Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 27)
Люсьен Скёрк стал не более чем треклятым пиратом. Плут, выросший в королевском городе и даже сумевший убедить меня, будучи еще мальчишкой, что мы с ним единомышленники, связанные необъятной любовью к морю. Вина моя заключалась в том, что я как последний идиот доверился ему. Ошибка, повлекшая за собой расхищение части королевской казны и захват быстроходного судна в глубоководных морях.
Я не раз предупреждал этого ублюдка. Тронь еще хоть один остров, избей еще одну женщину, выпотроши еще одного мужчину без предупреждения, и его голова окажется под моим клинком.
К моменту, как я добрался до штурвала, нога ныла от пульсирующей боли, а в груди разгорался ликующий восторг. Однажды Люсьен обманул мальчишку-короля, но теперь его жизнь была предрешена.
Ларссон перегнулся через поручень квартердека.
– Сел получила сообщение, что это обычный грабительский налет. Думаете, стоит тратить время и проливать кровь ради перехвата? Люсьен, конечно, назойливый паразит, но вряд ли представляет для вас угрозу.
Я крепче вцепился в рукоятки штурвала.
– Этого выродка уже много раз предупреждали. Он станет трупом к закату.
– Как прикажете. – Ларссон сверкнул зубами и, наклонив край шляпы, скрылся на главной палубе.
– Что происходит?
Проклятье. В порыве гнева я выпустил руку Ливии и предоставил ей самой продираться сквозь суету команды. Она, с раскрасневшимися от прохладного ветра щеками, стояла, вцепившись в канат, и внимательно наблюдала за горизонтом.
Девушка выглядела так… словно ее место всегда было здесь, рядом со мной, а перед нами простирались бескрайние просторы моря.
Я заставил себя отвести взгляд.
– Мы отправляемся, чтобы помочь человеку умереть как можно быстрее.
– Боги. – Она недовольно поморщилась. – Ты так говоришь, будто убийство – это какой-то пустяк. Неужели чужая жизнь совсем не волнует тебя?
Первое совершенное мною убийство мне никогда не стереть из памяти.
– Лучше убить, чем быть убитым.
По команде все спустились, заняв каждый свою позицию, и лишь тогда я взмахнул ладонью, и густой влажный бриз поднялся от прибоя, наполняя паруса, раздался громкий треск.
Корабль, подчинившись моему приказу, практически не издал ни единого стона и направил нос к стенам белых скал, разворачиваясь в сторону маленькой островной деревушки Шонделл. Расстояние было небольшим, а с морем под моим управлением добраться до нее не составит труда.
Жившие там люди держались особняком, вели скромный, почти примитивный образ жизни, продавая редкий приливной лотос по всему королевству. Черные атласные лепестки обладали обезболивающими свойствами и часто использовались во время родов.
Однако неправильное обращение превращало полезный лотос в смертельно опасный цветок.
Очищенные стебли и листья становились мощным галлюциногеном. Жертва, приняв малейшую дозу, погружалась в состояние безумия на целый день и ночь. Попав в руки недобросовестных торговцев, лотосы становились оружием.
Жители Шонделла веками собирали цветы лотоса – вклад на благо королевства в обмен на возможность жить отдельно, не испытывая лишних забот.
Избрать Шонделл местом для набега и преступить королевскую амнистию – это стало своеобразным способом Люсьена помериться силами. Своего рода извращенное испытание, позволявшее выяснить, хватит ли королю духу выступить против него. Вскоре он узнает ответ.
Держа обе руки на штурвале, я прикрыл глаза. Гул стоял слабый, едва слышный шепот ветра, но этого хватало, чтобы заставить приливы склониться в нашу пользу.
Яд и противоядие текли в моих жилах, равно как и море. Честь каждого короля, восседавшего на троне Королевства Вечности, сопровождалась повелением приливами и отливами. От этой непрерывной связи веяло теплом, как от глотка горького чая, а от центра груди до конечностей распространялся поток силы. Густой туман окутывал корпус корабля, а подгоняемый ветер с юга держал паруса крепко натянутыми. Киль, острый и зазубренный, мягко рассекал приливы.
– Селин, – позвал я, спускаясь на палубу. – Ты со Штормбрингером возьмете Вечный корабль под защиту.
Селин, небрежно поклонившись, подошла к уже стоявшему у борта грубому мужчине с повязкой, закрывающей пустую глазницу.
Штормбрингер взбудоражил море и сгустил воздух своим голосом. В свою очередь, Селин, упорно учившаяся вызывать с небес проливные дожди, смогла соединиться с песней Штормбрингера, что только упростило задачу. На развитие ее таланта ушло немало времени, и люди стали замечать, что принадлежавший ей голос не выглядел естественным. Но, работая в команде, они могли насылать туманы и проливные дожди.
