Л.Люмен – Шаманка (страница 9)

Мимо периодически проходили Стражники, спрашивая, куда, что поставить на складе. Прибыла новая партия лекарств.

В то же самое время в кабинете Элеоноры Грин с новой, дубовой мебелью, предоставленном теперь прибывшему Судье, за неимением чего-то более подходящего для персоны такого уровня, накалялась атмосфера.

Судья прохаживался вдоль окна, начиная выходить из себя.

– Первое преступление за двенадцать лет, а Вы говорите мне, что ничего особенного не заметили?! Поразительно! Что Вы выяснили за прошедший месяц?

– Мы составили список подозреваемых, сэр, – ответил Томас.

– Ваш отец был бы недоволен Вами, мистер Грин.

Томас злостно сжал зубы, упоминания об отце всегда заставляли его кровь вскипать.

– Перед его отбытием у нас с ним состоялась занимательная беседа относительно Вас и вашего будущего на службе. Он не питает больших надежд на Ваш счет, и я начинаю догадываться почему. Промах в этом деле может оставить Вас здесь навсегда.

Судья давил на ранимые места Томаса, будто знал его с детства.

– Принесите все, что собрали по делу. А от Вас, Миссис Грин, я хочу получить отчет о результатах вскрытия тела.

Семейство Грин поспешно скрылось за дверью, получив мотивации куда больше, чем требовалось.

Когда все вышли, он остался наедине с Уореном Миллером.

– Мистер Миллер, с кем в ночь убийства последний раз видели мистера Филда? – Теперь весь его напор достанется ему одному.

– С мисс Кэтрин Динн, сэр, – хладнокровно ответил Уорен.

– Опишите мне ее, – потребовал Судья.

– Осажденная. Девятнадцать лет. Дочь потомственной шаманки. Работает в Лазарете. – Уорен был немногословен.

– Как хорошо Вы ее знаете? – Он вонзил в Уорена острый взгляд.

– Достаточно, – все тем же тоном ответил допрашиваемый.

– Она вызывает у Вас подозрения? – Голос Судьи сделался мягче.

– Нет, сэр. – Уорен был непоколебим.

Судья обернулся, изучая выражения лица Уорена. Последний смотрел прямо перед собой, скрестив руки за спиной. На редкость он был абсолютно спокоен.

– Расскажите мне, при каких обстоятельствах Вы их видели вместе в тот вечер.

Судья снова отвернулся в окно, как будто собеседник сам по себе не представлял для него ни малейшего интереса.

– Они танцевали, – Уорен сказал это нехотя и тут же попал под пристальный взгляд Судьи. – Больше я их не видел.

– У нее мог возникнуть мотив, если он применил силу… Плюс есть доступ к складу медикаментов… – начал размышлять вслух Судья, подначивая Уорена выйти из состояния равновесия.

– Это исключено, я уверен, – резко оборвал его Уорен.

– С чего такая уверенность? – сразу же накинулся на него Судья. – Возможно, она Вам не безразлична? – спросил он более мягко.

Уорен метнул удивленный взгляд на Судью.

– Простите, сэр?

– Просто ответьте на вопрос. – Он увидел замешательство на лице Уорена. – Должно быть, она красива?

– Вы только что смотрели прямо на нее, сэр. Это она стоит во дворе.

Судья снова повернулся к окну и посмотрел на девушку, обратившую руки и лицо в сторону солнца. Глаза ее были закрыты, и она улыбалась. Было похоже, что она безмятежно принимает солнечные ванны. Он о чем-то задумался.

– Приведите ее ко мне на допрос завтра утром. А пока отчитайтесь о предпринятых мерах по усилению режима.

Получив возможность действовать, Уорен сразу же направился к нам. Он подошел к дому как раз в тот миг, когда смолк последний звук горна, возвещавшего отбой.

– Кэти! Кэтрин! Где ты, черт возьми? – прошептал он, пытаясь найти в темноте мою комнату.

– Мистер Миллер! Что Вы здесь делаете?! Вам нельзя сюда! – шикнула Марта и преградила ему путь.

– Марта, извини, но, если ты дорожишь Кэтрин, ты обязана меня впустить.

– Что Вы такое говорите? Именно потому, что я дорожу моей девочкой, я Вас к ней и не подпускаю!

– Уорен?! – Я вышла на шум и остолбенела.

– Еще секунда – и Марта вцепилась бы мне в горло, – пробормотал он, но в его голосе звучало скорее одобрение, чем досада.

– Кэти, солнышко, я… – залепетала Марта, бросая на него испуганный взгляд, – я могу позвать на помощь!

– Не нужно, Марта. Мне ничего не угрожает. – Я перевела взгляд на Уорена, требуя подтверждения. – Верно?

Он коротко кивнул.

– Прикрой нас. И никому ни слова.

Молчаливым жестом я пригласила Уорена в свою комнату. Мы остались один на один в крохотном пространстве, где единственным местом была моя узкая кровать. Вспыхнувшее пламя свечи выхватило из мрака его напряженное лицо. Теплый свет заколебался, и маленькая комната медленно наполнилась густым, сладковатым запахом плавящегося воска – запахом тайны, доверия и чего-то безвозвратно меняющегося.

