Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 49)
Он поклонился в пояс, а затем оставил меня на внешнем мосту, ведущем в главные залы дворца. Остановившись, я посмотрел на развевающиеся паруса нового корабля, стоящего у задних причалов.
На знамени судна Гэвина Сикера красовались черепа с окровавленными глазами. Тонкий и гладкий корпус, построенный из белой морской березы, принадлежал Дому Костей. Лучше не придумаешь для морских путешествий по узким каньонам на островах, подвластных Гэвину.
Гэвин Искатель, будучи на год старше меня, был единственным приближенным из знатных домов, кого мне удавалось переносить без подкатывающей тошноты, и я с облегчением вздохнул, увидев только его корабль. Йорон Симакер из Дома Приливов привел бы свой чудаковатый корабль с дюжиной изогнутых парусов, расписанных изображением черепа в непокорной волне на его знамени. Палуба судна расширялась к центру, а посередине стоял штурвал.
Не имея камбуза, его команда выживала, используя свой дар управлять морем и его обитателями. Они рыбачили, одурманивая добычу песнями, а если наступали тяжелые времена, то страшно голодали.
Лорд Хеш из Дома Клинков получил свой титул господина за присвоенный ему верховный ранг морского путешественника в королевском флоте. Дом Туманов не объединялся с Домом Королей, разве только по принуждению или соблазну. Но даже в этом случае Нарза, вероятнее всего, найдет способ выкрутиться.
У Гэвина имелась своя цель пребывания здесь, но остальные вполне могли держаться подальше от всего, что меня волновало в первую очередь.
Не хватало, чтобы Хеш или Йорон увидели Ливию. Я уже успел пожалеть об организованной встрече бабушки с принцессой.
Ливия стала настоящей надеждой на сохранение королевских земель. Учитывая столько всего еще неизвестного, любой мог бы попытаться присвоить себе подобный дар. Однако стоит дать понять, что девушка принадлежит мне, сделать ее бесценной для людей, и они станут на ее защиту, равно как и я.
В этом состояла моя главная цель. Вот что должно свершиться в ближайшем будущем.
Убедившись, что поблизости нет посторонних, я повернул из зала совета и отодвинул панель в стене, где скрытые коридоры, словно паутина, расползались по дворцу, и вышел в нишу одного из многочисленных помещений.
Две женщины, облаченные в синие и золотые одеяния слуг, полировали серебряную окантовку очага, не подозревая о моем присутствии.
– Я всегда считала, что у земных фейри на коже растет много шерсти, – пробормотала одна из них. – Но ты видела ее? Она такая утонченная.
Другая в ответ усмехнулась.
– Король после прибытия показался мне довольно сдержанным, впрочем, как и всегда, но продемонстрировал такое собственническое чувство к этой девушке. Поговаривают, он собирается на нее претендовать.
– Она точно предпочтет держать освещение в комнате приглушенным, – фыркнула первая сквозь пробивающийся смех. – Думаешь, он когда-нибудь ложился с кем-нибудь при свете дня, с такими-то шрамами?
– Только с теми, кого после всего незамедлительно убивают.
Я вышел из укромного места, сильно сжав кулаки.
Заметив меня, обе служанки, упав на колени, в унисон разразились громогласными воплями. Первая истошно захныкала.
– Ваше Величество, мы… мы не хотели…
– Убирайтесь с глаз моих.
Не тратя время на лишние вопросы, они вскочили на ноги и бросились бежать.
Я поднял ладони, изучая грубые мозоли, шрамы на больших пальцах, запястьях и предплечьях.
Глупо было бы полагать, что Ливия когда-нибудь по-настоящему возжелает прикосновений такого мужчины, как я. Сейчас невольные узы командовали ей, и любая связь, испытываемая девушкой по отношению ко мне, объяснялась не зависящей от нас судьбой.
Бросив взгляд на дверь, за которой недавно скрылись женщины, я неожиданно ощутил прозрение, будто в любой момент мое присутствие обернется для них последним вздохом.
Все началось с тех самых пор, когда я еще был мальчишкой, а Харальд после смерти брата выкрикивал в коридорах свои жестокие и пьяные тирады. Некогда дядя, смеявшийся и позволивший Тэйту дружить со мной, в один миг превратился в ублюдка, намеревавшегося вылепить самого свирепого и жестокого короля, какого только видели моря.
Мужчины и женщины этого дворца стали свидетелями происходящего и не предприняли ни одной попытки остановить надвигающийся хаос.
Возможно, с моей стороны несправедливо держать обиду на людей, не способных переступить границы своего положения. Да и я никогда не прикидывался порядочным человеком. Неприязнь гноилась, как гангренозный яд, в моих костях, пока один только их вид не вызывал во мне отвращения.
На дальней стене с места сдвинулась еще одна панель, сквозь которую прошел Гэвин, не издав ни единого звука. Он, одетый во все черное, откинул с головы шарф, использовавшийся для маскировки в королевском городе.
