Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 77)

– Ты отдал свое сердце? В прошлый раз подобное заявление едва не уничтожило род Дома Королей.

Я наклонился ближе, четко проговаривая слова:

– Тогда пусть горит.

Нарза склонила голову, а в глазах ее плескалась необузданная ярость.

– Я сожгу Королевство Вечности, – повторил я, понизив голос, – и если потребуется, начну все заново. Не существует мира, где бы я не принадлежал ей.

– Тогда оберегай свои узы, Эрик. Мы до сих пор не знаем, кто стоит за заклятием, принесшим Тьму. – Нарза хмыкнула. – Опасность среди нас.

– И я противостою ей вместе со своей королевой.

– Надеюсь, что так оно и будет, внук. Думаю, мы еще увидим. – Лукавая ухмылка окрасила ее изможденные черты, но она больше не произнесла ни слова, отступая в нишу.

К моменту, как я добрался до двери покоев, мой пыл поубавился, и я подумал, что если кто-то еще помешает мне увидеть ее, то поступлю так, как говорил Алистер: начну кидаться ножами.

– Почему в моей комнате столько чертовых людей?

Ливия подняла взгляд от стола, стоящего неподалеку от камина. Вслед за ней то же самое сделали Алек, Тэйт и Селин.

– Хотела узнать их мнение о послании, – ответила Ливия, усмехнувшись. – Я пытаюсь сохранить твою голову, Бладсингер. Как и они. Пожалуй, стоит проявить немного благодарности.

– А, понятно. – Я открыл дверь, ведущую в коридор. – Я благодарен вам всем за то, что вы вытащили свои задницы из нашей комнаты.

Селин жестом указала на Алека и Ливию.

– Думаю, вам двоим лучше поговорить со своими людьми, а не с королем. Он убьет нас всех, как только раскроет рот. – Проходя мимо, она бросила на меня взгляд. – В последний раз я помогаю вам, Ваше Величество.

– Сомневаюсь.

Тэйт последовал примеру товарища по команде. Он с детства отличался угрюмым выражением лица, но теперь в его чертах проступило что-то похожее на радость. И все же он едва ли признавал меня своим королем, а я с трудом общался с ним. Алек нерешительно приблизился ко мне.

– Теперь ты, – проворчал я. – Почему ты все еще здесь? Отправляйся домой.

– Долг должен быть возвращен, Бладсингер. Поверь мне, тебе понадобится нечто большее, чем голос Ливии, выступающей за тебя против моего дяди.

Он бросил на Ливию недоуменный взгляд и вышел из комнаты вслед за остальными.

На следующем вдохе я обхватил ее за талию, а мои губы коснулись ее горла.

– Смотрю, ты расписала еще окна. – Я перевел взгляд через ее плечо на сцену с запертым чудовищем, ожидающим воссоединения со своей возлюбленной в небесах.

Ночной огонь всегда был моим любимым мифом, и я рад, что Ливия также прониклась им.

– Ты ушел прошлой ночью, а меня одолевали кошмары, и я нарисовала это, чтобы прогнать их.

Я крепче обхватил ее талию.

– Мне это не нравится. Если не можешь уснуть, плевать, что я на другом конце моря, позови меня, и я приду.

– Не буду я звать тебя из-за каждого страшного сна. Я справлялась с морскими демонами поочередно сама, со мной все будет в порядке.

Я приподнял голову.

– Но ты теперь не одна.

Ливия выдержала долгую паузу, а затем медленно поцеловала меня, прежде чем похлопать по плечу.

– Кстати, у тебя отвратительные манеры.

– Верно. – Я впился поцелуем в ее горло, а затем открыл мешочек, полученный от Алистера. – У меня есть кое-что для тебя.

Глаза Ливии вспыхнули ярким пламенем, как только она извлекла бледное ожерелье. На тонком колье были начертаны жидким золотом руны, к нему шла пара искусно выполненных сережек.

– Эрик, они прекрасны.

– Для королевы. – Я застегнул застежку колье у нее за спиной, задержавшись пальцами на теплой коже. – Никто не забудет, что произойдет, если кто-то осмелится прикоснуться к тебе.

