Л. Шэн – Плохой слон (страница 63)

Тайрон был высоким, величественным и сломленным. Старше, чем они себе представляли. Он был красив, но изможден, как бывает с человеком, потерявшим все. И Тирнан с первого взгляда понял, что его отец так и не смог забыть мать и никогда не сможет.

На его худых четырнадцатилетних плечах лежала ответственность вывести то, что осталось от семьи, из бедственного положения. Восстановить ее и взять на себя управление семейным бизнесом.

Одним из многих разочарований Тирнана в отце было то, что он ничем не походил на них. У него были темные волосы и карие глаза.

Именно поэтому он сразу полюбил Финтана. Его старший брат выглядел как немного более взрослая и полная версия его самого, с такими же рыжими волосами и зелеными глазами под тяжелыми веками.

Они полетели прямо в Америку, где друг Тайрона по средней школе помог ему открыть бизнес в Хантс-Пойнт.

Близнецы общались между собой на языке жестов, надеясь оставить Россию и связанные с ней воспоминания позади. Они не знали английского, и Финтан терпеливо учил их этому языку.

Финтан без устали говорил, стараясь, чтобы они слышали его голос, акцент, произношение и сленг. Он научил их правильно наливать пиво Guinness, наклоняя пинту под определенным углом, а также ругаться по-ирландски и петь «Amhrán na bhFiann²¹». Он читал им книги. «Улисс», «Портрет Дориана Грея» и «Путешествия Гулливера». Заставлял их смотреть, а затем пересказывать каждый эпизод сериала «Отец Тед».

Он научил их играть в карты, обманывать и выигрывать. Готовить, стирать, свистеть и даже веселиться. Красть машины. Улыбаться полицейским, когда их ловили. Он научил Тирнана флиртовать, красть сердца и разбивать их.

Вместо полноценного отца Тирнан опирался на отношения со своим братом. Он принял его черты и превратился в кого-то настолько похожего, что никто не мог бы догадаться, что братья выросли в разных странах.

Он любил Финтана очень сильно. Эта любовь отличалась от той, которую он испытывал к Тирни. В отношениях с Тирни все было переплетено с беспокойством, тревогой и тоскливым отчаянием защитить ее. Его любовь к Финтану была более свободной. Он брал, а не только давал.

В отличие от Тирнана, его сестра-близнец не могла найти в себе силы простить выживших родственников за то, что произошло.

Она переродилась в нью-йоркскую сирену. Ее акцент был американским, с носовыми гласными и непринужденной интонацией. Ее одежда была итальянской и французской. Она была сердечна с Финтаном и Тайроном, но оставалась верна только Тирнану. Она расцвела, как редкий цветок, запутавшийся в папоротниках. Она была совершенно не похожа на мужчин в своей семье. Кокетливая, беспечная и экстравагантная. Очаровательная так, как может быть очаровательна только женщина, испытавшая на себе гнев смертоносного оружия.

Все они беспокоились о ней, но решили не трогать раны, которые она так искусно скрывала под макияжем и дизайнерской одеждой.

Они позволили ей притворяться, что все в порядке, надеясь, что однажды она сама в это поверит.

В течение следующих трех лет Тирнан постепенно осознавал всю глубину своей травмы. Это было как вскрытие гнойной, инфицированной раны после долгого путешествия. Впервые увидев гной и сгустки крови, кровь и ползающих личинок.

Он не любил девушек. Нет, забудьте это. Он ненавидел весь человеческий род. Мог наслаждаться женщинами только так, как научил его Игорь — сзади, в задницу, когда им было больно. Его не интересовало то, что не предлагалось за кучу денег. И он никогда не заводил отношений, достаточно глубоких, чтобы позволить задавать интимные вопросы.

Он был отличным солдатом, снайпером, переговорщиком и палачом; все, чего не хватало Финтану в дисциплине и характере, он с лихвой компенсировал. Но он был холодным и с каждым днем становился все холоднее.

И он никак не мог найти вескую причину, чтобы остаться в живых.

Единственное, что он чувствовал, была боль. Она была повсюду, напоминая ему, что он все еще дышит.

Дыхание становилось тягостной обязанностью, а их у него и так было достаточно.

Он был восемнадцатилетним парнем, который никогда не улыбался, никогда не смеялся, никогда не получал удовольствия от алкоголя, музыки, еды, страстного секса.

