Л. Шэн – Монстр (страница 72)

Оставшись стоять в одиночестве спиной ко всем остальным, я позволила слезам пролиться. Одна за другой горячие соленые слезинки стекали по моим щекам.

Мне нужно дать им волю, иначе захлебнусь.

Девятнадцатая

Час спустя мама вошла в приемную. От врачей, занятых в операционной, по-прежнему не было никаких вестей. Несколько раз Спэрроу, Трой и Киллиан пытались заставить меня переговорить с администраторами, задействовать свои связи, раз я сама работаю врачом в этой больнице. Я заметила, что Дэвон и Хантер держались на удивление тихо и серьезно. Они знали.

Мама обняла меня за плечи и уткнулась лицом мне в шею.

– О, Эшлинг, как же это ужасно. Бедный Сэм. Надеюсь, с ним все будет хорошо. Хотя, полагаю, учитывая род его занятий, он получил по заслугам.

Я похолодела от ужаса. Оттолкнула ее от себя. Никто не слышал, что она сказала, но это и неважно. Я устала с пониманием относиться к ней и ее состоянию. Ее язык без костей и распущенные нравы влекли за собой последствия, и ей пора это понять. Я отступила назад.

– Я помолвлена с ним, – монотонно объявила я.

У нее отвисла челюсть. Видимо, братья скрыли от нее эту новость. Наверняка думали, что наша помолвка может оказаться недолгой. Что ж, это не так. Она не состоится только в том случае, если Сэм умрет.

– Эшлинг, ты не можешь… – Она схватилась за золотое колье и принялась взволнованно поправлять его на шее.

Мать надела черный бархатный костюм и прихватила сумку Chanel, и я запоздало поняла, что мне не давали покоя не только ее слова, но и то обстоятельство, что она не спеша наряжалась перед поездкой в больницу, когда я попросила ее приехать.

Она понизила голос, схватила меня за запястья и потащила в угол приемной, чтобы нас точно никто не услышал.

– Милая, он не для тебя.

Я отдернула руку и смерила ее сердитым взглядом.

– Ты не знаешь, что для меня хорошо, а что нет. Ты хочешь только одного: чтобы я оставалась в доме и обслуживала тебя.

– Милая! Какие глупости. Напротив, я…

– Не смей заканчивать это предложение, – предупредила я, выставив палец. – Я позвала тебя, потому что нуждаюсь в твоей поддержке, а не для того, чтобы выслушивать твое нытье. Вот как все будет впредь, мама. Ты будешь оказывать поддержку, а не только получать ее. Не станешь меня осуждать. Ты будешь матерью. А не моей ответственностью. Я понятно выражаюсь?

Она уставилась на меня, хлопая глазами, и у меня сжалось сердце, когда я поняла, что мы словно зеркальное отражение друг друга. Я была точной ее копией. Такое же изящное телосложение, такие же гладкие волосы. Те же губы, и нос, и ресницы с природным изгибом.

Но я другая. Сильная. Стойкая.

Она со вздохом коснулась пальцами своей щеки.

– Ты права. Я злоупотребляла твоей добротой, Эшлинг. Мне не хотелось в это верить, но, конечно, это так. Ты была так добра, а я так слаба. Я не привыкла, чтобы живущие под моей крышей люди были добры ко мне. Твой отец и Киллиан холодны, как лед. У Хантера самые благие намерения, но мне никогда не удавалось пробраться в его сердце. Ты моя опора. Ты для меня все. Потерять тебя… Я даже представить этого не могу. Прости. Мне очень жаль. Я… – Она замолчала, опустила голову, а ее плечи затряслись от рыданий. – Это я предложила твоему отцу доплачивать Сэму, чтобы он не приближался к тебе.

Осколок льда вонзился в мое сердце, и я сделала глубокий, резкий вдох и потянулась к стене, чтобы устоять на ногах.

Мать продолжила, потупив взгляд в пол.

– Я видела, как ты смотрела на него, когда увидела впервые. Ты должна поверить, что это не было связано только со мной, Эшлинг. О тебе я тоже думала. Он был слишком взрослым, слишком опасным и слишком грубым для такой нежной, воспитанной девочки, как ты. Но да, признаюсь честно, я знала, что такой мужчина мог утащить тебя из дома с той же легкостью, с какой ты вынимала Шелли из клетки, чтобы искупать. Ты бы оставила меня одну с твоим отцом в этом огромном особняке, а я была к этому не готова. Я год за годом пыталась набраться смелости, чтобы рассказать тебе. Признаться во всем. Но, пусть это эгоистично, я не могла.

Я прекрасно понимала, что неподалеку стоят наши друзья и родные и наблюдают за нами, а потому не стала устраивать сцен. Хантер и Киллиан и так были настороже, будто готовы кинуться к матери и увести ее подальше от меня, ведь знали об ее таланте привлекать всеобщее внимание в любой ситуации.

Несмотря на первоначальный шок и сильное чувство предательства, я поняла, что доктор Дойл все же был прав. Мы не можем изменить прошлое. Нам остается только идти вперед. Я не могла допустить, чтобы мамины поступки определяли или меняли характер наших отношений.