– Как в старые, добрые времена, – печально сказал Уорен.

– Что, что ты вообще тут делаешь? – Я настолько была потрясена его визитом, что это единственный вопрос, который пришел мне в голову, – Случилось что-то ужасное? – Вдруг меня подхлестнула легкая паника.

– Пока нет, Кэти. Кэтрин. Но может случиться. Ты должна быть осторожна. Я пришел доложить, что Судья вызывает тебя на допрос. – Его тон сразу стал официальным.

– Судья?! Но зачем?! Когда?

– Завтра утром я должен отвести тебя к нему. Он принимает в кабинете Элеоноры. Ты последняя, с кем видели Майка, поэтому формально ты в списке подозреваемых. Формально! Пока тебе нечего бояться, но ты должна продумать каждое слово. Он, как бы это сказать… видит людей насквозь, но… если ты будешь ИЗЛИШНЕ откровенна…, есть все основания опасаться за твою судьбу.

– Что ты имеешь ввиду? Я… я ничего не знаю!

– Я просто решил тебя предупредить.

– Ты все видишь в черном свете! Ты как тьма, стоит тебе появиться… Лучше оставь меня одну.

Его широкая спина на миг заслонила тусклый свет. В его глазах плескалась какая-то темная вода из той самой фирменной жгучей злобы, которую он сдерживал напрягшимися кулаками.

– Тьма? Да, Кэтрин. Я – твоя тьма. – Каждое слово было отчеканено, как пуля. – Та, что всегда рядом, когда гаснут все огни. А насчет «оставить тебя одну»… Ты захочешь быть одна ровно до того момента, пока тебе не понадобится помощь, чтобы выломать решетку или свернуть шею стражнику. Вот тогда ты про мою тьму и вспомнишь. И, уверяю, будешь ей очень рада.

Он уже собирался уйти, но задержался на секунду, бросив через плечо последний острый взгляд. Уголок его рта, как всегда, дернулся.

– Сладких снов, «принцесса».

И Уорен вышел, оставив меня наедине с моими страхами и повисшим в воздухе чужим словом, которое он вернул мне, как удар под дых, после тех танцев.

Этой ночью я почти не сомкнула глаз. Я думала, что я должна сказать, а чего не должна… Чем мне грозит откровенность или что будет, если Судья раскусит, что я что-то не договариваю. Уорен предупредил меня о проницательности Судьи, значит, я должна учитывать это. А еще… кажется, он пригрозил мне… Самое ужасное, что я ничего не помнила с того момента, как мы с Майком поцеловались, а мои попытки «распутать клубок» так ни к чему и не привели. Я решила, что расскажу все, о чем меня спросят, и будь, что будет.

За ночь я всего пару раз погрузилась в забытье. Так как я многократно прокручивала в голове события тех дней, пытаясь вспомнить хоть что-то, я вспомнила сон, который приснился мне накануне убийства Майка. Всю ночь я видела обрывки этого сна: мать ведет меня за собой и хочет что-то сказать, но я ее не слышу… я все пытаюсь к ней приблизиться, но никак не получается… вот я вижу нас на Шаманке… Я понимаю, что это сон, что я его уже видела и знаю, что будет дальше: она показывает рукой на повешенного Стражника… Но на этот раз я не просыпаюсь от неожиданности. Я смотрю на нее, она не исчезает, хочет еще что-то сказать, я это чувствую. Но она просто остановилась перед входом в заброшенную шахту на Шаманке и не двигается. И перед тем, как пробудиться, я слышу ее голос: «Слушай свои сны».

Наутро я встала сама не своя. Щеки и губы горели, глаза сверкали странным блеском, а я еще должна была предстать перед Судьей в достойном виде.

Меня хватило только на выбор не броского, серого, довольно строгого платья и на то, чтобы кое-как уложить волосы дрожащими пальцами. Собрав влажные от нервной испарины пряди у лица, я с силой вонзила в них заколки. Боль была тупой и желанной – хоть какое-то подтверждение, что я все еще могу что-то контролировать. Получилось неровно, несколько прядей выбилось сразу, но главное было сделано: открытая шея дышала, а горячей кожи щек больше ничего не касалась. Я хотела как можно скорее оказаться перед Судьей, лишь бы закончить это томительное ожидание.

Когда ждать конвоя одной стало невмоготу, я разбудила Марту. Предупредила ее коротко, без эмоций, как зачитывают приговор: «Меня ведут на допрос». И увидела, как сон слетает с ее лица, сменяясь живым, человеческим ужасом. Ее тревога, отраженная в широких глазах, стала зеркалом моего собственного страха, который я так тщательно пыталась подавить. Теперь он был снаружи, и от этого стало еще беспокойнее.

Спустя час наконец-то пришел Уорен. Он был угрюм и молчалив, лицо его выражало глубокую степень озабоченности. Таким он мне был куда привычнее, чем вчера в моей комнате.

Мы молча двинулись в путь, где каждый был погружен в свои мысли. Звук наших шагов отдавался чересчур громким эхом. Я ловила себя на том, что шагаю чуть быстрее, стараясь не отставать от его широкого шага, и тут же сознательно замедлялась. Не буду бежать за ним. Не буду.