Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 56)
– Знаю. – Моя ладонь накрыла его руку на щеке. – И я ценю, что ты все рассказываешь, даже если в голове возникает тысяча самых мрачных предположений. – Мой голос звучал спокойно, но Эрик и не думал усмехнуться. Он провел большим пальцем по скуле. – Я не настолько слаба, но иногда мои мысли…
– Разве я назвал тебя слабой? – огрызнулся он. – Страхи не делают тебя слабой. Клянусь, что приложу все усилия, дабы помочь тебе разобраться между правдоподобными страхами и теми, что разум пытается внушить.
Мои губы приоткрылись. Никто еще не говорил так откровенно о моей склонности к тревоге. Мне… Мне даже понравилась эта прямолинейность. В его ровном тоне, в логичных словах чувствовалось что-то особенное, что позволяло отличить истину от придуманной моим разумом мрачной истории.
– Все случилось, когда я однажды использовала свою ярость слишком быстро и проникла слишком глубоко. Я нечасто это обсуждаю. – На самом деле я никогда не распространялась об этом, не показывала ту часть себя, боясь, что подобное вновь повторится. Не хотела заново переживать кошмары в своей голове, не желала видеть те кровавые картины, будоражившие детский разум.
Эрик не убирал руку, не давил и не торопил. Лишь стоял рядом, все такой же невероятно сильный и прекрасный.
– Я уже упоминала, что у моей ярости существует и другая сторона. Я умею чувствовать землю, если достаточно открыта. До войны мне и в голову не приходило, что способна на подобное, – тихо произнесла я. – Мне удалось видеть битвы.
– Ты находилась недалеко от места сражения? – На его лице промелькнула вспышка гнева.
– Нет. Все происходило в моем разуме. – На мгновение я закрыла глаза, сосредоточившись на продолжении разговора. – В тот момент мне хотелось убедиться, что с родителями все в порядке, и поэтому я погрузилась глубже, чем когда-либо, используя свою магию. Вот тогда я увидела льющуюся кровь, чувствовала боль и слышала душераздирающие крики. Каждая потерянная жизнь цеплялась за мою душу. Родители подарили мне настолько благополучную жизнь, что мне и не верилось в существование подобных кошмаров. Все молодые королевские дети владели клинком и при необходимости могли сражаться, но настоящей смерти я никогда не видела, тем более на поле боя. Когда я раскрыла связь, то не смогла ее полностью контролировать и подверглась поглощению. Она ненадежна, и поэтому сомневаюсь, можно ли ей доверять с наступлением темноты.
– Почему ты считаешь ее ненадежной?
– Во время одной из завершающих битв я наблюдала, как погибает мой дядя. Почувствовав это, я рыдала, не переставая, и бессмысленно было кому-то рассказывать. Даже хорошо, что не сделала этого, потому что после окончания битвы Тор нашелся живым. Пусть и окровавленный, но живой.
Челюсть Эрика заметно напряглась. Убрав ладонь с моей щеки, он крепко сжал кулаки, а затем разжал пальцы, словно отпуская давно скопившуюся боль, но не произнес ни слова.
Я отвела взгляд в сторону, не имея больше сил смотреть ему в глаза.
– А потом начались кошмары, преследующие меня до сих пор. Я стала бояться своего хаоса, и постоянная тревога взяла верх. Теперь неизвестность или любая вероятность развития событий, словно яд, гноятся в моей голове, и я позволяю им поглощать себя, не давая возможности свободно дышать.
От охватившего меня смущения щеки вспыхнули.
– Понимаю, мой рассказ звучит так нелепо, ведь ты сам был там. Сражался, а я лишь слышала их и видела размытые образы в своем сознании, а сейчас сто́ит панике накрыть меня, то даже соображаю с трудом.
– Не принижай боль от полученного опыта. – Голос прозвучал резко, как разлетевшееся вдребезги стекло. Сердитый, только не на меня, а скорее за меня.
– Я лишь имею в виду, что, вероятно, было гораздо хуже сражаться в тех битвах, чем чувствовать.
– Да, я был там, – ответил он. – Но для меня все было иначе. Ты впервые столкнулась с реальной чудовищной болью, а меня жестокость преследовала с самого рождения. Мои самые ранние воспоминания связаны с кровью и смертью.
Мое сердце сжалось от услышанного.
– Еще до смерти отца?
Раздался сухой, грубоватый смех короля.
– Торвальд не принадлежал к числу тех, кого я назвал бы ласковым отцом, уверяю тебя, и его главным страхом было произвести на свет бесхребетного наследника. Он знал, как добиться того, чтобы его опасения никогда не оправдались.
Пусть мне неведомо, как именно его отец причинял ему боль, но в душе я испытывала жгучую ненависть к королю Торвальду. Кажется, впервые я понадеялась, что мой отец заставил его тогда страдать по-настоящему. Поведение Короля Вечности, граничащее со свирепой обороной и кровожадностью, поражало и слегка интриговало.
