Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 20)

Я невольно вздрогнула, когда его руки коснулись платка. Неожиданно мягким прикосновением он освободил мои запястья и заговорил:

– Ты знаешь, почему я забрал тебя, Певчая птичка?

– Ты проиграл войну и не можешь с этим смириться?

Он тяжело вздохнул и отбросил платок в сторону.

– Я полагал, что ты наивна, но и подумать не мог, что в твоей голове совсем нет мозгов.

Оскорбление резануло, как удар плетью. Но я не подала виду.

– Жаль, что я не знаю, как доставить тебе удовольствие.

Кроваво-закатный оттенок его глаз сменился чем-то вроде огненной ночи.

– Уверен, ты найдешь способ. Могу я посоветовать попридержать свой острый язык рядом с тем, кто распоряжается продолжительностью твоей жизни?

– Тогда ты будешь разочарован. – Я моментально пожалела о сказанном.

Бладсингер дернулся, как искра, загорающаяся в огне. Его крепкая хватка настигла мое горло. Я испустила прерывистый вздох, едва он коснулся кончиком своего прямого носа моего.

– Зачем сражаться со мной? Ты сама призвала меня. – Он разорвал рукав платья и провел по метке на моей руке большим пальцем. – Я не случайно нашел на тебе свой знак. Как будто ты принадлежишь мне.

– Не льстите себе. Случайное прикосновение к…

– Случайное прикосновение к чему? – Он криво усмехнулся, и грубая мозоль на кончике его большого пальца прочертила путь вдоль горла. – Ты взывала ко мне через Бездну? Я мог пройти через нее лишь при условии, что барьеры сняты. Думаю, ты имеешь к этому отношение. – Из-под своей туники Кровавый певец извлек серебряную ласточку. – Мы с тобой связаны. С того самого момента, как ты начала свою маленькую историю.

Едкая желчь тошнотворными волнами накатывала в мое нутро.

– Это была всего лишь попытка глупой девочки защитить свой народ. В этом нет никакой магии, никаких уз. Я не испытываю к тебе ничего, кроме презрения.

Он пожал плечами, как будто услышанное его совершенно не волнует.

– Признаться, я не понимаю, откуда у тебя эта руна, но она вывела меня к тебе. Посмотри правде в глаза, любовь моя, ты сама затянула цепь на своей шее.

Я вскинула подбородок, и по моему лицу разлился жар.

– Знаю, ты считаешь, что должен отомстить за свою семью. Не стану отрицать, что мой отец убил твоего; мы все знаем эту историю.

– Ты знаешь эту историю? – Его голос поднялся почти до бешеного рева. – Смерть Короля Вечности – это не сказка, которую ты читаешь в своих книжонках.

– Ты презираешь нас за войну, хотя именно твой народ напал первым.

– Только потому, что твой народ расправился с правителем Королевства Вечности.

– Двадцать лет назад, и только после того, как Торвальд напал на одну из наших. – Вспышка гнева раскалила мою кровь. Торвальд покусился на невинную женщину, точнее, на мою кузину. Я видела, какой шрам остался после этой встречи. Неспровоцированное насилие Торвальда подтолкнуло топор моего отца найти сердце морского короля.

– Я прекрасно осведомлен о том, что сделал мой отец. – В глазах Эрика мелькнули новые тени. – Также знаю, что это было сделано после того, как твой народ потратил несколько недель на истязания его наследника.

Мой ответ засох, как пепел на языке. Шрамы на его шее, губах, те, что явно скрыты под рубашкой. Торвальд был убит еще до моего рождения, за десять лет до великой войны. Если то, что сказал Эрик, было истиной, то, будучи крохотным ребенком, он подвергался пыткам.

Это не могло быть правдой. Короли и королевы, моя семья, они никогда бы не поступили так с малышом.

– Ты лжешь, – процедила я сквозь зубы.

– А какой смысл?

Бладсингер прошел мимо меня к небольшому шкафу. Он заглянул внутрь и вернулся со стеклянным кувшином, наполненным бордовым вином, а затем вытолкнул деревянный табурет, стоявший под столом. Напиток, темный и густой настолько, что я даже решила, будто это может быть кровь, – вылился в гладкий рог.

Выпив, он облизнул губы, притягивая мой взгляд к кончику языка. Как мужчина может быть отвратительным и столь желанным одновременно?

– Тебе хочется думать, что я лгу, – продолжил он, – потому что это означает, что любящие тебя всем сердцем родные, оказывается, могут быть такими же чудовищами, как я.

Я хлопнула раскрытой ладонью по столу.

– Ты – лжец, ищущий возмездия для короля, который беспричинно напал на мой народ. А сейчас продолжаешь его наследие. Надеюсь, за это ты будешь гореть в преисподней.

– Верь во что хочешь, но подумай, не кажется ли тебе странным, что твой лелеемый воин знал меня?

– Стиг. – Сердце пропустило удар. – Он назвал тебя по имени.

