Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 21)

Внезапно Эрик вышел из-за стола и притянул меня к себе. Грудь к груди, бедро к бедру, его порочные глаза метались из стороны в сторону.

– Ты сжалилась над мальчишкой, потому что знала, что от меня всегда будет исходить опасность. Захотела приручить эту угрозу, верно? Не притворяйся, будто была добра по доброте душевной. Доброта не предоставляется даром, любовь моя. Рано или поздно за нее приходится расплачиваться.

Я не стала уклоняться от его пристального взгляда и вскинула подбородок, так что наши носы соприкоснулись.

– Что за унылое существование ты ведешь, раз не способен понять искреннюю заботу?

– Побереги свою жалость и лучше побеспокойся о своей жизни.

Я решительно выдернула руку из цепкой хватки. Он не возражал, но в глазах пылала ярость. Мои слова задели за живое. Хотелось надеяться, что он истечет кровью от услышанного.

Я не в силах изменить свершившееся, но в том, что Эрик-Кровавый певец вернулся в наш мир, виновата именно я. Неважно, были ли мои люди раньше отъявленными чудовищами, сейчас это не имело никакого значения. Я заплачу цену, чтобы уберечь их, ведь сама навлекла на себя беду, поверив, что в сердце негодяя кроется нечто хорошее.

Бладсингер полагал, будто я навещала его из опасения, что он может натворить что-то в будущем. Ну что ж, настоящей правды ему никогда не узнать.

Меня тянуло к нему, как морское течение, даже в детстве он вызывал какое-то извращенное любопытство, влечение. Я должна была сопротивляться, точно так же, как сейчас хватало сил противостоять тяге к морю.

Я испуганно отшатнулась, заметив, как поднялась его рука, но ожидаемого удара не последовало. Кровавый певец хлопнул ладонями по деревянной обшивке, прижав меня спиной к стене. Находясь так близко, я различала кровь, пульсирующую в его жилах, ощущала кислый вкус его ярости.

– Отомсти, Бладсингер, – жестко проговорила я. – Ты твердо решил, так что делай, что задумал, но я никогда не попрошу о помощи. Не стану твоей пешкой, способной причинить им боль. Лучше перережу себе горло.

Он замешкался, а затем прикоснулся кончиками пальцев к моей раскаленной скуле. В ответ я отвернула голову. Ублюдок провел рукой по моему подбородку, словно погрузившись в темные глубины собственных мыслей.

Наконец Эрик прервал молчание, его холодный и мертвый голос пробирал до костей:

– Если бы все было так просто, Певчая птичка. Ты – идеальный непредвиденный клинок, который вырежет сердце твоего народа. Им придется страдать. Тебе предстоит наблюдать. И лишь когда они будут стоять на коленях, умоляя, я подарю им смерть, которой они жаждут.

Сказанные слова сквозили безумием. Не в силах больше сопротивляться, я позволила себе разрыдаться. Это не были слезы отчаяния. Нет, мои люди уже истребляли народ Королевства Вечности и будут вновь убивать. Если моя смерть – цена за их безопасность и мир, я с радостью заплачу ее. По щекам катились слезы, пропитанные отвращением.

– Ни за что не стану помогать тебе уничтожать тех, кого я люблю.

– Ты моя, и я использую тебя по своему усмотрению. – Он отступил назад и раскрыл объятия. – Посмотри правде в глаза. Ты принадлежишь Королю Вечности.

Бладсингер повернулся к двери. Мои губы нервно дрогнули. Он… оставляет меня? Наверняка Эрик играл со своей едой, прежде чем разорвать ее на куски.

Видимо, столь неожиданный поворот событий затуманил мой разум, и вопрос сорвался с языка еще до того, как он перешагнул порог.

– Что ты собираешься со мной сделать?

Он остановился у двери, положив руку на засов.

– Пока позволю тебе выспаться. Не хочу, чтобы ты, как идиотка, спотыкалась о ноги. Надеюсь, твоя любовь к отцу так же сильна, как и слова. Ведь ты вскоре подвергнешься пыткам вместо него.

– Из нас двоих глупец только ты, Эрик Бладсингер, – сквозь зубы прошептала я. – Думаешь, за мной отправится только мой отец? Ты развязал войну с целым миром. Они порвут тебя на части и разбросают куски по всем границам каждого королевства.

– Ну что ж, повторяй про себя эту мысль, и погрузишься в сладкие сны. На то они и сны. – Он жестом указал на маленькое окно, выходящее на блестящую воду. – Попытаешься сбежать, и я отдам тебя своей команде на растерзание. Попробуешь броситься в потусторонний мир – буду все время держать тебя на цепи. Ясно объяснил? Спи, кричи, умоляй, мне плевать, но смирись с тем, что ты моя, и так было всегда.

В то мгновение, когда он проскользнул в дверь и закрыл ее за собой, я опустилась на пол, уткнувшись лицом в ладони.

В одиночестве, где никто не мог видеть моего сокрушительного поражения, я разразилась безудержными рыданиями.

