Л. Эндрюс – Ночь масок и ножей (страница 54)

– Я не это имел в виду, и, если ты поумеришь свой пыл на чертов миг, может, я бы и сумел объяснить. – Его тон изменился, стал уязвимым, и он не поднимал на меня глаз. – Я уже дважды проверил каждую страницу и все равно не знаю, как будут расположены многие палатки или что эллинг вообще существует.

По меньшей мере семь чертежей новой и старой планировки были разложены на столе. Повелитель теней был темным фейри этой земли; призраком, ведущим себя тише любой лисы в кустах. И он упустил настолько очевидную возможность.

– Что ты пытаешься сказать?

Кейз постучал пальцем по краю стола, несколько раз открыл рот, а потом закрыл его, будто собираясь с мыслями. Наконец он прямо посмотрел на меня.

– Я не… читаю, – он быстро поправился. – В смысле, я умею читать, просто плохо. Мои глаза видят по-другому.

Я прошерстила воспоминания о том, как читала с Кейзом. Когда мы были детьми, я рассказывала ему истории. У Салвиск он бросил книгу учета утешительниц мне.

– Как это – по-другому?

Повелитель теней переступил с ноги на ногу. Не помнила, чтобы когда-либо видела его таким… выбитым из колеи. Наконец он вздохнул.

– Все двигается. Я моргну – и какая-то цифра перевернется или подскочит на верх страницы. Мне нужно несколько часов, чтобы прочесть один лист. Всегда было сложно.

Я давно знала Кейза Эрикссона, но это мне было неизвестно.

– Ты мог бы просто сказать. Ты думал, я стала бы тебя дразнить?

– Не знаю. Я никогда никому не говорил, – он прочистил горло и уставился на листки.

– Но мне рассказываешь?

– Потому что ты суешь свой нос не в свое клятое дело, а еще у тебя эта бесячая привычка заставлять меня говорить.

Я улыбнулась, но щеки заколол жар.

– Ну кто-то же должен.

Он снова накрыл один глаз.

– Это помогает.

Я какое-то время смотрела, как он, прищурившись, изучает размеры эллинга, а потом выпалила собственное признание:

– Воспоминания, что я краду, меня ужасают.

Кейз поднял на меня глаза, и я пожалела, что раскрыла рот. Он, казалось, очень хотел услышать продолжение. Разве он не проделал щель в своей броне, позволяя мне заглянуть внутрь? Я могла сделать то же самое.

Я сдвинулась на самый краешек стула, теребя уголок одного из листков.

– Мне было тошно их красть, потому что я знала, что увижу что-то ужасное. Иногда я плакала, а потом, когда продавала их, притворялась, что они не имеют никакого значения. Как будто я наслаждалась жестокостью. Со временем я и сама начала в это верить.

– Нет ничего постыдного в том, чтобы презирать жестокие вещи.

– Нет ничего постыдного и в том, что тебе сложно читать. – Я бросила ему вызов, приподняв бровь. Он нахмурился и снова взглянул на пергамент, но у меня возникло ощущение, что этот спор я выигрывала. Я пихнула его руку своей. – Если бы ты хотел, чтобы я помогла, то я не против остаться.

Кейз мгновение рассматривал меня, а потом развернул чертежи к моей части стола. Он сел со мной рядом, осторожно, и стал задавать вопросы о конкретных деталях: уступах с шипами или ровными поверхностями, размерах и формах палаток, что будет внутри и сколько людей может в них поместиться. Он спрашивал, как закрывались окна дворца, сколько там было лестниц, помещений для слуг, бараков скидгардов.

Как он делал со схемой Дагни в грязи, я обводила важные участки угольным карандашом, даже рисовала закорючки, изображающие воду для эллинга или корону для покоев Ивара.

Кейз потер глаза, когда от свечи остался лишь комочек воска. Я потягивала ароматный чай, который заварила, чтобы мы не заснули, но мои веки все равно были тяжелыми.

– Что думаешь? – спросила я.

– Перед нами испытание, но меньшего я и не ожидал.

– Нам придется провернуть все быстро, – я барабанила пальцами по абзацу наверху одного листка, вроде как расписанию событий. Была там одна строчка, привлекшая мое внимание: слутет ав хандельн. Конец торгов.

Мы решили, что «торги» означают тайную сделку по альверам для будущей невесты Ниалла.

