сильно, чтобы компенсировать то, что его отец не любил.

Тирнан теперь два раза в неделю возил меня на стрельбище.

Я не знала, было ли это потому, что он был полон решимости помочь мне защитить себя, или потому, что я была в этом абсолютно беспомощна. Возможно, и то, и другое.

Однажды, когда Тирнан вез нас на нашу двухнедельную тренировку, он свернул с городской дороги на шоссе.

— Куда мы едем?

— На открытый тир. Ты перешла на движущиеся мишени. В реальной жизни человек, которого тебе нужно убить, не будет сидеть и ждать, пока ты нажмешь на курок. Ты должна быть готова.

Был ли это его молчаливый способ сказать мне, что он беспокоился, что я стала мишенью? Я не была глупой. Я знала, что его разборки с Братвой быстро приближались.

Путь пролегал по длинным извилистым дорогам, вьющимся по холмам и горам, в леса за Скарборо. В какой-то момент дома, улицы и электрические столбы сменились дикой природой. Наконец, за чистым безоблачным небом и холмами я заметила одинокий дом.

Когда мы приехали, я поняла, что это была своего рода хижина. Она не походила на официальный стрелковый тир. Скорее на чей-то дом. Я бросила любопытный взгляд на мужа, когда наши ботинки хрустели по гравию по пути к пустым конюшням на гектарах лиственной растительности.

— Убежище, — объяснил Тирнан, взяв меня за руку и переплетая наши пальцы. Мое сердце взорвалось триллионом порхающих бабочек.

Он был внутри меня, целовал меня, лизал меня повсюду, и все же это — это — заставило меня покраснеть до кончиков пальцев. Это простое прикосновение не кричало о похоти, а шептало о близости.

— Зачем? — спросила я вслух, не готовая отпустить его руку, чтобы показать знаком.

— Иногда нам нужно залечь на дно. Иногда мы переправляем людей в страну и из страны. Всегда хорошо иметь место, где тебя не найдут. Еще лучше, если оно находится вне зоны действия сотовой связи, чтобы тебя не могли отследить.

Я закусила нижнюю губу, обдумывая это.

— Если когда-нибудь все пойдет наперекосяк — я имею в виду, если умрут твои родители, твои братья, Тирни, Финтан, я — приезжай сюда. Сзади дома есть выпавший кирпич, смазанный дегтем. Под ним лежит записка с номером телефона. Позвони по нему три раза и повесь трубку. Они вывезут тебя из страны. Понятно?

Почему он говорил мне это сейчас? К чему он готовился? И почему у меня было ощущение, что сегодняшний день был посвящен не только стрельбищу, но и знакомству с этим местом на случай, если все пойдет наперекосяк?

— Скажи, что ты поняла, Лила. — Через мгновение он сжал мою руку.

— Да, — пролепетала я.

Мы остановились во дворе дома, огороженном забором из расколотых брусьев.

Тирнан зашел в соседний сарай и вынес машину для стрельбы по глиняным мишеням. Мы приступили к работе.

Неудивительно, что я была так же плоха в попадании по движущимся мишеням, как и по неподвижным. На самом деле, даже хуже.

Когда мы закончили тренировку, он положил руку мне на плечо и посмотрел мне в глаза.

— Мы будем тренироваться еще, но пока я хочу, чтобы ты запомнила одно очень важное правило, Геалах. Когда мишень движется, нужно дождаться подходящего момента для выстрела. Обещай мне, что не упустишь свой единственный шанс на выживание из-за панического выстрела.

— Я не буду стрелять в панике. Обещаю.

— Вот моя девочка. — Он наклонил голову, чтобы поцеловать меня, положив руку мне на талию, а другой обнимая меня за шею. — А теперь давай освятим это поле. Прошло уже четыре часа с тех пор, как я был в тебе.

Его пальцы были в моих волосах, мои губы прижались к его, мои ногти впились в его кожу, и его прикосновения были повсюду, сразу — повсюду, кроме моего живота, конечно. Никогда моего живота.

Мы кувыркались по влажной, заросшей сорняками траве.

В гневе я укусила его за нижнюю губу, до крови, сосала ее и стонала от разочарования в его рот. Он только смеялся и целовал меня еще сильнее.

— Моя маленькая дьяволица, — прошептал он, слизывая свою кровь с контуров моих губ.

Когда он быстро расстегивал мою одежду, как будто наступал конец света, я поняла, что он пробудил во мне что-то плотское.

Ничто и никто не смог бы запереть и заключить это в клетку.

И хотя я была в браке по расчету, я чувствовала себя...

Свободной.

Когда Тирнан остановился перед Ферманагом, он не припарковал машину.

— Я встречаюсь с твоими братьями и Сэмом в Харлеме. — Он не снял очки.

— Это из-за русских?

Ответ был в его молчании.

Мое сердце замерло. Я не хотела, чтобы он ехал в Вегас. Я не хотела, чтобы он рисковал своей жизнью из-за этого глупого... ничтожества.

— Почему? Игорь сделал с тобой ужасные вещи, но Алекс был тебе верным другом, — указала я.

— Алекс должен отомстить. Он новый пахан. К тому же я предал его. Я лучше убью его, чем умру сам.

— Когда ты поедешь в Вегас?

— На этой неделе.

— На этой неделе? — Мое сердце упало в желудок. — Когда ты собирался мне сказать?

— Как только определился бы с датой. — Он переключил внимание на свой телефон в центральной консоли. Перевернул его экраном вверх, чтобы проверить сообщения.

— Я не хочу, чтобы ты умер, — вырвалось у меня.

Я боялась. Бояться было нормально. Ненормально было быть трусом.

А трус не признался бы в своих чувствах.

Это, похоже, привлекло внимание моего мужа. Он отложил телефон и положил большой палец мне на подбородок, а пальцами обхватил затылок.

— Меня не зря называют Бессмертным.

— Кощей, верно? — вспомнила я. Конечно, я вспомнила. Я помнила о нем все. — Это имя тебе дал Игорь.

— Да.

— Я читала сказку, — медленно показала я. — В конце концов, Бог Смерти пронзает грудь копьем. — Слезы застыли на моих нижних ресницах. — Он умирает мучительной, насильственной смертью. И умирает злодеем.

— Я злодей, — сказал Тирнан, не испытывая ни капли сожаления. — Я эгоистичен. Бесчувственен. Извращен. Несколько нежных поцелуев и жесткого секса не изменили этого. Ничто не может, дорогая.

Эти слова были как ведро ледяной воды, вылитое на последние несколько недель. Как я была глупа, думая, что он проникся ко мне чувствами только потому, что я прониклась к нему. Мама была права. Я раздвинула ноги и потеряла голову от этого мужчины. Прямо как она и ожидала.

Я с трудом сглотнула.

— Я не могу изменить твое решение, да?

Он серьезно покачал головой.