Л. Шэн – Плохой слон (страница 38)

— Ты окажешься под землей, если будешь угрожать моей жене, — протяжно произнес Велло, с горечью глядя на тарелку с едой, которую он, вероятно, не смог бы съесть. — Твоя дерзость начинает действовать мне на нервы, сынок.

— Надо было подумать об этом, прежде чем приглашать меня в свою семью.

Рывок за запястье заставил меня посмотреть на жену.

— С медом больше пчел привлечешь, — показала она жестами.

— Хорошо. — Я оттолкнул ее руку. — Если жалкая жизнь твоей матери для тебя что-то значит, то пусть она ее сохраняет.

Кьяра приложила руку к своей украшенной бриллиантами шее и посмотрела на дочь с гневом и чувством предательства.

— Ты теперь с ним разговариваешь?

— Да, — ответил я. — Как и должно быть. Я ее муж.

— Мама, пожалуйста. — Глаза Лилы умоляли.

Кьяра отвернулась. Что-то произошло в моем теле. Что-то, чего не было даже тогда, когда я видел, как мою сестру чуть не застрелили в русской рулетке, когда мы были детьми.

Ярость. Сильная, красная и неизбежная.

— Мама, ты говорила нам, что Лила нас не понимает, — Лука помассировал виски. — Ты говорила, что она умственно как четырехлетняя.

— Я сказала то, что нужно было сказать, чтобы обеспечить ее безопасность. — Кьяра выпрямила спину.

— Все это время... Мы могли бы поговорить с ней. — Энцо скривил нижнюю губу.

— Ты избежала пули. — Ахилл повернулся к Лиле. Он не выглядел более потрясенным этим откровением, чем прогнозом погоды на завтра. — Этот придурок бы тебе уши прожег.

— Ахиллес, — упрекнула его Кьяра.

— Он сам начал, — серьезно ответил Ахиллес.

— Посмотри на меня. Я — образец хорошего брата. — Энцо указал на свое детское лицо. — Как я начал?

— Ты родился, — безразлично ответил Ахиллес.

— Это значит, что теперь нам всем придется учить язык жестов? — Энцо облизал ложку с супом.

— Да, — проворчал Лука. — Всем. Без обсуждений.

— Фу, я никудышен в языках.

— Ты никудышен во всем, — утешил его Ахилл.

Лука повернулся к Лиле, его хмурый взгляд смягчился.

— Я сразу же начну изучать язык жестов. А пока, если тебе что-нибудь понадобится, пиши нам.

Лила кивнула, улыбнувшись ему тепло.

— Это безумие, — Велло сердито посмотрел на жену. — Ты стоила мне хорошей сделки. Потом поговорим.

— Подожди, — Энцо поднял ладонь, повернувшись ко мне. — Откуда ты знаешь язык жестов?

— Вырос в военной школе. Нам разрешали разговаривать только один час в день, а мы были болтливыми ублюдками. — Это было неполное раскрытие правды.

Велло поманил дочь, которая обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Лила. Иди сюда.

Она оторвалась от супа и осторожно побрела в его сторону. Мои глаза не отрывались от них. Я не доверял никому, кто был готов отдать мне свою дочь.

Он положил руку ей на щеку. Мои пальцы сжались на спинке ее пустого стула.

— Bambina mia¹⁹. — Он наклонил голову. — Ты хитрая маленькая гадкая штучка. Я всегда знал, что ты не идиотка. Ни один из моих детей не может быть глупым.

Мои ноздри раздулись. Лицо моей жены побледнело.

— Лила, — резко сказал я. — Хватит. Иди доедай.

Но моя жена, похоже, устала от того, что ей все командуют. Показав мне средний палец, она вышла из кухни. Энцо встал и последовал за ней, бормоча:

— Молодец, stronzi.

— Месяц назад она бы так никогда не поступила. — Ахилл указал на меня незажженной сигаретой, решив, что теперь, когда она ушла, он может курить. — Ты ее балуешь, Каллаган.

Я не делал ничего, кроме как не мешал ей понять, кто она на самом деле. Здесь ее держали на таком коротком поводке, что ее семья естественно считала ее послушной маленькой девочкой.

— Мама. — Лука повернулся к Кьяре. — То, что ты с ней сделала, непростительно. Ты думала, что тебе это сойдет с рук?

Кьяра открыла рот, чтобы что-то сказать, но на этом этапе я уже превысил свою годовую квоту на общение с семьей Ферранте и хотел уйти оттуда. Я снова повернулся к ней.

— Либо мы поговорим, либо я просто предположу, что ты хочешь, чтобы я объявил радостную новость о невероятном уме моей жены на рекламном щите на Таймс-сквер. — Я достал свой телефон, демонстративно показывая его. — Если я поспешу, то, возможно, смогу уговорить Поста Малона сделать объявление на своем концерте в Мэдисон-сквер-гарден сегодня вечером.

Жизнь улетучилась с ее лица в реальном времени, пока она обдумывала мой ультиматум. Она знала, что я выполню его. Я делал гораздо худшие вещи за гораздо меньшее.

Кьяра подняла голову, и этот жест напомнил мне ее дочь, и встала.

— Иди за мной.

Мы вошли во вторую гостиную, безвкусно украшенную и заполненную картинами в золотых рамах и блестящими тканями.

— Позвать Имму, чтобы она сделала кофе? — спросила она, собираясь сесть на мягкий диван.

— Не нужно. Я собираюсь по-быстрому.

— Хорошо. — Она встала и подошла ко мне, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Ты лишила Лилу возможности жить нормальной жизнью, а это же самое необходимое, черт возьми. Ты заставила весь мир думать, что она неспособна, хотя на самом деле она единственная из твоих детей, кому я бы позволил работать с тяжелым оборудованием.

— Я дала ей все, что ей было нужно, — возразила она. — Мой единственный грех заключался в том, что я пыталась защитить ее от таких мужчин, как ты.

— Мужчины вроде меня неизбежны. — Я поправил манжеты.

— И что бы она делала? Ходила в школу? Нашла бы себе парня? — фыркнула Кьяра. — Зачем показывать ей нормальную жизнь, если она никогда не сможет ее иметь? Она была бы несчастна.

— Ее жизнь была несчастной. Ты отрезала ее от всех, кроме себя.

— У нее была Имма, — сказала она в свою защиту, обнимая себя. — И много репетиторов. Лето, полное культуры и развлечений на Искье...

— Ничего, что подготовило бы ее к семейной жизни, — перебил я ее.

— Если бы мой план сработал, в этом не было бы необходимости. — Ее руки сжались в гневные кулаки. — Она не должна была выходить замуж за психопатического монстра.

— Но вот мы здесь.

— Не надолго. — Улыбка расплылась по ее губам. — Этот брак не продлится долго.

— Рад, что ты затронула эту тему. — Я сделал шаг вперед, вторгшись в ее личное пространство. — Потому что в следующий раз, когда ты попытаешься заговорщически отнять ее у меня, мы будем меньше разговаривать и больше засыпать твое тело землей.

Мы стояли лицом к лицу. Она была маленькой, но свирепой, как и ее дочь. Под уложенными волосами, дизайнерским платьем и нежными чертами лица скрывался прекрасный демон, которого Велло был слишком труслив, чтобы выпустить на свободу. Его потеря. Я хотел глотать тьму Лилы большими глотками.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты ударишь женщину? — Она подняла подбородок в притворной браваде.

Мой рот искривился в ленивой ухмылке.

— Чтобы сохранить свою жену, Кьяра, я не только ударил бы женщину, я бы преследовал самого Бога с чертовой бейсбольной битой.