Л. Эндрюс – Проклятие теней и шипов (страница 37)

– Это неправильно, – содрогнулась я.

– Тише, Элиза, – огрызнулась мать.

Я покачала головой.

– Это неправильно, – шепотом повторила я, обращаясь в пустоту.

– Перемены требуют времени, – сказал Легион, наклонившись к моему уху. – Все требует времени, но ты сможешь добиться всего, чего захочешь. Я верю в тебя.

– Но… эти люди…

– Совершили преступление во имя мертвого принца, – договорил за меня Легион.

Нет. Они страдали за преступления других. Те подпольщики, что напали на меня, были уже мертвы. А эти люди не заслужили такого наказания. Что-то горело внутри меня, что-то поднималось по моим ногам из самой земли, будто она скорбела вместе со мной.

– Мой король! – крикнула я, не давая себе времени на раздумья.

– Элиза, – Легион умоляюще потянул меня к себе, но было слишком поздно.

Зибен поднял руку, призывая к тишине.

– Квинна Элиза Лисандер, – сказал он. – Моя племянница, что больше всех пострадала от рук предателей. Ты хочешь держать слово? Хочешь нанести удар? Только скажи, и все трое в твоих руках.

Люди смотрели на меня голодными, жаждущими крови глазами, и от каждого взгляда я словно становилась меньше. Руки Легиона застыли, обернувшись вокруг меня. Я чувствовала, как бьется его сердце, слышала, как мечутся его мысли, гадая, как спасти меня от моего глупого языка.

– Я лишь хотела… – Чего я хотела? Чтобы это закончилось, чтобы справедливость восторжествовала. Какие преступления совершили эти люди? Неужели мы настолько одичали, что готовы убивать всех без разбору?

– Элиза, пожалуйста, – пробормотал Легион.

Какая бы сила ни заставила меня говорить минутой раньше, она снова развязала мне язык. Сила глупости, не иначе.

– Король Зибен, эти люди уже достаточно ответили за свои преступления.

По толпе прокатился дружный вздох. Отец прожег меня взглядом. Если бы мы были не на людях, Лейф Лисандер поднял бы свою ослабевшую руку и бил меня по губам, пока я не разучилась бы ими шевелить.

Дядя склонил голову набок. Лицо его ожесточилось.

– Ты так считаешь?

– У моей дочери помутился рассудок после нападения, ваше величество. Она не понимает, что говорит, – твердо сказала мать. Те немногие теплые чувства, что к ней питал Зибен, могли отвести от меня его гнев.

– Эти люди не нападали на меня, мой король. А те, кто напал, уже погибли за свои деяния. Ваши пленники получили свое наказание – они познали ваш гнев.

Голубые глаза Зибена заледенели. Даже на таком расстоянии я видела, как в них сгустилась ненависть.

– Тор, приготовься, – прошипел Легион у меня за спиной. К чему? Неужели они собираются сражаться за меня против короля? Что я такого сделала?

– Подпольщики – предатели, племянница. Ты принадлежишь королевской семье, и я полагал, что ты понимаешь такие простые истины, но я вижу, что ты против. Чего ты хочешь, Элиза? Помиловать преступников, которые убивали моих людей, их женщин и детей? Это таких-то слабовольных наследниц воспитал дом моей сестры?

– Нет, – вскочила на ноги мать. – Наша старшая дочь сильна, и она будет грозной королевой, поверь мне, брат. Но молю, прости Элизу. У нее все мысли не на месте с самого нападения.

Зибен насмешливо хмыкнул. Пока мы обменивались ядом, я и не заметила, как Легион встал напротив меня, а Мэви и Сив прижались друг к другу. Сив выхватила нож. Мэви молилась равнодушным богам. Провались все трижды, я поставила под удар всех, кто был мне дорог. Я заслужила занять место тех несчастных за свою глупость.

Дядя широко раскинул руки. На губах его застыла жестокая усмешка.

– Что ж, я не лишен милосердия…

Я затаила дыхание, ожидая кары от королевского своенравия.

Ответа не было. Стремительный свист со всех сторон рассек оглушительную тишину. Крик. Хрип. Влажный кашель. Из горла, груди и живота короля торчали стрелы. Шерстяной дублет и меховой плащ окрасились кровью. Король потерял равновесие и повалился вперед, в лужу собственной крови.

Он не дышал.

Глава 23

Потом – все как в тумане.

На долгое мгновение все вокруг замерли в ужасающей тишине, пораженные зрелищем мертвого Зибена на пропитавшемся кровью помосте. Раздался еще один крик – моей матери?