– Да. – Его рот исказился в оскале. – Как думаешь, кто охранял меня во время моего первого пленения? Когда мой отец прошел через Бездну, чтобы выступить на совете с враждующими земными фейри, но был одурачен, а его наследника использовали в отчаянной попытке исцелить умирающих.

О боги.

Стиг, который виртуозно владел клинком и являлся идеалом для Рорика. Его боготворили множество людей. Если бы он охранял камеру с мальчиком, то сделал бы это только по приказу… моего отца.

Я покачала головой, отгоняя тревожные мысли.

– Нет. Какой смысл брать в заложники морского ребенка? Они бы не стали этого делать.

– Кланы фейри враждовали друг с другом задолго до начала великой войны между нашими мирами, Певчая птичка. Неужели ты не знакома со своей историей? Доведенные до крайности люди пойдут на все, чтобы спастись. – Эрик оттянул воротник рубашки. Ледяной озноб пробежал по моей коже. Белые затянувшиеся шрамы тянулись по бокам его шеи, горлу и плечам. Одни были длинные, другие короткие. Большинство расположились на местах, где тело кровоточило больше всего. Гнетущую тишину нарушил его холодный голос. – Не так ли?

В животе заныла острая боль. Веки устало опустились.

– Смотри на меня! – вскрикнул он. От неожиданности я резко вздрогнула и открыла глаза. Бладсингер поднялся и схватил мой подбородок. – Ты считаешь свой народ непричастным, и я не могу обвинять тебя в этом. Откуда принцессе знать правду, если всю ее сознательную жизнь нас выставляли злодеями?

– Они бы не сделали того, о чем ты рассказываешь. – В этот момент я возненавидела свой надтреснутый голос.

Эрик медленно провел по моей щеке большим пальцем.

– Ах, любовь моя. Ты полагаешь, что мир был достигнут благодаря любезностям и моральным принципам? В каждом из нас таится тьма, и отчаянное стремление выжить порой обнажает самые жестокие стороны человеческой души.

Дыши. Соберись. Вместо этого страшно хотелось развалиться на части или броситься за борт, убежать к своему народу и требовать правды. Я знала о прошлых сражениях между земными правителями, объединившими королевства и приведших нас к войне с морем. Знала о жажде крови и боли, выпавшей на долю каждого королевства.

Неужели они, стремясь во что бы то ни стало сохранить свои жизни, впали в настоящее безумство и высасывали кровь из невинных?

Сколько бы мне ни хотелось признавать это, но пытки молодого морского принца, а затем убийство его отца давали достаточно оснований для восстания моря против земли ради новой, масштабной войны.

Однако все сказанное им было ложью. Должно быть ей. Мои мать и отец не потерпели бы тиранию над ребенком. Разве что если с кем-то из них не случится беды… Ужас сковал мои жилы. Узы между нашими людьми были крепкими. Мой отец проявлял жестокость и зверство, стоило моей матери подвергнуться угрозе. Она поступила бы так же. Ни одна человеческая жизнь не встанет превыше ее семьи.

Я не отстранилась от его прикосновения. Просто выдержала его испытующий взгляд и произнесла:

– Неважно, что я скажу, ты веришь только своим словам; так за что же мне нужно расплачиваться, Бладсингер?

– Сейчас я буду наслаждаться их страданиями и отчаянными попытками вернуть тебя. – Уголок его рта слегка скривился. – И спокойно спать, зная, что они воображают все те ужасы, которые ты, должно быть, испытываешь здесь.

– Ужасы, которые ты планируешь устроить в ближайшее время, верно?

– Не хотелось бы испортить сюрприз. – Эрик склонился ко мне, его рот замер над моим. – Скажем так, ты стала моей самой ценной собственностью.

В голове крутились тысячи вариантов использования его крови для истязаний. Я выдернула подбородок из его рук и устремила глаза на доски пола.

Эрик прищелкнул языком.

– Я огорчил тебя. Не выношу, когда ты расстраиваешься.

– Ты меня не расстроил. – Взгляд оставался прикованным к половицам. – Ты меня разочаровал.

В комнате на долгое время воцарилась гробовая тишина. Этой повисшей паузы было достаточно для моего разгоревшегося любопытства. Его губы плотно сжаты, между бровей пролегла борозда легкого недоумения. Лицо одновременно отвратительно и прекрасно.

– Разочаровал тебя? Весьма необычный ответ. Как я могу оправдать твои ожидания в роли твоего похитителя?

Безжалостная ухмылка пронзила мою грудь.

Я сцепила руки за спиной, стараясь скрыть трясущиеся от волнения пальцы.

– Пусть я глупа, но я была добра к тебе в детстве. А теперь ты извратил эту самую доброту в нечто уродливое. – Я усмехнулась. – Возможно, я разочаровалась не в тебе, а в себе, так как однажды поверила, что у такого существа, как ты, может быть крупица сердца. – Мой голос звучал приглушенно и тихо. Мужчина, подобный Кровавому певцу, лишен нежных, человеческих чувств, но поток фраз остановить не удалось: – Поступай как знаешь, Бладсингер. Сердце, которое я когда-то открыла, как наивная девчонка, скрылось там, где тебе уже не удастся его коснуться.