Л. Эндрюс – Корона крови и руин (страница 35)

– Ты был там? – удивился он.

– Я умер там. Почти. Дважды.

Сол изогнул бровь.

– Надеюсь услышать эту историю позже, а пока нам нужно придумать, как туда попасть. Лжекороль настаивает, что наша мать спрятала в этой гробнице могущественный хаос, и только кровь ее наследников сможет открыть двери. Если не выпустить магию, земля со временем медленно погибнет, а наши проклятия перейдут к тиморцам.

– И Колдер верит в это.

– Больше, чем в свое собственное имя, – мрачно усмехнулся Сол. – Прежде чем он узнал, что мой разум просветлел, лжекороль часами разглагольствовал, проклиная своего мертвого отца за то, что тот ничего не рассказал ему о секретах хаоса, которые передавали друг другу тиморские короли. Ему приходится все узнавать на ходу, и потому он будет слабее.

– Не факт, что мы сможем найти ответы раньше его, – сказал я. – Черная гробница – злое место. Не стоит туда идти.

Я ненавидел Черную гробницу. Она сама по себе превратилась в проклятие. И какой смысл? Я бывал в гробнице слишком много раз для одной жизни и не видел никакой великой двери, за которой заперли хаос. Но опять же, само место полнилось самой темной и смертоносной магией, с которой я сталкивался. Кто сказал, что там не сокрыто больше великих тайн?

– Возможно, у нас нет выбора, – сказал Сол. – Если в этом план ложного короля, мы должны опередить его.

Я покачал головой, глазные яблоки сдавило болью.

– Что он там говорил о наследниках?

– О наследниках нашей матери, – кивнул Сол. – Их кровь может открыть хаос в гробнице. Это же мы трое, я правильно понимаю?

– Если нужны трое наследников, владеющих хаосом, то да. Колдер не знает, что там спрятано?

– Он готов горло себе перерезать, когда пытается получить ответы, так что похоже, что нет. Я не думаю, что лжекороль имеет хоть какое-то представление о том, что находится в этой гробнице. Но это объясняет, почему нам сохранили жизнь, – припомнил Сол. – Они боятся нас, но мы им зачем-то нужны. Либо чтобы не дать нам обнаружить то, что спрятано, либо чтобы с нашей помощью забрать это. Я чувствую это нутром, брат. Мы единственные, кто может открыть то, что спрятала мама.

Я взглянул на племянника, мрачно замершего у стены.

– В жилах Гуннара кровь Херьи, как ты думаешь, этого будет достаточно?

– Не могу сказать, – признался Сол. – Но мы должны попытаться. Готовься к тому, что он придет за тобой, Вален. Ему нужны ответы, и он причинит тебе боль, чтобы получить их.

Я напрягся, будто Колдер мог появиться в любой момент. Нас прервал стук. Я замер, ожидая увидеть короля, но дверь открыл крепко сложенный крепостной. Не эттанец, и, похоже, совсем не удивился нашим лицам. За собой он катил тележку с едой.

– Король и королева настаивают, чтобы вы поддерживали свои силы.

– Воронов Пик теперь кормит своих пленников? – глянул я на брата.

Они попытаются что-то подсыпать нам, я был уверен.

Сол передернул плечами и хлопнул меня по плечу.

– Приготовься, брат. Игра началась.

Милый друг,

Уверена ли ты в том, что предлагаешь? Хватит ли тебе силы? Что станет с моей семьей?

Прости за множество вопросов, но я не понимаю этой магии. Ты настаиваешь, что ложный король должен остаться на этой земле, что только так придут четыре королевы судьбы. Я не понимаю, зачем они нужны, но от мысли, что лжекороль будет жить, во рту у меня становится кисло. После той боли, что он причинил, я ничего не хочу так сильно, как увидеть его, побледневшего и обескровленного, пронзенного боевым мечом. Но если сохранение его жизни означает, что моя семья снова увидит рассветы, то пусть живет, пока его кости не рассыпятся в пыль.

Я буду на нашем месте сегодня вечером. Мы еще поговорим.

Лили

Глава 20

Сбежавшая принцесса

– Могу я присоединиться?

Я подняла глаза от загадочного письма. Позади меня стояла Херья.

– Да. Конечно.

Жестом указав на пустое место на бревне, я скользнула в сторону.

Она устроилась рядом со мной и уставилась на мягкое течение ручья. Девять дней в Раскиге добавили больше цвета ее щекам, нарастили плоть на костях. Она снова была сильной и стройной. Бесконечные истории о Херье Ферус и ее клинке заиграли новыми красками, когда она заняла должность тренера наших воинов, пока Халвар корпел над картами и чертежами замка Воронов Пик, разрабатывая планы.

– Что ты читаешь?

Я пробежалась по грубым росчеркам пера. Чем дальше, тем яснее ощущалось отчаяние Лилианны. Я передала письмо Херье.

– Это твоей матери. Я нахожу утешение в ее письмах. И всегда находила.

Херья читала, и на лбу у нее углублялась морщинка.

– Это когда она была заперта в башне Элизея?

