Л. Эндрюс – Проклятие теней и шипов (страница 39)

– Эли, – прошептала она севшим голосом. – Когда я впервые тебя увидела, ты мне не понравилась.

Я бросила на нее косой взгляд, не понимая, к чему она клонит.

– Я помню.

Мэви привезли в поместье, когда нам обеим было около тринадцати. Она прислуживала мне и показывала язык, когда думала, что я не вижу.

– Но, – задыхаясь продолжила Мэви, – ты моя подруга. Я ничего никогда от тебя не скрывала. И мне плевать, Квинна ты или нет. Мы друзья.

На глаза навернулись слезы. Милая Мэви. Мы бежали наперегонки со смертью, но она не стала ждать, чтобы напомнить мне, что я не одна и у меня остались люди, которым можно доверять.

Мы завернули в пиршественный зал. Легион шел первым, но вдруг отступил за угол. Мимо пролетел нож, нацеленный ему в сердце. Легион рыкнул и метнул свой в ответ.

Я подняла клинок, готовясь сражаться с невидимыми противниками за стеной, но Мэви вдруг навалилась на меня, чуть не сбив с ног.

Я поймала ее и увидела.

Предназначенный Легиону нож вошел в ее живот по самую рукоятку. Мэви широко распахнула испуганные глаза и ловила ртом воздух. В ушах у меня зашумело.

– Мэви! Мэвс!

Мой крик привлек внимание Легиона, потом Тора. Сив всхлипнула и прижалась к растерявшемуся Халвару. Мэви посмотрела на меня. Я обняла ее обмякшее тело и неловко легла на пол рядом с ней. Из ее легких вырвался хриплый вздох. Запахло кровью.

– Эль… Эли, – прошептала она. – Я не хочу умирать.

Я прижала ее голову к груди и зарылась лицом в ее волосы, пряча слезы.

– Ты не умрешь. Не умрешь, Мэвс.

Легион опустился на колени и осмотрел торчавший из ее тела нож. Он посмотрел на меня, и его глаза сказали мне то, что я уже знала. Я покачала головой, отказываясь верить. Хотелось кричать и ломать что-нибудь.

– Элиза, – начал Легион.

– Нет! – разозлилась я. Как он мог сдаться так просто? – Нет.

Мэви в моих руках дрожала. Ее хватка на моем запястье слабела.

– Мэви, – позвала я, когда хриплое дыхание затихло. Я потрясла ее. И еще – все сильнее и сильнее, потому что она не отзывалась. – Мэви! Очнись! Мэви!

Я повторяла ее имя снова и снова. Ответа не было.

И никогда больше не будет.

Глава 24

Я звала и звала ее сквозь слезы. Чьи-то руки оттащили меня прочь. Нет! Я не могла оставить ее. Я отказывалась сдаваться. Ей нужна была помощь. Целители. Руки попытались обнять меня, но я вырывалась, размахивая кулаками. Мне хотелось сорваться. Бить. Убивать.

Объятия стали крепче. Голова упала на грудь. Я судорожно вдохнула запах дождя и леса. Легион держал меня, не давая шевелиться. Мерное биение его сердца возвращало ощущение твердости под ногами. Ладонь лежала на затылке успокаивающей тяжестью.

Я обвила его талию дрожащими руками.

Несколько мгновений все молчали. Мэви больше не было, и никто не мог принять эту жестокую, душераздирающую правду.

– Надо двигаться. – Голос Тора прорвался сквозь тяжелое облако, поселившееся в моей груди. – Они идут.

Легион сильнее стиснул меня в объятиях.

– Элиза, нам нельзя здесь оставаться.

В сердце разгорелся гнев. Между мной и убийцей Мэви стояла всего лишь одна стена. Я вырвалась из рук Легиона, подхватила клинок и бросилась за угол. Пусто – только на полу валялся распростертый мужчина с ножом Легиона в сердце.

– Ты убил его, – пробормотала я. Во мне боролись благодарность и разочарование. Сейчас мысль об убийстве не пугала меня. Я хотела покончить с этим человеком своими руками – за то, что он забрал из этого жестокого королевства такую добрую Мэви.

– Ты пролил кровь, – с паническими нотками в голосе сказал Халвар. – Ночь уже…

– А то я сам не знаю! – рявкнул Легион. Его грубость меня пугала.

– Идем, – внезапно ответил Тор таким же тоном. – Немедленно. Нельзя больше ждать.

Умом я это понимала. Если мы хотели избежать участи Мэви, нужно было уходить. Но одна мысль о том, чтобы ее бросить, ранила тысячей раскаленных ножей. Ноги несли меня прочь, но кусочек моего сердца откололся и навсегда остался в этом коридоре Воронова Пика.

– Самый быстрый путь – через зал.

Легион шагнул к убийце Мэви и достал свой нож. Мгновение он рассматривал кровь на лезвии, а после очистил его о грудь мертвеца.