Рев у ворот заглушил его. Стражники Воронова Пика со всех сторон обрушили стрелы, топоры и булавы на незваных гостей в темных одеждах. Они карабкались по воротам, как пауки.

Следующим, что я запомнила, стали крепкие руки, тянувшие меня прочь, во внутренний дворец. Подальше от битвы. Подальше от глаз. Легион держал меня за руку, в другой сверкал обнаженный клинок. Тор и Халвар стали по бокам от Сив и Мэви, и наш маленький отряд помчался в замок, пока ночь полнилась горячим запахом крови.

Колени подкосились, но Легион не дал мне упасть. Когда мы протискивались в тяжелые двери, я вцепилась в его руку.

– Мои родители!

– Они убежали, – отрывисто ответил он.

– Легион, куда мы? – спокойным голосом спросил Тор. На лице его не дрогнул ни один мускул, словно только в такие моменты он обретал уверенность.

– Куда-нибудь подальше от глаз, там разберемся, что делать дальше. Двигайтесь быстро и не высовывайтесь, чтобы вас не видели.

Мэви пригнулась, закрыв голову руками. В коридорах толпились бегущие крепостные, служанки и управляющие. Из покоев вываливались потерянные гости, пьяные или полуодетые после бурной любви. Никто не понимал, что происходит, пока до них не донесся рев голосов снаружи.

– Слава королю-мертвецу!

– Смерть лжекоролям! Смерть лжекоролевам!

Вид стражи с оружием наголо действовал отрезвляюще. Вскоре внутренние коридоры огласились теми же криками ужаса, что и дворы.

– Сюда, – крикнул Легион, открывая дверь на лестницу. Мы добрались до гостиных, откуда можно было попасть в пиршественные залы или спуститься на кухню.

Я вцепилась в юбки и держалась за спиной Легиона. Воин во мне запоздало ожил, и я вспомнила о ноже, который носила в набедренных ножнах. Неприлично задрав платье, я высвободила клинок. Рука больше не дрожала. Бояться я буду потом.

Легион посмотрел на меня, потом на нож. Лицо у него окаменело.

– Я тебе обещала, – выдохнула я.

– Обещала, – он обхватил мое запястье. – Пускай его в ход без колебаний, если придется.

Мы поспешили по переходу на широкую лестницу. Все окна были распахнуты. Халвар велел нам пригнуться, зарядил арбалет, который я только что заметила в его руках, и прикрыл нас, пока мы спускались.

Я выдохнула, только когда нога ступила на пол. Главный дом повергло в панику. Люди пытались забиться кто под стол, кто под длинное кресло, и скулили от ужаса. Кто-то обезумевший от страха ломанулся прямо через нас, оттолкнув Мэви на пол. Легион рывком поднял ее, даже не замедлив шага. Он двигался как тень, скользя с одного места к другому. Халвар и Тор – тоже. Я пообещала себе, если мы выберемся, расспросить Легиона об уличной жизни. Воровал ли он? Состоял в разбойничьей шайке? Убивал? Сейчас все это не имело значения, но мой разум отчаянно крутил мысли, пытаясь ухватиться за что угодно вне этой реальности. Реальности, в которой Воронов Пик – величайшая тиморская крепость – подвергался нападению.

– Стоять! – приказал Легион всем сразу.

Мы повиновались и прижались к стене, пока Легион осторожно выглядывал в окно на залитый кровью двор.

Легион щелкнул языком, и Тор оказался рядом с ним.

– Они забрали пленных, – доложил Тор. – Радуются, ведут их в безопасное место.

– Чертовы подпольщики, – прорычал Халвар.

Подпольщики, должно быть, мстили за то, что вороны перерезали их семьи и забрали их людей.

Дверь из другого перехода распахнулась, и из нее вылетела перепуганная женщина, спотыкаясь о свое платье. Ее безумные глаза нашли меня.

– Элиза! Слава богам! Элиза!

– Инес, – прошептала я. Если эта дурочка продолжит кричать, сюда сбегутся и свои, и чужие.

– Элиза, – снова всхлипнула она и бросилась нам навстречу, а потом замерла прямо напротив окна. – О, Элиза! Они захватили северную башню, там королева…

Из горла Инес вырвался булькающий стон. Мэви вскрикнула и сползла по стене вниз. Арбалетный болт, похожий на тот, что заряжал Халвар, пропорол Инес череп. Она пошатнулась. Еще один черный болт просвистел через открытое окно и вонзился ей в плечо.

Она начала заваливаться. Тор подхватил ее и осторожно опустил на пол.