Когда она осматривала серьги, между ее бровями пролегла морщинка.

– Они сделаны из костей.

– Так и есть. – Я коснулся одной из золотых рун на ее ожерелье.

– Из чьих?

Я взял ее за подбородок и приблизил ее губы к своим.

– Любой, кто дотронется до тебя, станет твоей бижутерией.

– Боги, это… – Она моргнула, разглядывая украшение – Это кости убийц?

Ее изумление заставило меня задуматься, не перешел ли я грань, не показал ли слишком много темных сторон своей души, но через мгновение Ливия прижалась губами к моим. Она впилась ногтями в мою шею, притягивая меня ближе, словно не терпела даже малейшего расстояния между нами.

Она отстранилась от меня и прошептала:

– Я бы пошла за твоей тьмой сквозь небеса и моря. – Я хотел поцеловать ее снова, но она прижала палец к моим губам. – Хотя ты должен знать, что все, кого ты только что вышвырнул отсюда, собрались, чтобы помочь тебе, когда мы отправимся к моему отцу, и…

– Певчая птичка. – Я заключил ее лицо в свои ладони. – Мне пришлось провести вдали от тебя почти два дня, и мое терпение иссякло. Желаешь, чтобы я пошел за ними и похвалил их усилия, или предпочтешь, чтобы я оказался внутри тебя?

Ливия судорожно сглотнула, и я проследил за этим движением по изящному изгибу ее горла. Не колеблясь, ее руки вцепились в мой пояс. Я разорвал ее платье и лиф с таким же неистовым желанием.

Не успел я перенести ее на кровать, как Ливия резко спустила с меня брюки, выведя из равновесия, и прижалась спиной к стене. Одна моя ладонь опустилась рядом с ее головой, а другая прошлась по бедру, по впадинам на ребрах, по выпуклости груди.

Ливия дернулась, когда я коснулся большим пальцем груди и зубами поцарапал ее нежную кожу. Она, издав сдавленный стон, протянула руку к моим штанам. Кровь отхлынула от моей головы. С каждым прикосновением этой женщины тело требовало большего, как у мальчишки, не способного себя контролировать, и с этим ничего не поделаешь.

После нескольких медленных поглаживаний Ливия нервно закусила губу и оттолкнула меня.

– Что такое?

Она покачала головой, и мое сердце пропустило удар, стоило ей развернуть меня спиной к стене, а затем самой встать на колени.

Кровь, струившая в жилах, перегрелась, крупный пот выступил на лбу, а ведь она еще не сделала ни единого движения, лишь взглянула на меня и лукаво улыбнулась.

– Тебе так нравится?

Из моего горла вырвался протяжный стон. Я запустил пальцы в ее волосы.

– Все, что мне нужно, – это ты. Вся ты. Вот что мне нравится.

В действительности никто не делал этого. Никто не поклонялся мне.

Свидания проходили при зажженных фонарях, с обращенными в сторону лицами и мертвыми эмоциями. Лицезреть Ливию, ее руки, скользящие по каждому моему шраму, ее тело, пылающее желанием прижаться ко мне, стало еще одним ударом по щитам, отгораживающим нас друг от друга.

Ливия высунула язык и стала ласкать меня, а после обхватила меня мягкими полными губами. Жар прильнул к лицу, и мне приходилось бороться с проклятыми нахлынувшими чувствами.

Тело напряглось и задрожало от накатившего наслаждения. Я чувствовал, как Ливия проводит руками вверх и вниз по моим ногам. Слабые кости в искалеченной ноге грозили отказать, поэтому приходилось использовать стену как своеобразный костыль.

Из ее горла вырвался вибрирующий гул, и я разжал руки.

– Ливия, ты чертовски хороша.

Что за прекрасное зрелище. Не удержавшись, я качнул бедрами. Она поморщилась, и из уголка глаза скатилась слеза.

– Проклятье, прости, – произнес я сквозь тяжелый вздох и попытался отстраниться от нее.

Ливия издала приглушенное шипение и обхватила меня за бедра, притягивая обратно.