Л. Шэн – Плохой слон (страница 64)

А в последний день он покончит с собой.

Он знал, что ничего столь прекрасного он никогда не найдет.

Никакая магия не была достаточно сильна, чтобы спасти его.

39

Лила

Две недели спустя, по дороге в ресторан, мы с Тирнаном зашли в одно из его игорных заведений. Он брал меня на свидания три раза в неделю, объясняя, что мне нужно почувствовать себя подростком и расслабиться. Как только мы вошли внутрь, он повел меня вниз, в свой кабинет.

— Подожди здесь. — Он поцеловал меня в губы и направился наверх, в карточную комнату.

Я стряхнула капли дождя с пальто и волос, глядя на унылую погоду через окно. Облака были серыми, густыми, и лил проливной дождь.

Я устроилась в его роскошном кресле и порылась в карманах пальто, с досадой обнаружив, что забыла телефон в машине. Беременный мозг — это реальность. Я начинала забывать все подряд.

Вздохнув, я поднялась по лестнице в карточную комнату в поисках мужа. Я нашла его склонившимся над столом для блэкджека, наблюдающим за напряженной карточной игрой. Справа от него сидели несколько ирландских солдат, что-то ему рассказывая. А слева от него сидела ни кто иная, как... Бекки.

При виде ее мое сердце взорвалось, жар распространился по всему телу, спустился по рукам, заставив сжать кулаки. Это был первый приступ настоящей, сильной, жгучей ревности, который я когда-либо испытывала, и он настолько поглотил меня, что лишил дыхания.

Она терлась своими силиконовыми сиськами о его руку, шепча ему на ухо.

Я наблюдала за их губами с ястребиной осторожностью.

— Это из-за того, что я сделала? — Я практически видела, как она ныла. На ней была черная кожаная мини-юбка и красный корсет без бретелек в форме сердца. Высокие сапоги и пышные волосы, на которые было нанесено столько лака, что я надеялась, она умрет от выделения газов.

— Бекки, ты проститутка. Ты ждала кольцо и медовый месяц в Париже? — Глаза Тирнана не отрывались от зеленого пушистого стола.

— Я думала, я твоя любимица.

— Вот почему тебе платят за секс, а не за мысли.

— Ты больше не приходишь сюда. — Ее нижняя губа угрюмо закрутилась.

— Финтан отлично управляет этим заведением.

— Девушки его не любят. Во-первых, он никогда не пользуется их услугами. А его любопытная подружка всегда торчит рядом, следит за всеми, чтобы он не пил и не играл в азартные игры.

— Я не на рынке. — Тирнан опустил локти на стол.

— До какого времени? — настаивала она.

— До самой смерти и после.

Его слова меня не успокоили. Сам факт, что он разговаривал с ней, заставлял меня хотеть ударить его головой об стол.

Я сделала шаг вперед и прочистила горло.

Тирнан мгновенно перевел взгляд на меня. Его зрачки расширились, когда он заметил меня.

— Дорогая.

Дорогая, черт возьми. Его разговор с Бекки напомнил мне о ее существовании, а также о том, что он привел ее в наш дом, надел на нее мое платье и трахнул ее на моей кухне.

Я развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Он сразу оказался рядом со мной, его шаг был быстрее моего. Он что-то говорил мне, но я не посмотрела, что именно. У двери стояли два ирландских солдата, и когда они увидели, что мы приближаемся, а за мной идет мой босс, они заблокировали мне выход. Один из них положил руку мне на плечо, чтобы затолкнуть меня обратно в клуб. Тирнан ответил, скрутив ему запястье и сломав его одним плавным, пугающе отработанным движением.

— Фатальная ошибка, — я видела, как шевелились его губы. — Никто не трогает мою жену.

Покачав головой, я прошла через дверь и направилась к машине. У моих ног, между пассажирской дверью Mercedes и бордюром, лежала лужа. Я взглянула на нее, потом на свои бархатные туфли Jimmy Choo и вздохнула.

— Я тебя ненавижу, но не настолько, чтобы испортить эти прекрасные туфли. — Никто не виноват в том, что на этой неделе погода решила поиздеваться. Даже Бекки.

Тирнан снял с плеч пальто и разложил его на земле под моими ногами, чтобы я не запачкала свои розовые туфли.

Наконец, я бросила на него разъярённый взгляд и наступила на его пальто.

— Шерсть твоего дурацкого пальто застряла в моем каблуке.

Холодная, бесстрастная маска моего мужа на мгновение растаяла. Он каким-то образом понял, что я делаю и почему. У нас были зрители.

Бекки. Его солдаты. Его клиенты.

Ему нужно было пожертвовать своей гордостью, чтобы восстановить мою.

— Моя вина, дорогая. — Он обнял меня за плечо и опустился на одно колено, буквально преклонив перед мной колени, и поднял мою ногу. Он положил мое колено на свое мускулистое бедро и большим пальцем потеребил ворсистую шерсть на моей пятке.

— В следующий раз я надену кашемир.

— Обязательно сделай это.

Я чувствовала, как взгляды всех посетителей клуба прожигают дыру в наших затылках, пока они смотрели на нас в недоумении.

— Почему ты с ней разговаривал?

— Она сотрудница.

— Она хотела с тобой переспать.

— И что? Люди всегда хотят то, чего не могут иметь.

— Ты переспал с ней в нашем доме.

— Прости. — Он выглядел искренним.

— В моем платье.

— Я хотел, чтобы она была тобой. Я знал, что не могу прикоснуться к тебе, но мысль о том, что у меня будет кто-то другой, была довольно... неинтересной.

— А потом была эта глупая секретарша. — Я прищурила глаза.

— Она была просто приманкой. Я никогда к ней не прикасался.

— Ты ужасный человек.

— Да, но я буду чертовски хорошим мужем, если ты мне позволишь.

— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить человека, который так жестоко обошелся со мной.

— Ничего страшного, я больше не тот человек. — Он пожал плечами. — Ты превратила меня в совершенно другого человека.

За его плечом я заметила Бекки, удивленную тем, что я стою на дизайнерском пальто моего мужа и ругаю его.

— Хочешь, чтобы я ее уволил? — спросил он, глядя мне в глаза. — Скажи слово, и я это сделаю. Я уволю всех. Каждую женщину, работающую на меня. Никого больше нет, Лила, — сказал он. — И никогда не было.

Успокоившись, я облизнула губы.

— Нет. Я никогда не лишу кого-то работы без веской причины. И мое эго — не веская причина.

— Я позабочусь, чтобы Финтан разобрался с этим клубом, — пообещал он. — Я больше никогда не увижу ее.

— Просто пообещай мне, что ты и Финтан будете хорошо обращаться с этими девушками.

Он выглядел удивленным и немного раздраженным.

— Конечно. Им платят наличными. Сумасшедшие чаевые.

— А клиентура?