Глава 13

Певчая птичка

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась за моей спиной. Вслед за этим раздался раздраженный возглас:

– Если ты где-то истекаешь кровью, я буду чертовски недовольна.

Прервавший тишину голос принадлежал девушке. Я оторвала голову от холодных половиц. Должно быть, из-за накопившейся усталости и выплаканных слез я заснула ровно на том же месте, где меня оставил Кровавый певец. Намокшие пряди волос превратились в твердые сосульки. Затылок пульсировал, словно в него глубоко вонзили расплавленный нож, выворачивая мозги.

Уголок двери снова царапнул мое бедро. Я поспешила убраться с дороги, встав лицом к входу и приготовившись бить ногами и ногтями, лишь бы схватить оружие.

Девушка, насмехавшаяся надо мной у штурвала, споткнулась о порог, после того как дверь открылась слишком резко.

– Черт бы тебя побрал, – выругалась она. Выпрямившись, девушка поправила черную кожаную шляпу поверх единственной косы, из которой во все стороны торчали волосы. Что за диковинный цвет, похожий на серебряный туман с темными разводами грозовых облаков? Кожа ее была гладкой, смуглой, с россыпью темных веснушек над переносицей и розовым шрамом, тянувшимся по центру горла. В одном ухе красовалась серебряная круглая серьга. Многие морские фейри вставляли сережки-кольца или гвоздики только в одно ухо. Однако у этой девушки выбор был невелик. Ее второе ухо оказалось свернутым внутрь, словно остановило свое развитие еще в утробе матери. Она прищурила глаза, темные, но с золотыми и зелеными вкраплениями, как лес после дождя.

– Ты что, никогда не видела кровати? Или земные фейри настолько глупы?

– Думаешь, твои слова заденут меня?

– Нет, я просто спросила. – Она взглядом указала на койку. – Ты что, не разглядела эту чертову кровать?

В воздухе повисла напряженная пауза. Удивительно, но, казалось, ее вопрос прозвучал совершенно серьезно. Словно перед ней действительно стояла пустоголовая фейри, не принявшая щедрый жест в виде жесткой койки в спальне похитителя. На мгновение ее рассудительность и прямота напомнили мне Миру.

– Клянусь морями, – произнесла девушка, с легким ужасом разглядывая мой дрожащий подбородок. – Только не говори, что собираешься разреветься из-за того, что не смогла найти койку. Впереди еще вечер.

Я до боли стиснула кулаки, впиваясь ногтями в плоть, чтобы притупить невыносимые муки неизвестности.

– Я вдруг подумала, что вы… ты напоминаешь мне мою подругу. Ее увели во время сражения, но я до сих пор не знаю, жива ли она.

Девушка удивленно вскинула бровь, видимо, пораженная откровенностью, а не ехидным замечанием.

Нет смысла перебрасываться оскорблениями. Из нас двоих вооружена была именно она, и сейчас летящий нож в мою сторону совсем некстати.

Когда потрясение от сказанного прошло, девушка лишь недоуменно пожала плечами и пинком закрыла за собой дверь. Прошлась по комнате, что-то мурлыкая себе под нос, и распахнула две двери в стене, открыв встроенный гардероб. Он был забит преимущественно черными вещами с несколькими бордовыми платками и одним зеленым плащом, отделанным серебром.

Девушка проигнорировала одежду и повернулась, держа в руках глиняную чащу и деревянный черпак.

– Тебе следует умыться. – Она поставила чашу и кивком указала на нее. Похоже, ее слово было окончательным, и спорить не стоило.

– Трудно выполнить это без капли воды.

– Все-таки в твоей черепушке есть мозги. – Она приветливо улыбнулась, демонстрируя веселое настроение. Вот только подобная реакция была еще более устрашающей, чем усмешка.

Мне совершенно не нравилось видеть в морских народах хоть каплю человечности или порядочности. Я желала воспринимать их такими, какими они были в воображении, – холодными, жестокими и чудовищными.

Повернувшись к шкафу, девушка достала из него простую темную рубашку с рукавами, которые оказались гораздо шире, чем я привыкла, и, порывшись в сумке через плечо, бросила на столешницу сверток из темно-фиолетовой ткани.

– Это мое, и я надеюсь, что ты будешь заботиться о нем. – Она недовольно поджала губы. – Не люблю делиться своими вещами. Сразу же, как только тебя увидела, поняла, отныне именно мне придется исполнять все твои кровоточащие прихоти, ведь грудей здесь больше ни у кого нет.

От удивления я вскинула бровь.

– Мы единственные девушки на корабле?

– Немногим женщинам в Королевстве Вечности доводилось отправляться в плавание. И уж точно не с королем. – Она выдержала паузу, на ее губах заиграла легкая усмешка. – Кроме меня.

Не терпелось расспросить о чем-нибудь еще поподробнее, но потом я подавила в себе любопытство, похороненное под тяжелым слоем презрения и недоверия.