Его смуглая кожа, темные глаза и волосы цвета огня всегда выделялись из толпы, но особенной чертой характера мужчины была вечно не сползающая ухмылка с губ, словно ему известны все пикантные подробности королевства.
По правде говоря, вероятно, так оно и было.
Гэвин отвесил церемониальный поклон, больше похожий на неприкрытую насмешку.
– Король Эрик, тебя очень недоставало. Как мы оплакивали твое отсутствие и молились богам, жестоким порождениям глубин, о твоем спасении…
– Сядь уже, мерзавец. – Я дернул стул из-под стола.
– Слышал, у тебя найдется что рассказать. – Гэвин раздвинул ноги, довольно ухмыляясь. – Что это за история с Бездной и претендентством?
– Я должен был догадаться, что, принимая твою чертову семейку, ничего не смогу сохранить в тайне.
Ухмылка Гэвина стала еще шире.
– Уверяю тебя, мой король, я и сам разнюхал бы все твои скандальные секреты. – Он надменно подмигнул, что было свойственно ему с самого детства, и сложил руки на животе. – Поведай мне о земной фейри и о наших намерениях не ввязаться в войну.
– Она носит знак Дома Королей. – В Королевстве Вечности доверие давалось нелегко, но Гэвин принадлежал к числу тех немногих, кому я практически безоговорочно доверял.
– Да, я слышал. И это не имеет особого смысла. Я углубился в изучение мантии, переданной Торвальду, после того как ты прошел через Бездну. – Он сделал паузу, нервно барабаня пальцами по столу. – Насколько мне удалось выяснить, мантия Торвальда предназначалась для обретения всей власти над Королевством Вечности, однако в действительности он ее так и не получил. Скорее, она укрепляла его собственное могущество над морем. Подумай, почему?
– Откуда мне знать. Тебе лучше других известно, как мало Торвальд общался со мной.
Гэвин почесал подбородок и тяжело вздохнул.
– Это навело меня на мысль, что принцесса на самом деле использует силу Королевства Вечности против Тьмы.
– А что еще это может быть?
– Ее собственная магия?
– Возможно, только почему ее тянет к Королевству Вечности? И почему, по ее признанию, она чувствует нечто иное?
– В этом и кроется вопрос, мой король. Живой мантии в Доме Королей просто… никогда не было.
– Ты считаешь, я не в курсе? Полагаешь, во всем этом есть смысл? Я ощущал след на ее коже, наблюдал, как земля исцеляется под ее прикосновениями.
– Ведь ты понимаешь, что это подвергает вас обоих риску.
Мой кулак сжался на коленке. На территории всего королевства становилось все больше Люсьенов Скурков и еще больше головорезов, отчаянно рвущихся к власти.
– Я собираюсь взять ее на праздник.
– Мудрое решение, – сказал Гэвин. – Фион будет в отчаянии и, скорее всего, заставит весь Дом Туманов проклясть тебя.
Я злорадно ухмыльнулся.
– Я нужен Фион не иначе как для возвышения своего титула. Как и всем тем женщинам, которые, по твоим словам, окружают тебя.
Он громко рассмеялся и откинулся назад на двух ножках стула, опасно балансируя.
– Было бы глупо думать, что их соблазнение подразумевает нечто иное. Хотя я не уверен, что для тебя и земной фейри все обстоит точно так же. После твоего возвращения у меня появилась возможность переговорить с Тэйтом. – Гэвин поднялся со стула и облокотился на стол, в его взгляде мелькнула тень. – Понравилось расправляться с морским певцом?
Моя челюсть нервно запульсировала.
– Похоже, у кузена слишком длинный язык.
– У Тэйта самый крохотный язык во всем королевстве, и он не заговорил бы о тебе, если бы его не беспокоила причина драки, – прежде чем продолжить, Гэвин выдержал паузу. – Я спрашиваю, не является ли она для тебя исключительно источником магии, ведь ты не хуже меня знаешь, что транс морского певца притягивает жертву к истинным желаниям сердца.
– Морские певцы соблазняют людей через похоть.
– Эрик. Она могла желать любого, но вожделела тебя. Тэйт все видел. – Гэвин несколько мгновений изучал свои руки. – С этим ничего не поделаешь, и ты это знаешь – песня раскрывает правду.
– Зачем ты все это мне говоришь?
– Я сейчас разговариваю с тобой как с другом. – Весьма редкое признание. Таким, как мы, не пристало иметь друзей. – Похоже, для Королевства Вечности с этим клеймом уготована новая судьба, но, возможно, Бездна притянула тебя к ней не случайно.
Какая-то часть меня желала согласиться, а другая – зарезать Гэвина, чтобы тот заткнул свой треклятый рот. Вожделение носило физический характер, но голос морского певца обострял желание сердца. Я отказывался воспринимать поведение Ливии как нечто иное, чем физическое влечение к теплому телу.