Л. Шэн – Монстр (страница 20)

– Не так сильно рад, как хотелось бы. – Я бросил зажигалку и стал теребить талисман со Святым Антонием, висящий у меня на шее на кожаном шнурке. – Что подводит нас к следующему вопросу. Я подловил русских, пока они тайком переправляли шестьдесят килограммов дури в один из своих магазинов. Не знаю, чем торговал Василий Михайлов – но точно не бастурмой, – он не отстегивал ни цента выручки.

Поэтому я порезал ему лицо. Око за око и все в таком духе.

Возможно, резать лицо босса русской мафии было не самым взвешенным моим поступком, но мне было приятно наблюдать, как он извивается и кричит от боли.

Трой ощетинился.

– Даже не начинай об этом. Ты вообще не имел никакого права отнимать их территорию. Вернемся к Джеральду Фитцпатрику. – Он покрутил указательным пальцем, возвращаясь к прежней теме. – Я не хочу, чтобы ты разглашал эту информацию, пока она не подтвердится. Знаю, все это дурно выглядит…

– Все железно, – вспылил я. – У меня есть доказательства. Неоспоримые факты. – Я бросил бумаги между нами.

Не все из сказанного Кэт было правдой, но большая часть все же была. И этого достаточно, чтобы оправдать мое стремление выжать из Джеральда все до капли. Этот человек убил моего младшего брата. Единственного кровного родственника. Брока не стало. Кэт тоже. У меня мог быть хоть кто-то. Человек, о котором я мог заботиться.

– И все же… – он ударил кулаком по столу, – ты знаешь то, чего тебе, по его мнению, неизвестно. Теперь у тебя есть преимущество. Действуй в рамках своих обязанностей, но не устраивай из этого гребаную Красную свадьбу[21]. Я знаю тебя, Сэм. Сеять медленную смерть тебе нравится гораздо больше, чем убивать быстро. Помучай его, но не добивай.

Он был прав. Зачем идти с этой информацией к Джеральду и тем самым дать ему возможность защититься, если я могу добиться от него желаемого старым добрым способом: превратив его жизнь в сущий ад?

Будь месть и наказание видами искусства, мои работы были бы развешаны по всему Лувру. Я мог вычерпать душу Джеральда гребаной ложкой и лакомиться ей, при этом не огорчая мою сестру и ее похожего на жиголо муженька.

– Ладно, – протянул я, лениво развалившись в кожаном кресле. – Думаю, я могу немного его помучить. Но, в конечном счете, все равно нанесу решающий удар.

– До этого момента еще есть как минимум несколько месяцев, и я надеюсь, что за это время смогу раздобыть какую-нибудь информацию, которая заставит тебя передумать. – Трой встал и застегнул пиджак, глядя на меня холодным и все же одобрительным взглядом.

Ему претило, что он создал монстра, но еще сильнее он ненавидел, что ему это нравилось.

Своими безжалостностью, грубостью и жаждой крови я пошел в него.

И превзошел его во всем вышеперечисленном.

Трой был достопочтенным боссом мафии на свой старомодный лад. Он знал толк в разрушениях, но навлекал их только на тех, кто переходил ему дорогу.

Я же был порочен до самого нутра. Не чурался ничего. Ну, кроме как изнасилования, педофилии, избиения женщин и детей… словом, всего того дерьма, которое обычно вытворяли нелюди.

Любой взрослый мужчина был для меня законной мишенью, а стоило ему как-то меня задеть – ему наступал конец.

В этом заключалось некоторое преимущество.

– Ты как, в норме? – Он остановился возле двери и хмуро на меня посмотрел.

Я закурил сигарету.

– А какого хрена мне не быть в норме?

– Кэт…

– Как и все ей подобные, была просто очередной потаскухой. Я не считаю ее смерть событием, заслуживающим упоминания. Ужасный яблочный пирог ее надоедливой соседки, который мне пришлось съесть, доставил больше дискомфорта, чем мысль о том, что Кэт неделю гнила в своем доме, прежде чем ее нашли.

– Ха-ашо… – Он посмотрел мне в глаза, все еще пытаясь найти в них проблеск эмоций. – Только не слишком увлекайся своим планом мести Джеральду. Не забывай, вопрос еще не закрыт.

Не стоит даже упоминать, что я уже вырыл могилу с его именем в том же лесу, в котором Трой убил Брока.

У меня мог быть брат.

Мог быть кто-то родной.

– Конечно, – я улыбнулся.

Конечно.

Я просмотрела медицинскую карту и натянуто улыбнулась, когда мой телефон заплясал в переднем кармане медицинской формы. Старалась не обращать внимания, как он вибрирует возле моего бедра.

– Пришли результаты ваших анализов, миссис Мартинес. Думаю, мы с вами могли бы вместе обсудить, что из этого следует и что я рекомендую делать дальше. – Я посмотрела на женщину, сидящую в моем кабинете.

Она спокойно моргнула, выпрямила спину и сцепила руки в замок на моем столе, готовясь к тому, что я скажу. Снаружи косой пеленой сыпал снег. Сквозь тянущиеся вдоль стен узкие окна с толстыми стеклами было почти ничего не видно.