В считаные мгновения с горизонта надвинулись черные тучи, непроглядная сырость, поглотившая нас. По небу пронеслись яркие вспышки света. Стоило над головой раздаться рокоту, как под ногами заскрипели половицы.
Ливия моргнула, поднимая глаза к небу, и в тот же миг по ее гладким щекам покатились жирные капли дождя.
Она не стала уворачиваться и не издала ни единого крика. На какое-то ужасное мгновение я лишился рассудка, наблюдая за своей Певчей птичкой. Дождь усиливался, и она все дальше склоняла лицо, устремляясь навстречу буре. Мой мир больше интриговал ее, чем вызывал отвращение, и чем дольше девушка находилась рядом, тем меньше я мог игнорировать ее присутствие.
Раздался раскат грома, и я рявкнул команде:
– Готовьте оружие! Вперед, ублюдки!
Команда не стала мешкать – они бросились к поручням по обе стороны палубы. Тяжелыми железными крюками один человек зацепил петлю, прикрепленную к определенной половице, и открыл скрытый в палубе отсек. Второй полез внутрь и поднял тонкие железные орудийные стволы, спрятанные под палубой. В верхней части находился загрузочный механизм, а в конце – зияющая пасть.
– Что это? – Ливия произнесла вопрос с придыханием.
– Это огнестрельные стволы. Держись от них подальше. – Я позвал Тэйта, приказывая ему взять штурвал. Как только он перехватил управление, я вцепился в локоть Ливии.
– Ты не можешь находиться здесь, Певчая птичка.
– Подожди, почему?
Я решительно подвел ее к люку.
– Эрик, – запротестовала она.
– Мне нравится, как страстно срывается мое имя с твоего языка, – вместо объяснений бросил я. – Но, боюсь, этого недостаточно.
– Ты не загонишь меня в ловушку, если собираешься драться. У меня даже нет возможности защититься и…
– Верно. – Я распахнул расшатанные петли двери камбуза. – Сьюэлл!
Повар не вздрогнул, даже держа нож в руках. Затаив дыхание, Сьюэлл покрутил лезвие.
– Собираешься искупаться?
Я ухмыльнулся.
– Похоже на то. Присмотри за ней.
При виде Ливии глаза Сьюэлла вспыхнули ярким светом.
– Заблудилась, лисенок?
– Нет. – Она вздернула подбородок и подошла к Сьюэллу. – Король считает, что меня нужно спрятать здесь.
Сьюэлл кивнул.
– В нору, пусть угри плавают.
– Ну, лисы тоже умеют плавать. – Она смерила меня возмущенным взглядом, но при этом обняла себя за плечи, словно защищаясь от меня или доносившегося шума с верхней палубы, кто знает.
– Не покидай камбуз, – сказал я. – Что бы ни услышала.
– Никаких обещаний, Бладсингер, – раздалось шипение в ответ.
– Будь добра выполнить его. – Я захлопнул дверь, прежде чем она успела возразить. Люсьен был больным ублюдком. Он взял бы Ливию, а возможно, и Селин тоже в качестве награды, чтобы изнасиловать и жестоко обращаться с ними. Эти мысли натолкнули меня на еще один или два хитроумных способа, которые заставят его сегодня насладиться страданиями сполна.
Едва я вернулся, Тэйт передал мне штурвал.
– Ваш приказ, король? – крикнул человек с незатейливым именем Кости, стоявший рядом с одним из огнестрельных стволов.
В небе, на фоне далекого простирающегося горизонта, клубился черный дым. Люсьен стал небольшой отсрочкой неизбежного, но я с радостью воспользовался ею.
Набрав в легкие воздуха, я протяжно вздохнул. Неистовый ветер трепал огромные багровые паруса. Бушующее вокруг море яростно билось о киль.
– Всему экипажу занять свои чертовы места! Спускаемся!
Громоподобный рев согласия разнесся по палубе. Нос судна погрузился в темные волны, словно ныряющее существо во время прилива, и вода хлынула на палубу, поглотив нас целиком.
Глава 17
Певчая птичка
Над головой раздался рокочущий гром – неестественный раскат, призванный Селин и мужчиной без глаза. Я отчетливо услышала жуткий гул их голосов и последовавшее за ним буйство небес. Воздушные фейри обитали и у нас дома. Черт возьми, Стиг сам принадлежал к ним и обладал способностью создавать резкие порывы ветра, но его умение в корне отличалось от того, что сейчас творили морские фейри.