Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 51)

Ворвавшиеся воспоминания о Сандере, научившем меня проявлять хитрость во время детской игры в прятки, разорвали мое сердце. Сандер, возможно, и был самым умным из близнецов, но на деле обладал исключительной изобретательностью. Его примером для подражания всегда являлся Касе, отец близнецов. Король восточных королевств превосходно обучил своих сыновей искусному танцу, позволяющему переиграть врага, даже превосходящего по силе.

Я порылась в стопке лежавших на столе пергаментов. Карты, скучные послания от дворян, несколько нарисованных углем чертежей новых судов. При звуках приближающихся шагов в коридоре кровь застыла в жилах. Пять, десять, двадцать вдохов, я замерла в напряженном ожидании. Когда никто так и не появился, я отправилась в спальню Эрика – место, откуда разумно начать искать секреты Короля Вечности. Впрочем, я сомневалась, что он, оставив меня без присмотра, позволил бы свободно рыться в его вещах, если бы тут хранилась какая-то великая тайна.

Опустившись на колени, я первым делом осмотрела место под кроватью.

Тонкий слой пыли покрывал ворсинки ковра. В деревянных углах висело несколько сплетенных пауками шелковистых паутинок. Странно, как такая простая мелочь способна пробудить знакомые чувства.

Как же мало нам известно о подводном королевстве. Я предполагала, что оно будет погребено под волнами или, по крайней мере, окажется холодным и сырым. Наблюдать за игрой солнечного света, наслаждаться запахом цветов, задыхаться от пыли и паутины – все это неожиданно принесло утешение.

Заглянув в гардероб, я медленно провела кончиками пальцев по плащам, туникам и колетам Кровавого певца, позволяя аромату кожи и дуба заполнить мои легкие. Тело постепенно нагревалось, а пульс учащался.

Да будь оно все проклято. Даже его запах казался притягательным. Мысли о принудительных узах пытались внушить, что происходящее неподвластно мне, но где-то в глубине груди разгорался неистовый жар при воспоминании о сильных руках Эрика на моей коже, его губах, языке и зубах, требовавших меня точно так же, как это произошло в Башне.

Горячее тепло растеклось по нижней части живота. Произнеся проклятие, я постаралась припомнить каждое сказанное им мерзкое слово, каждое проявление жестокости, но даже они лишь сильнее притягивали к пьянящему, прекрасному черному сердцу. Это побудило меня задуматься о секретах, хранившихся у Короля Вечности в глубине затвердевшей штуковины в груди, называемой простыми людьми сердцем.

Черт бы его побрал. Я позволила мягкой ткани высвободиться из моей хватки и встала на колени, отодвигая в сторону сапоги, чтобы добраться до задней стенки шкафа.

Возле нее стояла плетеная корзина с какой-то тонкой бумажкой, прикрепленной к ручке. Пульс учащенно забился, поскольку на ней было написано Певчая птичка. Повернув шею, я выглянула через открытую дверцу шкафа, проверяя, что по-прежнему нахожусь в комнате одна, – и откинула крышку.

Мысленно приготовившись обнаружить отрезанные языки или несколько сморщенных глаз, я замерла, пораженная до глубины души.

– Мерзавец! – Прикусив внутреннюю сторону щеки, я дотронулась до кончиков каждой кисточки, до каждого закупоренного флакона, наполненного жидкими цветными красителями, разбавленными до состояния глазури. Специальные краски, предназначенные не для пергамента, а для стекла.

Кровавый певец приказал доставить в свой дворец краски для окон.

Одной ладонью, еще не в силах справиться с потрясением, я прикрыла рот, а другой спешно перебирала флаконы. Встречались не только привычные голубые, красные и желтые оттенки, но и необычные. Золотой с вкраплениями мерцающих частичек, серый с каменной пылью, даже цвет, похожий на нефрит, но под воздействием яркого света он приобретал насыщенный фиолетовый отлив.

Как ему удалось подготовить все до нашего приезда? Единственное, что приходило в голову, – это момент, когда Селин послала сообщение через прилив. Буквально на следующее утро после того, как Эрик забрал меня. В те мгновения, когда он разговаривал так, словно собирался выпустить мне кишки.

Бладсингер отдал приказ достать частичку моего дома, частичку домашнего уюта.

В сердце закралось прежнее разрушительное смятение. С каждым ударом оно все сильнее обливалось кровью от чувства одиночества, страха и ненависти мальчика-короля, втянутого в войну и в отмщение, которое он, вероятно, не мог до конца осознать, поскольку был слишком мал.

Аккуратно взяв корзину из шкафа, я поставила ее на подоконник одного из арочных окон. За стеклами существовал удивительный мир, о котором я совершенно ничего не знала, и в мои намерения входило разузнать о нем все, начиная от самой маленькой вершины, заканчивая последней неприметной бухтой.