И пока я находилась здесь, а Сэм боролся за жизнь в операционной, мне все стало предельно ясно.

Если любишь кого-то, нужно давать ему второй шанс.

Не ради него.

Ради себя.

Я шагнула к ней и величественно вскинула голову.

– Я прощаю тебя, Джейн, но не потому, что ты этого заслуживаешь, а потому что я не заслуживаю прожить всю оставшуюся жизнь без матери из-за твоих ошибок. Но тебе придется загладить свою вину передо мной. По-крупному. Для начала можешь принести всем нам кофе с булочками. Бреннаны не ели весь день, и я тоже умираю с голоду.

Она кивнула, всхлипывая, и спешно вытерла лицо.

– Принесу. Сейчас же. О, Эшлинг, спасибо тебе большое. – Она схватила мои ладони и сжала. – Я не подведу тебя, любовь моя. Вот увидишь.

Мать побежала к лифтам на высоких каблуках, не обращая внимания на возмущенные взгляды посетителей.

Теперь я выбираю себя.

Себя… и мужчину, которого люблю.

Я провела в больнице шесть часов, а из операционной до сих пор не было никаких вестей. Понимала, что отсутствие новостей не всегда плохая новость. Значит, врачи прилагают все усилия, чтобы спасти Сэму жизнь. А еще я знала, что это неважно.

Я была опасно близка к обширному сердечному приступу.

Медсестры и врачи сновали туда сюда в перепачканной кровью медицинской форме и с мрачными хмурыми выражениями лиц. Я бесстыдно бросалась к ним, требуя объяснений, но они каждый раз от меня отмахивались.

В приемной становилось людно. Сначала я не обратила на это внимания, беспрестанно прокручивая в голове, чем может обернуться ранение Сэма, но когда, наконец, подняла взгляд, то заметила. Теперь здесь собрались Трой, Спэрроу, Киллиан, Хантер, Дэвон, мои родители и Сейлор – все вместе, но поодиночке, потрясенные до глубины души.

Над нами словно густой туман нависло остро ощущавшееся беспокойство за состояние Сэма.

Трой разговаривал по телефону, выкрикивая приказы и требования принять меры, видимо, чтобы узнать больше о нападении и спланировать ответный удар по Братве. Спэрроу выглядела такой хрупкой, что казалось, она сломается, стоит мне протянуть руку и прикоснуться.

Я подошла к ней.

– Все будет хорошо, – прошептала я, пытаясь убедить нас обеих.

Хантер сказал, что пули попали Сэму в плечо и грудь. Было трудно оценить, насколько серьезны ранения, не обладая конкретной информацией.

Наконец – наконец-то – из операционной вышел врач средних лет в перепачканной медицинской форме и с покрытыми испариной висками. Я первая ринулась к нему, и Спэрроу поспешила следом.

– Здравствуйте, я доктор Маккинли. Вы его жена? – он обратился ко мне.

– Скоро ей стану. – Я притянула Спэрроу поближе. – Это его мать. Пожалуйста, скажите, как он.

Доктор глянул на меня с сомнением. Ему не полагалось разглашать информацию тем, кто не приходился Сэму родственником.

– Эшлинг тоже работает здесь врачом. Акушером-гинекологом, – пояснила Спэрроу, покровительственно опустив руку мне на плечи. – Вы можете рассказать ей.

Доктор снова бросил на меня взгляд и вновь сосредоточил все внимание на Спэрроу.

– Он чудом остался жив. Но опасность еще не миновала. Самую большую проблему представляет не ранение в плечо. Мы извлекли пулю, и хотя еще рано делать выводы, я уверен, что она пробила только мышечную ткань и не повредила нервную систему. Больше всего нас беспокоит ранение в грудь. Пуля, грубо говоря, прошла слишком близко к цели. В непосредственной близости от сердца. Нам потребовалось три часа только на то, чтобы ее извлечь. Он потерял много крови. Следующие двадцать четыре часа будут решающими. Сейчас мы переводим его в послеоперационную палату. Ему нужен покой. Не могу даже выразить насколько. По этой причине мы бы хотели, чтобы посетители навещали его по одному.

Мы со Спэрроу переглянулись. Я даже не смела надеяться. В конце концов, Спэрроу его мать. Она заслуживала увидеть его первой. Моя будущая свекровь сжала мою руку.

– Больше двадцати лет назад я сказала Сэму, что однажды в его жизни появится женщина, которая докажет ему, что он вовсе не испытывает ненависти ко всем женщинам. Должна отдать ему должное, он здорово сопротивлялся, но думаю, что тебе наконец удалось его сломить. Именно тебя он захочет увидеть, как только откроет глаза. Кстати, Трой сказал мне, что он звал тебя, пока его сюда везли. Ты должна зайти к нему первой.

– Вы уверены? – Я прикусила нижнюю губу.

Она улыбнулась, и ее лицо исказилось от боли.

– Совершенно точно, дорогая.

Я пошла за доктором Маккинли по узкому, устланному линолеумом коридору, как наказанный ребенок, не зная, что ждет меня в конце пути. Хирург открыл дверь и сказал: