Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 24)
– Угри и лисы испытывают потери.
Его слова не несли здравого смысла. Больше не обращая на мужчину внимания, я подошла к двери с ножом в руке и осторожно толкнула ее.
– Я бы не стал совать свой нос в темноту. Надвигаются странные приливы. – Сьюэлл щелкнул языком раз, два, затем потянулся к ящику и высыпал на стол горсть корней. – Нож. Нарежь.
Он изобразил рубящий жест и указал на лезвие, притворившись, что не видел, как я стащила его со стены.
Эрик утверждал, что Сьюэлл некогда был грозным воином. В это я охотно поверю. Он по-прежнему выглядел энергичным, но в то же время таким нежным. Пришлось ослабить хватку на ноже и сделать осторожный шаг к разделочной доске.
На лице Сьюэлла засияло такое довольное выражение, словно на его глазах только что произошел героический подвиг; он снова показал движение, изображающее нарезку.
Мой рот судорожно дернулся, едва не усмехнувшись, и я взялась за один из корешков. Повар внимательно проследил за тремя ударами, а затем вернулся к своему угольному ящику и добавил в жаровню сырые полоски рыбы, напевая под нос корабельную песню.
Постепенно ощущение тревоги ушло, и я погрузилась в танец вместе с мужчиной, словно так всегда и было. Сьюэлл говорил загадками, изредка проясняя их, но некоторые слова я стала разбирать.
Значит, я стала его маленьким лисенком. Верно, я же фейри с суши, ведь только там бродили лисы. Угри и приливы составляли его народ, по крайней мере, так казалось мне.
На лбу проступили бисеринки пота, пока я помогала Сьюэллу разливать по мискам водянистый суп. Три ворчливых человека из экипажа, ничего не говоря мне и лишь кивая повару, сновали туда-сюда, разнося миски членам команды. Сквозь тонкие стены их смех становился тем громче, чем больше вишневого рома они выпивали.
Сьюэлл дотронулся до моей руки и протянул миску.
– Наполни брюхо, маленький лисенок, пока угорь не пришел.
Мой взгляд метнулся к деревянному подносу, на котором лежал небольшой сухарь и стояла накрытая миска с тушеным мясом. Король не разделял трапезу с командой.
Присутствие Бладсингера заставляло живот сжиматься так сильно, что о еде не могло быть и речи. В компании Сьюэлла накопившееся напряжение исчезло, а мой желудок протестующе взвыл оттого, что слишком долго оставался пустым. Я с жадностью взяла миску и отхлебнула соленого бульона, не обращая внимания на скатившуюся по подбородку каплю.
– Спасибо.
В камбузе царила влажная жара, и во время нашего нового вальса с приготовлением еды я засучила рукава рубашки Кровавого певца до локтей, чтобы ощутить немного прохладного воздуха на липкой коже. Как только я передала Сьюэллу миску, его взгляд задержался на руне на моей руке.
Миска с грохотом ударилась о доски пола, и я слабо вскрикнула, когда Сьюэлл резко потянул меня вперед, держа за предплечье.
– Нет, нет, нет. Лисы принимают приливы.
– Сьюэлл. – Дыхание сбилось. – Это… это просто шрам.
Мужчина, проигнорировав слова, провел большим пальцем по линиям руны.
– Позвал тебя с собой домой. Довольно необычным способом, но сейчас нас ведет к странным морям. Не позволяй им видеть.
Сьюэлл бросился к маленькому ящику с углем. Он с шипением и проклятьями зачерпнул немного неостывшей сажи. Затем метнулся ко мне и закрасил метку на руке.
– Сьюэлл? – Каждый мускул напрягся, когда повар закатал мой рукав поверх клейма.
Его глаза увлажнились, превратившись в мокрое стекло.
– Не дай им увидеть, иначе они уведут тебя от него. Может, даже похитят твоего угря, как они похитили двух маленьких угрей, но что я мог поделать? Пришлось пойти на это, понимаешь, лисенок.
– Что ты сделал? – прошептала я.
– Нарушил ход вещей. – В его взгляде читалось безысходное отчаяние, и мое сердце от жалости разрывалось на части. Человек желал рассказать мне, что у него на уме, но язык не позволял. – Как лиса среди приливов.
– Ты хочешь сказать, что я нарушила привычный ход вещей из-за этой метки?
Он ласково погладил меня по щеке и кивнул.
– Причины нам неизвестны, но будь спокойна, молодое сердце не такое, как у повелителя.
Сьюэлл устало опустил глаза, его челюсти плотно сжались. Долгое мгновение он, казалось, собирался с мыслями, понимая, что получается белиберда, но в конце концов просто произнес все, что пришло в голову: – Знак угрей… – Сьюэлл легонько похлопал меня по руке. – Исцели здесь все.
– Что исцелить? – Мой голос звучал едва ли выше шепота.
– Он позвал тебя обратно.
Я судорожно вцепилась в его руки.
– Кто, Сьюэлл? Скажи мне, кто?
– Королевство Вечности. – В четко и резко произнесенных словах чувствовалась необъятная сила.
Это длилось всего мгновение, прежде чем он повесил голову, продолжая утомлять меня своими загадками.
– Верни все, лисенок. – Сьюэлл моргнул, и по его ресницам скатилась слезинка. – Не позволяй им забрать.
Он снова похлопал меня по руке. Я проморгалась и сквозь мутную пелену собственных слез заставила себя улыбнуться.
– Понимаю, Сьюэлл. Я не позволю никому увидеть это. Буду предельно осторожной.
Мужчина испустил протяжный выдох. Он поцеловал мои сплетенные пальцы, а затем одобряюще похлопал меня по кулаку, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Вскоре Сьюэлл вернулся к своему гудению и песням. Войдя в камбуз, чтобы забрать и отнести еду Бладсингеру, Селин несколько мгновений изучала повара. Он взглянул на нее через плечо, приветливо улыбаясь в ответ, а потом они оба отвернулись, словно и не разглядывали друг друга.
Я по-прежнему оттирала поверхность, отводя взгляд, чтобы скрыть неподдельное беспокойство на лице. Пока Сьюэлл вытирал несколько мисок и укладывал их в ящики, я провела большим пальцем по шраму от руны.
Бездна взывала ко мне. В этом знаке таилось нечто большее. Оставалось только понять его смысл. Если метка была настолько могущественной, как предполагал Сьюэлл, то, возможно, я невольно обрела единственный способ выжить.
Или средство, способное убить меня гораздо быстрее.
Глава 15
Певчая птичка
На протяжении трех рассветов мне редко удавалось покинуть пределы камбуза. Сьюэлл и его загадки принесли с собой немного душевного спокойствия. Его смех доносился откуда-то из глубин живота, и когда он принимался рассказывать свои бессмысленные истории и натыкался на какую-нибудь особенно смешную деталь, я напрочь переставала осознавать, что нахожусь на борту Вечного корабля. Забывала, что стала пленницей и лишена свободы.
Трогательные воспоминания уносили меня в безопасное место. В проведенные ночи на берегу с друзьями у костра, где раздавались смеющиеся голоса над женщиной, преследующей Джонаса, или над склонностью Алексия подчиняться правилам и нарушать их, только когда ему вздумается.
В камбузе я чувствовала себя в безопасности, словно моя семья находилась прямо за дверью, стоило лишь руку протянуть.
На третий день сердитые тучи затмили солнечный свет, и громогласные песни экипажа стихли до пугающего гула и песнопений.
– Еда для угря, – пробормотал Сьюэлл после того, как мы бок о бок накормили команду скудным полуденным ужином, состоящим из лепешек и соленой селедки. Он указал на поднос с ягодным желе, припасенным поваром для короля угрей.
Сьюэлл внезапно вздрогнул и тяжело привалился к стене.
– Все в порядке? – испуганно спросила я, складывая последнюю деревянную тарелку в ящик.
Он отмахнулся от меня рукой.
– Старые раны и болячки от схваток с волками.
Понадобилось три дня, чтобы привыкнуть к сравнению моего народа с волками. Трудно сказать, обиделась ли я или мне пришлось по душе, что Сьюэлл считал нас немного свирепыми. Его шрамы и бесконечные боли, постоянное массирование плеча навели меня на мысль о давних ранах, полученных на войне.
– Прогуляешься? – Он жестом указал на поднос Эрика, а затем одарил меня одной из своих медленных хитрых ухмылок, едва заметных под его густой бородой.
От промелькнувшей догадки я недовольно нахмурилась.
– Ты хочешь, чтобы я взяла его? Сьюэлл, я же говорила тебе, что нахожу манеры короля ужасными и предпочла бы никогда больше с ними не сталкиваться.
Сьюэлл недовольно прищурился.
– Накорми угря и согрей сердце, маленький лисенок.
Я добродушно хихикнула.
– Уверяю тебя, даже это не согреет мое лисье сердце. Но ради тебя? Хорошо.
Я нанесла на руну слой угольной сажи, чтобы развеять его беспокойство по поводу метки, а затем, взяв поднос, легонько подтолкнула его локтем к животу. Сьюэлл прижал свои пальцы к губам, а затем послал воздушный поцелуй.
– Ты играешь нечестно, – сказал я ему. – Ты и твои загадочные слова, но, кажется, с самого начала в этом и заключался план, верно?
Он молча отвернулся, удовлетворенно хмыкнув, довольный своей удавшейся уловкой.