Я села напротив пациентки. Телефон снова завибрировал.

– Что ж. Хорошо. Давайте посмотрим? – Я начала листать ее карту и почувствовала, как глаза горят от эмоций, когда увидела результаты анализов ее крови. – Что у нас тут? Значит, так… о, прошу прощения. Одну минуту. – Я выставила палец, достала телефон из кармана и мысленно простонала. Надеюсь, кто-то умер. Моя семья знала, что на работе меня нельзя отвлекать.

У меня было три пропущенных вызова от Хантера.

Один звонок от мамы.

Но, что хуже всего, сообщение от Хантера.

Много лет назад, когда мы еще были детьми, которых отправляли в разные учебные заведения и на стажировки по всему миру, мы с братьями заключили соглашение. Поскольку нас с детства учили, что телефоны могут прослушивать из-за нашего происхождения, мы не могли попросту написать друг другу что-то вроде: «Скорее, на одном из наших нефтяных заводов по вине отца произошел взрыв». Поэтому решили: если случится что-то срочное, мы пришлем друг другу в сообщении секретный код: клевер.

Своеобразный ироничный взгляд на ирландское поверье о том, что четырехлистный клевер приносит удачу. Сообщение Хантера было написано заглавными буквами.

Хантер:

КЛЕВЕР КЛЕВЕРМАТЬЕГОКЛЕВЕРРРРРР.

– Я должна ответить. Извините. – Я вскочила с места, пулей вылетела из кабинета и поднялась на первый этаж, прижав телефон к уху.

Хантер ответил еще до первого гудка.

– Эш. Ты должна приехать домой. Кое-что с па.

– С ним все хорошо? Он пострадал? – я сделала судорожный вдох, как только осознала, что уже сжимаю в руке ключ от своей практичной «Тойоты Приус», бросив миссис Мартинес и свои обязанности, и выскочила за дверь.

– В физическом плане? С ним все нормально. Во всяком случае, пока. Невозможно предсказать, что мама сделает с ним в ближайшие несколько часов. Послушай, Эш, разразился скандал. Кто-то слил папины фотографии и переписку с… эм… – Он замолчал, и я сразу поняла, что брат пытается подобрать слова, которые причинили бы мне как можно меньше боли.

В этом весь Хантер. Беспощадно красив и душераздирающе нежен.

– Да говори уже, Хант. Я знаю, что маме с папой не тягаться с Ромео и Джульеттой. Бога ради, я всю жизнь жила с ними под одной крышей. – Я села в машину и помчалась в поместье Эйвбери-корт. – Что он сделал?

– Оказался в центре секс-скандала, – выпалил он. – Ничего шокирующего, знаю, но на этот раз в интернет попали несколько весьма откровенных фотографий. Отец позвонил мне, как только они были опубликованы. Дэвон сейчас работает над тем, чтобы их удалили.

Дэвон Уайтхолл был адвокатом нашей семьи и одним из ближайших помощников моего отца. Британский аристократ с таинственным прошлым. Хантер, который из нас троих обладал природным обаянием, отвечал за связи с общественностью в «Королевских трубопроводах» – нефтяной компании моей семьи. Вполне логично, что первым делом отец позвонил именно ему.

– Ух ты. – Я пыталась скрыть боль в голосе, потому что знала: не я сейчас должна ее испытывать. Обидели не меня, а маму. Глаза защипало от непролитых слез.

Merde, у мамы будет сердечный приступ.

– Какая… ирония, – только и сумела пролепетать я, прокашлявшись.

– Думаешь? – фыркнув, невозмутимо спросил Хантер.

Когда-то давно па – или athair, как называли отца мы, его дети, забрал Хантера из колледжа в Калифорнии и привез обратно в Бостон, потому что в интернет попало секс-видео с участием Хантера. Оно разлетелось повсюду и повлекло несколько очень нежелательных для нашей семьи заголовков в прессе. Желая наказать Хантера за то, что подверг семейство Фитцпатриков публичному позору, athair пошел на крайние меры. Так что случившееся – самая настоящая ирония в ее лучшем… и худшем проявлении.

Разумеется, мы знали, что отец изменяет маме, но он всегда делал это втайне и никогда не допускал, чтобы информация просочилась в прессу. Он обладал репутацией идеального семьянина, и тот, кто сумел ее опорочить, наверняка здорово сейчас злорадствует.

– Где ты? Как мама? – Я срезала и проезжала на желтый сигнал светофора, когда была такая возможность, не обращая внимания на хлопья снега, которые настойчиво сыпались с неба, пока мчалась через Бэк-Бэй.

– Я сейчас еду в Эйвбери-корт. Сейл с детьми со мной. Киллиан, Перси и Сэм уже там. Мама… – Хантер замолчал и сделал вдох. – Я не знаю, как она, Эш. Она не взяла трубку. Поторопись. Ты единственная всегда могла до нее достучаться.

«Я единственная прилагаю для этого усилия», – с горечью подумала я.

– Хорошо. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, сестренка.

На этом он повесил трубку.

Всю дорогу до дома я дергала ногой, стуча коленом о руль.