Я не отмахнулась от этой мысли и не стала бороться с желанием встать между Эриком и еще не зажитой болью. На самом деле я просто не была уверена, что справлюсь.
– Возможно, я смогу заставить корни деревьев заколоть кого-то или задушить врагов колючим кустарником. Хоть никогда и не пробовала, но такое чувство, что оно мне по силам.
Эрик уставился на меня так, будто не понимал, как воспринимать брошенную фразу, в шутку или серьезно. Когда между нами повисла напряженная тишина, он разорвал ее сдавленным смехом.
– Так и сделай, Певчая птичка. Если когда-нибудь встанет выбор между твоей жизнью и жизнью другого, придуши его шипами.
Все внутренности скрутило в тугой узел, и я сомневалась, что когда-нибудь смогу смириться с подобными мыслями.
– Подобная откровенность очень полезна для нас. Так я смогу лучше понять тебя. Пойдем.
– Куда?
Эрик взял меня за руку.
– Исцелять Королевство Вечности.
Глава 34
Змей
Половина королевского города устремилась за нами к одному из Стеклянных островов, находившихся у кромки города и окутанных непроглядной темнотой. Головы подобострастно склонялись, стоило нам подойти к причалу, но большинство любопытных украдкой смотрели на принцессу.
Ливия судорожно теребила руками складки юбки, и мне вдруг показалось, что ткань вот-вот разорвется. Я протянул руку и переплел свои пальцы с ее.
– Представь, что, кроме меня, здесь никого нет, любовь моя.
Ее щека слегка вздрогнула.
– Ах, но ведь проблема в тебе, Бладсингер. – Она не выпускала мою ладонь до тех пор, пока мы не достигли последнего причала, где уже стоял длинный шлюп с развевающимся на ветру знаменем Короля Вечности.
Лицо Ливии мгновенно просветлело, когда она заметила выздоровевшего повара.
– Сьюэлл!
Подхватив юбку, она поспешила к узкому трапу.
– Блистательный день. – Сьюэлл натягивал канат, управляя черным парусом. – Поднимаешься на борт?
Ливия тихонько захихикала.
– Похоже на то.
Сьюэлл подмигнул и метнул короткий взгляд в сторону Селин, прежде чем я ступил на палубу.
– Идем на дно, маленький угорь?
Он спрашивал, плывем ли мы так, как положено нашим кораблям.
– Все верно, Сьюэлл. Приготовься к погружению. – Я направил Ливию к штурвалу. – Я проведу нас под приливами, Певчая птичка. Так же, как когда мы преодолевали Бездну, не отпускай меня.
С лукавой ухмылкой девушка крепко прижалась к моей груди и обхватила руками мою шею. Сейчас, удобно расположившись, она оказалась в том же положении, что и в ночь похищения, однако в ее синих глазах мелькнула не вспышка ненависти, а что-то теплое и одновременно алчное.
– Вот так, Змей?
– Да. Проклятье. – Голос сорвался на хрип, в котором отчетливо слышалось страстное желание. Волна возбуждения устремилась в самые разные места от соприкосновения с ее телом. Мне с трудом удалось заставить себя сосредоточиться на предстоящем деле. Как только команда поднялась на борт, я резко свистнул и махнул рукой. Порыв налетевшего ветра подхватил паруса, и лодка отчалила от берега.
Ливия играла кончиками пальцев с моими волосами на затылке. Она прикрыла глаза, почувствовав, как морской бриз поцеловал ее щеки. Боги, нет никаких сомнений, что она создана для Королевства Вечности.
– Спускаемся, – скомандовал я. За нами последовали другие лодки. Люди собирались, чтобы увидеть последнюю ниточку надежды. От нахлынувшего беспокойства мой желудок скрутило в тугой узел. Что, если Тьмы слишком много и нам не удастся избавиться от нее?
– Мы справимся, – прошептала Ливия.
Я замер, услышав внезапно раздавшийся голос. Вряд ли она осознавала, что невольно завладела моим страхом и впитала его. Постепенно эта связь между нами становилась все крепче. С каждым днем я все больше доверял ей свое выжженное, гнилое сердце.
И не мог уже остановиться.
– Держись крепче, Певчая птичка, – шепнул я ей на ухо.
Ливия напряглась и прижалась сильнее. Вода стремительно заливала нос и палубу, пока море не поглотило нас целиком.
– Я хотел бы, чтобы они убедились в твоей силе. – Слова комом застряли в глотке. – Им нужна надежда.
Она лишь отрывисто кивнула и повернулась лицом к маленькому островку. Когда-то небольшие холмики утопали в густо растущих папоротниках, высоких травах и деревьях с блестящими позолоченными листьями, а в кристально чистых прудах резвились разноцветные рыбки. Но теперь песок утратил цвет, а растения засохли и почернели.
– Эрик. – Ливия одернула рукава, устремив взгляд вперед. – Если я потерплю неудачу, что станет с твоим народом?