Л. Шэн – Монстр (страница 73)

– Помните, что он сейчас очень слаб, даже если с виду так не скажешь.

Я кивнула, закрыла за собой дверь и посмотрела на Сэма с безопасного расстояния. Я врач. Мне доводилось видеть кровь. Но боль Сэма была для меня слишком личной, слишком реальной. Он лежал с закрытыми глазами, этот невероятный мужчина, такой внушительный, такой величественный, и в то же время такой смиренный и похожий на мальчишку.

– О, Сэм. – Я зажала рот ладонью и, бросившись к койке, опустилась на пол и прижалась лицом к его руке. – Что же они с тобой сделали? Прошу, выживи. Пожалуйста.

Мое лицо стало мокрым от слез. Я стонала, выла и издавала звуки, на которые и не подозревала, что способна. Он наконец-то стал моим, и я теряю его.

Непостижимая жестокость.

– Мне так много нужно тебе рассказать. Столько новостей. Ты не можешь умереть. Сейчас совершенно неподходящее время, Сэм. Что ты за джентльмен такой? – фыркнула я.

Мне показалось, я почувствовала, как он слегка пошевелился рядом со мной, но ничего не сказал, не издал даже стона, а значит, мне это просто почудилось.

– Я ушла с работы. Теперь буду искать больницы, в которых можно пройти ординатуру. Мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с ними. А как же дети? Я хочу много детей, и нам нужно начинать практиковаться. А еще Киллиан с Хантером. Кто будет действовать им на нервы, если ты умрешь?

Еще одно едва уловимое движение. Я резко подняла голову и внимательно всмотрелась в лицо Сэма. Его глаза были все еще закрыты, дыхание размеренное. Не сводя с него глаз, я снова осторожно заговорила:

– Конечно, если ты сейчас умрешь, однажды в будущем – в очень далеком будущем, – я смогу забыть тебя и жить дальше. Но сейчас я хочу, чтобы ты…

Рука Сэма слегка дернулась. Он схватил меня за запястье и, притянув к себе, открыл глаза. Застонал от боли из-за резкого движения и одарил меня хищным взглядом.

– Никто не будет никого забывать, Фитцпатрик. А теперь замолчи и дай отдохнуть.

Застыв от удивления, я уставилась на него с нескрываемой радостью. Моя уловка сработала. Я надула губы и отстранилась, чтобы дать ему больше пространства. Он крепче сжал мое запястье, но все еще был очень слаб.

– Давай перефразирую… дай отдохнуть так, чтобы я при этом мог тебя видеть, чувствовать и ощущать твой запах.

– Ну ты и козел, – сердито процедила я. – Я думала, ты умираешь.

– Да, я уже услышал о чемпионских скачках по членам, как только я окажусь в гробу. Тебе придется подождать еще несколько десятилетий. Извини.

– Я дразнила тебя, чтобы выяснить, в сознании ты или нет. Мне показалось, я почувствовала, как ты пошевелился, – объяснила я, а он снова закрыл глаза, и его горло дернулось от тяжелого глотания.

– Я знаю, милая. – Его голос стал тихим и хриплым.

– Я могу что-нибудь для тебя сделать? – спросила я.

– Можешь забраться на меня и трахнуть?

– Нет.

– Тогда ничего, Никс.

– Все ждут снаружи. Они с ума сходят от беспокойства. – Я погладила его по здоровой руке. – Нужно выйти и сказать им, что с тобой все хорошо.

Он кивнул, а потом снова заворчал, осознав свою ошибку. Наверняка у него все болело, и я мысленно отметила, что нужно попросить медсестер увеличить ему дозу обезболивающего.

– Но я не уйду отсюда, пока ты мне кое-что не пообещаешь, – предупредила я.

– Что? – спросил он, не открывая глаз.

– Ты попросил меня уйти с работы, и я это сделала, хотя и с болью в сердце, ведь знала, что не смогу помочь многим людям, которые страдают. Теперь я прошу тебя отказаться от противостояния с Братвой, Сэм. Хватит проливать кровь. Довольно. Я не заслуживаю становиться вдовой из-за твоей гордости. Уступи Бруклайн. Откажись от этой части города. Трой неспроста никогда ее не захватывал. Пообещай мне.

– Проигрывать не в моем характере.

– И все же иногда, не часто, ты будешь это делать. Ты должен отказаться от Бруклайна, иначе потеряешь меня. Таков мой ультиматум, Сэм. Я не стану вдовой в двадцать восемь лет.

Он открыл глаза и с удивлением посмотрел на меня. Его голос зазвучал еще тише.