– Что ты делаешь? – Селин протиснулась в комнату с кучей разных тканей в руках. За ней стояли три одетые во все синее женщины, с собранными в тугой узел волосами, обнажающими острые кончики ушей. Каждая служанка несла что-то: льняные полотна, корзинку с изящными туфельками, коробочку с зелеными жемчужными украшениями и серебряными цепочками для волос.

Селин бросила взгляд на открытый шкаф и корзину с красками.

– А, выискиваешь. Отлично. Он рассчитывал, что ты так и поступишь.

Женщины за спиной Селин тихонько переговаривались друг с другом и разглядывали меня так, словно рядом с моей головой выросла вторая.

– Зачем он это сделал? – Я взяла в руки пузырек с блестками.

Селин отбросила ткань на кровать и одарила меня испытующим взглядом.

– Полагаю, ты упомянула, что любишь рисовать. Не знаю, меня, слава богам, не было с тобой в комнате. Король приказал мне передать старому Алистеру распоряжение изготовить краски для стекла. У нас здесь нет специальных красителей, так что кто знает, подойдут ли они вообще.

Я крепко обхватила флакон и поднесла его к сердцу. Либо мне ненавистен Эрик Бладсингер за все эти хитроумные игры, либо разгорающийся в груди жар объясняется чем-то совершенно иным.

– Как и на корабле, мне поручено привести тебя в подобающий вид, – продолжила Селин. – Хочу сказать, что Хоук – чертов портной, – лучше подходит для этой роли. Он знает об этих проклятых нарядах больше, чем кто-либо в королевстве. Но я и эти… – Она выпятила грудь. – Короче, поэтому я здесь.

– Или потому, что король доверяет тебе.

Селин щелкнула пальцами.

– Вот это мне нравится. Будем придерживаться именно этой точки зрения.

– Я смогу одеться сама, – ответила я.

– Надеюсь, что да. Не собираюсь я затягивать твой чертов корсет. Я просто здесь, чтобы помочь. Что бы это ни значило.

Она указала подбородком в мою сторону, и три женщины шагнули вперед.

До следующего громогласного удара часов меня щипали и раздевали, расчесывали и заплетали волосы, а потом снова приглаживали их, когда они не желали лежать должным образом. Неоднократно из моего горла вырывался звонкий смех. Три служанки взволнованно суетились, и становилось очевидным, что во дворце им никогда не доводилось одевать настоящих леди.

Под конец я сама взялась за прическу, оставив большую часть волос в виде волн, заплетенных наполовину в замысловатый узел, которому мама Миры научила меня еще в детстве.

Охапки тканей предназначались не только мне. Селин позволила себе одеться в комнате короля, и я не раз сдерживала усмешку, наблюдая, как она бормотала, что для него в порядке вещей забрасывать ее одеждой, поскольку тот постоянно понижает ее в должности до няньки для своей пленницы.

Увидев, что она вышла из комнаты, я не смогла сдержать улыбку.

– Ты чудесно выглядишь, Селин.

Ее рот исказился в недовольной гримасе.

– Я не пойду. Мне никогда не отделаться от язвительных шуток со стороны команды.

– Ты идешь. – Переливающаяся юбка платья, в которое меня запихнули, шелестела по ногам при каждом движении по комнате. Верхняя часть оказалась великовата, но несколько булавок не позволили ей расползтись по моей груди. – Я всегда готовлюсь к балам и торжествам вместе со своей подругой. Хоть ее здесь нет, но есть я и ты, и мы должны держаться вместе.

Ее губы приоткрылись, и она издала смешок, перешедший в своеобразное хихиканье.

– Ты хоть и странная, земная фейри, но точно неглупая. Скоро узнаешь, что некоторые представители высшей знати в Королевстве Вечности рассматривают женщин как тела, предназначенные для вынашивания наследников, и никак иначе.

– Правда?

– Дом Туманов – место, где женщины обладают наибольшей властью. Ведьмы и сирены. Мужчины, конечно, владеют голосом моря, но не таким могущественным, как женщины. Однако и в этом случае голоса нередко отвергаются или отнимаются. – Селин разгладила бархат своей малиновой юбки. – Ты воспринимаешь претендентство как нечто ужасное, но на самом деле покровительство короля – это, скорее всего, единственный способ выжить женщине заклятого врага в Королевстве Вечности и…

Селин не стала заканчивать мысль, а лишь нахмурила брови и покачала головой.

Неужели Эрику вдалбливали в голову, что нужно вести себя как подонок по отношению к женщинам своего королевства? С этой мыслью мне трудно было смириться. Королевам предназначалось завоевать мир на моей земле, и они добились его, а короли стояли рядом с ними, а не во главе.

Король Вечности, похитивший девушку из ее собственного дома. Жестокий, мстительный поступок, но при этом Бладсингер и пальцем меня не тронул, даже не заставлял делить с ним постель. Скорее наоборот, когда вожделение стало нестерпимым, он напоил лекарством, заставив уснуть без желанных ласк, и послал за ткачихой костей, чтобы та ухаживала за мной. У Эрика в команде имелась женщина, и не только в качестве простого члена экипажа. Очевидно, Селин входила в его ближний круг.