Я превратилась в лед. Твердый и холодный. Шла за Легионом, почти не слыша его указаний. Сив в руках Халвара беззвучно плакала и смотрела на меня, возможно, в поисках поддержки. Я отвернулась. Она лгала и обманывала и Мэви, и меня. Это не Сив потеряла подругу сегодня ночью. Она вообще недостойна была больше называть нас друзьями.

Мы прокрались по коридору, держась подальше от окон и теней. Легион свернул в узкий проход, и я узнала вход в тронный зал. Из открытого дверного проема лился свет, доносились радостные возгласы и песнопения. Легион поднял руку и заглянул внутрь. Я бросила взгляд из-за его плеча.

Тронный зал был заполнен людьми, одетыми в темное. Мятежники – с клинками и луками в руках. Но среди них были и стражники Воронова Пика. Их синие с золотом плащи ярко выделялись в море смолы. Почему стражники стояли среди врагов?

Я взглянула на места короля и королевы и похолодела. Впереди стоял Колдер в окровавленной короне Зибена. А рядом с ним – Руна. На голове ее красовалась серебряная тиара. На плечах – позолоченный королевский плащ.

Провались они трижды! Перед помостом на коленях стояли наши родители и королева Анника. А стражники… направили на них оружие.

Легион оттащил меня назад, пока никто не заметил. Теперь я не видела, что происходит, но каждое слово отпечатывалось глубоко в моей памяти, и это воспоминание никогда не удастся заглушить.

– Дорогая Анника! – насмешливо воскликнул Колдер. – Может быть, сестра твоего мужа послужит тебе примером. Поклянись в верности, как Мара, и будешь жить.

Я сжалась у Легиона под боком, ища в нем утешения. Я знала, что будет дальше, и Легион был нужен мне, чтобы удержать на месте. Не дать мне ворваться в зал, закричать, пару раз взмахнуть ножом и в конце концов умереть. Моя мать поклялась в верности Колдеру. Разумеется, ведь после смерти Зибена он был законным наследником. А вот почему королева сопротивлялась? И куда важнее – почему мятежники столпились вокруг нового короля?

– Смерть предателям! – взвизгнула Анника. Ее резкий голос вознесся над гулом толпы. – Это вы подослали убийцу на охоте!

– Ну, нельзя же было вломиться в замок без предупреждения, – посмеялся Колдер. – Увы, мы с моей королевой выяснили, что нашу семейку трудно убить.

– Да уж, – хмыкнула Руна. – Когда мы впустили проклятых на землю Лисандера, я была уверена, что уж, по крайней мере, отца удар хватит.

Я закашлялась, глуша звуки рубашкой Легиона, и зажала рот рукой. Руна привела к воротам… проклятых? Я видела только черноту, вытекавшую из глазниц и ртов. Неужели моя сестра тоже была связана с Кровавым Рэйфом? По крайней мере, я была права – с подпольщиками в ту ночь что-то было не так.

– Ты убил своего отца, украл трон! – плевалась Анника. – Ты не король – ты трус!

Я вскрикнула, и Легион прикрыл мне рот рукой.

– Громкие слова, Анника, – усмехнулся Колдер. – Но что они значат, пока ты стоишь на коленях, а я… здесь. Последний шанс.

Анника никогда не отличалась добротой. Она была жестока, как и ее муж. Но она не дрогнула.

– Я никогда не склонюсь перед королем-самозванцем и шлюхой, что смеет называть себя королевой.

Все случилось почти мгновенно. Взмах клинка. Стук упавшего тела. Драматичный вздох Колдера.

– Хорошо, с этим покончено. Вы славно сражались!

Толпа взревела.

– Черт возьми, – пробормотала я. Это Колдер привел в замок мятежников. Он… нет, они с Руной силой захватили трон. Руна с маниакальной страстью мечтала о новом порядке. Она была по-настоящему разочарована, когда я не согласилась. Она презирала Аннику, игнорировала Зибена. Она спланировала это уже давным-давно.

– Осталось только найти строптивую сестренку королевы Руны.

– Она не верна.

У меня екнуло сердце. Руна только что подписала мне смертный приговор. Как Аннике.

– Как скажешь, – ответил Колдер. – Мы найдем Элизу и всех остальных, кто еще не выбрал сторону в новой эпохе.

Его банда головорезов одобрительно загалдела.

Воспользовавшись суматохой, мы бросились бежать. Легион почти тащил меня за собой, сжимая хватку на запястье все сильнее и сильнее. Тор и Халвар с Сив бежали перед нами. Я бежала от собственной семьи. Ненависть сестры клеймом горела на душе. Я знала, что она была не слишком высокого мнения обо мне, но говорить с таким ядом и желать мне смерти? Гнев отравил меня, и боль поглотила всю мою оставшуюся сестринскую любовь.