– Не знаю, – пожала я плечами.

– Думаю, да. Он разлучил ее с нами, требуя, чтобы она стала его супругой. Угрожал забрать меня, если она не подчинится. Пока я не перебила его стражников, – она горько усмехнулась. – Тогда, думаю, он счел за благо держать меня взаперти и не трогать.

– Ты знаешь подругу, которой она пишет?

– Нет, – покачала головой Херья. – У нее было много друзей по всему миру. Это была великая сила моей матери – она умела объединять людей, несмотря на различия. Единственным, кого она не смогла убедить, был король Элизей.

Я сложила пергамент и аккуратно вернула его в мешочек на поясе. Слезы затуманили глаза. В тихие минуты, когда звезды освещали небо, я позволяла себе думать о Валене, о его нежных прикосновениях, о мягких словах, которые он говорил только мне. Затем, когда день за днем вставало суровое солнце и эти нежные мысли становились лишь сном, я возвращалась к мрачному отчаянию оттого, что мы расстались.

Его пытали, я знала.

– Элиза, – Херья положила руку на мою. – Мы делаем успехи.

– Этого недостаточно. Ничего недостаточно, пока Вален не будет свободен.

– Халвар хитер в своих танцах вокруг замка, и, когда твои люди вернутся с союзниками, неизвестно, какое преимущество мы получим. В конце концов, я кое-что знаю о народе альверов.

Я уставилась на свои руки.

– Ты говоришь об отце Лайлы и Гуннара.

– Да. Альверы хитры, как фейри, но порой более грозные. Их магия поистине ужасна и прекрасна. Поверь мне, если твои союзники – альверы, мы обойдем Воронов Пик на много шагов вперед, когда они объединятся с хаосом Ночного народа и силой воли эттанов.

– Где он? Твой любовник. Разве он не хотел бы знать, что ты свободна?

Я сомневалась насчет этого человека. Возможно, ему нравилось, что его семья в плену. Они не могли полагаться ни на кого, кроме него, пока их держали взаперти.

Но мои сомнения развеялись, когда Херья побледнела.

– Я боюсь, что с ним случилось что-то ужасное. В руках Стора Магнуса меня удерживал хаос, которого мы не понимали. Мы с Хагеном несколько раз пытались сломать эту магию, но ничего не получалось. Когда ко мне вернулся голос после веков под проклятием молчания, в глубине души я знала – там, в земле, что-то меняется. Происходит что-то опасное. Я заставила Хагена бежать с нашими детьми. Черт возьми, этот человек умеет спорить, и он боролся со мной до конца. Но еще он горячо любит своих детей, и их свобода стоила ему любого риска.

– Какого риска? Почему он не мог забрать их с самого начала?

Херья несколько мгновений молчала, перебирая травинки.

– Альверы могут жить жизнью аристократа, как Хаген, но те, кто обладает редкими дарами, ходят по лезвию ножа. На Востоке ими торгуют и используют для развлечений, особенно женщин. Но мужчин тоже забирают, и, судя по тому, что рассказывал Хаген, их превращают в чудовищ. Именно по этой причине его привели на поединок с Валькирией. Выигрыш значил престижное положение для всей его семьи, и они не попали бы под пристальное внимание охотников на альверов.

– Так он сыграл в игру, – мои губы сжались в плотную линию. – И выиграл, очевидно.

– Нет, он не играл. Я приготовилась убить его, как только он вошел в шатер, но то, что он сказал, остановило меня. «Можно мы немного поговорим, прежде чем ты меня убьешь?» – Херья усмехнулась. – Столько лет молчания, и наконец кто-то пожелал поговорить со мной.

– Но он возвращался и после.

– Да. Он говорил, а я писала ответы, – она с тоской улыбнулась деревьям. – Я влюбилась в него.

– Но они никогда не позволили бы ему остаться с семьей?

Она покачала головой.

– Когда он выжил в первую ночь, они решили, что он победил меня. Как первому и единственному победителю, Хагену было позволено возвращаться дважды каждый год. После появления наших детей Хаген боролся за то, чтобы нас всех освободили. Черт возьми, сколько монет он заплатил Магнусу, чтобы тот просто подумал об этом. Но большего он не мог сделать, иначе рисковал переступить опасную черту в собственном королевстве, – Херья издала дрожащий вздох и обняла себя за плечи. – Пока я не заставила его переступить ее и зайти слишком далеко. Он планировал бежать с детьми на юг, на запад – куда угодно, лишь бы они были в безопасности. А теперь он вернулся на свои берега и… Я боюсь худшего, Элиза. Я боюсь, что лишила его свободы и обрекла на жизнь, полную боли. – Быстрым движением руки она смахнула слезы со щек. – Если тебе нужен кто-то, кто поймет, что значит не знать, где находится вторая половина сердца, то у тебя есть я. Я знаю, что ты любишь моего брата так же, как я люблю Хагена. Но мы должны верить, что увидим их снова, иначе борьба внутри нас угаснет и умрет. Я не откажусь от Хагена, а ты не должна впадать в отчаяние без Валена.