– Ты угрожаешь мне?

– Да, – прямо ответила я.

Я должна это сделать. Ради него. Ради себя. Ради его семьи и наших будущих детей. Если какой-то клочок Бостона ему дороже меня, то брак с ним станет ошибкой. Эта простая логика странным образом успокоила меня. Мгновение мы молча смотрели друг другу в глаза. Сэм напряг челюсти от раздражения.

– Я все улажу, – сказал он. – Поговорю с Василием.

– Откажись от Бруклайна.

– Я найму больше охраны.

Я помотала головой, встала с пола и вытерла слезы со щек.

– Прости, Сэм, но этого недостаточно. Я не отдам свое сердце тому, кто не станет его беречь.

– Черт подери, женщина. – Он повернул голову набок, закрыл глаза и с усилием сглотнул. – Ладно. Хорошо.

Я знала, как трудно ему было это сказать, пойти на такую жертву. Я наклонилась и нежно поцеловала его в щеку.

– Спасибо. Я скажу остальным, что ты пришел в себя.

Я отошла назад и собралась уходить, но обернулась и услышала его голос, резкий и колкий, как стекло.

– Так вот, какая она? – вслух размышлял он с благоговением. – Любовь. Не могу поверить, что я запал, как чертов дилетант. Да еще так сильно. Как прискорбно.

Я улыбнулась, взглянув на него через плечо. Он покачал головой, сверля стену хмурым взглядом.

– Повтори, – сказала я.

– Я чертов дилетант.

– Нет, про любовь, – рассмеялась я.

Сэм повернулся и смерил меня сердитым взглядом.

– Я люблю тебя, дурочка. Я настоял, чтобы не было брачного договора, потому что не хотел, чтобы ты от меня сбежала, а не потому, что меня интересуют твои деньги. Они тут вообще ни при чем. Даже когда я начал работать на Джеральда и Киллиана, меня волновало только одно, и это отнюдь не власть. Так было еще до того, как я ступил на порог вашего дома. Я хотел быть ближе к тебе, пусть мне и претило, что я не мог быть с тобой. Я каждую неделю приезжал к твоему отцу. Это было сильнее нас, но нам обоим было что терять.

От мысли о том, что не я одна украдкой искала встречи, сердце екнуло в груди. Я подошла к нему и нежно коснулась ладонью его щеки. Он сжал мою руку и посмотрел на меня.

– Я ведь чуть все не потерял, да? То, что было между нами. В ту ночь, когда ты убежала из загородного дома. Я это чувствовал.

Я помотала головой.

– Я никогда не переставала любить тебя, Сэм. Даже когда ты меньше всего этого заслуживал – в такие моменты особенно.

– Поцелуй меня, Никс. – Он притянул меня к себе. Наши губы соприкоснулись.

Его губы оказались холодными, сухими и потрескавшимися, и я задрожала, борясь с желанием расплакаться от того, через что ему пришлось пройти. Я оставляла нежнейшие поцелуи вокруг его губ, на подбородке и шее, а затем улыбнулась ему и напоследок чмокнула в лоб.

– Я люблю тебя, – прошептала я.

– Я, черт подери, живу ради тебя, – ответил Сэм. – Буквально. Я намерен многим пожертвовать, чтобы ты была моей.

– Так ты и должен сделать.

Я посмотрела на него в последний раз и ушла, зная, что впереди нас ждет еще миллион прощаний.

И миллион приветствий.

Я выбежала в приемную и сбивчивым потоком слов выпалила хорошие новости. Спэрроу взвизгнула и бросилась в палату. Мои родители вздохнули с облегчением, хотя мне вообще было неясно, что здесь делал мой отец. Им двигало чувство вины за то, что все эти годы стоял между нами?

Казалось, только Киллиан и Хантер не обрадовались новостям. Они не сводили с меня напряженных взглядов, пока я рассказывала о том, как Сэм пришел в себя, разумеется, умолчав о нежностях, от которых их бы затошнило.

– Эш, можно с тобой поговорить? – Хантер прокашлялся и бросил взгляд на наших родителей. – Наедине.

Он развернулся, прежде чем я успела ответить, и зашагал по коридору. Киллиан молча пошел за ним. Нахмурившись, я направилась за братьями, ощущая холод и тяжесть в груди. Похоже, дела плохи.

Они остановились между лифтами и аварийной лестницей, отойдя подальше от наших родителей. Оба повернулись и посмотрели на меня. Хватило одного взгляда, чтобы я поняла: они все знают.