– До двенадцатого удара часов, – серьезно сказал Кейз. Он указал на обширное кольцо покоев под центральными помещениями дворца, все они были связаны с пересекающимися коридорами и проходами, выстроенными вокруг центральной комнаты.

– Судя по тому, как ты это описала, я не сомневаюсь, что именно здесь они проведут торги.

– Значит, сюда ты меня и проведешь.

– Ты сама туда себя проведешь.

Мне не нравился этот его план. Соблазнять Дофта было другое дело: он явился туда удовольствия ради, да и, если честно, соблазнение мне не то чтобы удалось. Убедить Наследного Магната выбрать именно меня изображать какую-то экзотическую, загадочную женщину на маскараде – ну серьезно, нужно было отправлять Тову.

Кейз, казалось, считал, что Това слишком быстро перережет Ниаллу горло.

Ну и еще Кривов когда-то держали в Черном Дворце. Были шансы, что Ниалл узнает Тову, даже если навести иллюзии.

Я поправила на плечах старое одеяло.

– Когда забрали Хагена, я дождаться не могла этого момента. А теперь кажется, что мы совсем не готовы, а он уже почти настал.

– Мы будем готовы, – сказал он.

– Иногда мне кажется, что ты говоришь такое, чтобы самого себя убедить.

– Мы будем готовы, – повторил Кейз. – У нас нет выбора. Если Хагена продадут, то придется еще много лет его искать.

– Но ты никогда не перестанешь.

Ярость в его взгляде была достаточным ответом, но он сказал:

– Я никогда не перестану. – Смесь ярости, боли и выдержки омрачила его лицо. Он шагнул ко мне. – Ты была права. Если бы тогда схватили тебя, я бы никогда не перестал бороться. И сейчас не перестану.

– Бьемся до конца. Это ведь об этом, так?

– Да. Напоминание никогда не сдаваться и никогда не уступать тем, кому нравится ломать других. Тем, кто пытался сломать нас. Мы давно отказались им это позволить, и с чем бы мы ни столкнулись, мы будем биться, пока не сгинут они… или мы.

– Может, когда все кончится, мы найдем способ биться и за других альверов. Не только на маскараде.

– Ты должна жить своей жизнью, – мягко сказал он. – Вдали отсюда, Малин. Ты должна уехать и быть счастливой вдали от Клокгласа.

– Без тебя?

Останется ли Повелитель теней человеком, с которым заключают сделки отчаявшиеся; убийцей, отмеченным темным месмером?

Я снова повернулась к столу и начала собирать наши рога для питья, но Кейз ухватил мою ладонь. Он заставил меня оставить грязную посуду, развернув к себе. Его глаза были темными, когда я посмотрела на него, но не от месмера, а от чего-то другого. Чего-то, от чего моя кровь быстрее понеслась по венам.

Большим пальцем он выводил ленивые круги на моей ладони.

– Тебе было бы лучше без меня.

– Тебе было бы лучше не предполагать, что ты знаешь, что для меня лучше. Или чего я хочу.

Кейз поймал меня в ловушку черного атласа своих глаз, затем притянул меня к себе за талию, прижимая мое тело к своему. Одной рукой он держал меня за поясницу, кончики пальцев мучительно медленно исследовали каждую впадинку моего позвоночника.

Я молила, чтобы он не заметил, как разогнался мой пульс, как мои пальцы дрожали, когда я прикоснулась к острому краю его челюсти.

– Тебе было бы лучше прислушиваться ко мне. – Из-за того, как он медленно, чувственно и с жаждой касался меня, я едва могла контролировать свое тело, выгибающееся ему навстречу.

– Если бы ты говорил что поумнее, я могла бы и прислушиваться.

По моему телу прокатился темный стон. Кейз прижал меня спиной к стене. Бедра, грудь, руки – он всем касался меня, горяча кожу и сердце. В это мгновение я бы сделала все, о чем бы он меня ни попросил. Я хотела крикнуть ему, чтобы он повелевал мной, чтобы взял меня всю.

Для убийцы, вора и мужчины, облаченного во тьму, он касался меня опаляюще нежно, тем самым выманивая прерывистые вздохи и постыдные стоны, которых я не могла сдержать.

– Малин, – мое имя мольбой сошло с его языка. Словно он умолял меня остановить его, не дать ему пересечь эту границу между нами.

Я и не подумаю такого делать.