Он ждал счастья и облегчения, которые так и не пришли, пока однажды не перестал ждать.

Решение покончить с собой было прагматичным, лишенным депрессии или больших, мрачных чувств.

Тирнан не любил бессмысленные вещи, и он считал свою жизнь лишенной смысла. За исключением Тирни, никто по-настоящему не хотел его и не нуждался в нем. А в последнее время Тирни не выглядела так, будто ей кто-то был нужен.

Как и во всем остальном, он рассмотрел различные способы самоубийства и остановился на пуле в голову. Утопиться было излишне жестоко, а броситься с обрыва было слишком ненадежно. Он не был в настроении пролежать в больнице следующие пятьдесят лет в вегетативном состоянии. Он просто хотел выхода.

Он выбрал пистолет 45-го калибра и поехал к Ферманагу, достаточно внимательно, чтобы не наделать беспорядка в новом особняке отца. Поднялся на крутую крышу переоборудованной церкви с бутылкой виски. Выпил, чтобы еще больше ошеломить себя.

Было темно, шел дождь, и все было достаточно уныло. Хорошая ночь, чтобы покончить с собой.

Вытащив пистолет из кобуры, он прижал его к виску.

Его указательный палец начал нажимать на курок, когда он услышал знакомый голос.

— Не смей, парень.

Финтан.

Его старший брат шатаясь пересек крутую крышу, выглядя как пятьдесят оттенков окаменелого. Финтан вырвал пистолет из виска Тирнана, отбросив его в сторону. Пистолет скользнул по крыше и упал в водосточную канаву.

— Что ты делаешь?

— Избавляюсь от обязанности дышать кислородом, пока ты не появился.

Финтан поднял его за ворот рубашки. Он не был ни бойцом, ни гангстером, но был сложен как Каллаган. Высокий, широкоплечий, мускулистый, от природы сильный. Тирнан резко обернулся и угрожающе посмотрел на него.

— Ты действительно так несчастен? — Лицо Финтана мягко сморщилось.

— Я действительно так безразличен, — поправил его Тирнан, рыча. — Ничто не имеет значения.

— Чушь.

Финтан схватил младшего брата за затылок и прижал их лбы друг к другу. Он тяжело дышал. Тирнан тоже, как он теперь понял.

— У тебя есть все, ради чего стоит жить, брат.

— Да? Например?

— Месть, во-первых. Ты не можешь позволить Игорю победить.

Но он уже победил. Он превратил Тирнана в монстра, которого сам не мог выносить.

Тирнан ничего не сказал. Финтан сжал его щеки и зарычал ему в лицо.

— Ты не можешь умереть, пока не убьешь его, потому что твой долг — отомстить не только за свою боль, но и за боль Тирни и мамы. За честь отца. Ты единственный, кто может его убить.

Финтан был прав.

Вендетта — это такая же хорошая причина жить, как и любая другая.

И Игорь действительно заслуживал смерти.

— Если ты все еще хочешь умереть, можешь сделать это после того, как убьешь Игоря, — предложил Финтан. — Твоя смерть никуда не денется, так сказать.

Тирнан улыбнулся ему с грустью.

— А кто знает? Может, к тому времени, как ты его убьешь, ты найдешь что-то еще, ради чего стоит жить. — Финтан пожал плечами.

Маловероятно, подумал Тирнан. Ничто не могло возродить его жажду жизни. Если, конечно, она у него когда-либо была.

И все же Тирнан решил последовать совету Финтана и изменить свой план.

Сначала убить Игоря. Потом умереть.

После этой воодушевляющей беседы Финтан не оставлял брата в покое несколько месяцев.

Тирнан считал себя счастливчиком, если мог спокойно пописать.

Его брат был властным, но его план сработал.

Тирнан пробрался через окопы и выбрался из них целым и невредимым.

Финтан перестал следовать за ним как щенок, когда Тирнан убил своего первого солдата Братвы.

Блеск в его глазах говорил сам за себя.

Он нашел то, ради чего стоит жить.

И этим чем-то была смерть Игоря.

Тирнан заключил с собой сделку.

Сначала он убьет Игоря, а потом даст себе ровно один год, чтобы найти что-то, ради чего стоит жить.

Триста шестьдесят пять дней, чтобы дождаться чего-то потрясающего.