Кьяра Маркелли – Его дочь (страница 3)

Перевожу дыхание, пытаясь упорядочить картинки, мелькающие в голове.

– Мы дошли до Бродвея, светофор еще мигал для пешеходов, я думала, мы успеем перейти дорогу. Пока я ждала Эмму, загорелся красный. Я не видела, что приближается машина, а Эмма… в общем, какой‑то мужчина успел дернуть ее назад, она упала. Ничего серьезного. Просто испугалась.

Арно наклоняется, смотрит Эмме в глаза:

– Ты же знаешь, что нельзя переходить дорогу на красный свет.

– Она мне велела!

Провожу рукой по вспотевшему лбу, лицо горит, во рту кисло.

– Я не видела, что…

Да, я думала о своем; а машина, возможно, сорвалась с места, не дождавшись разрешающего сигнала светофора.

– Он гнал как сумасшедший, а я…

Арно гладит Эмму по голове, но она не смотрит в мою сторону.

Все из‑за глупой дразнилки. Она меня разозлила. Надо было ее передразнить: «Эй, хватит бубнить!» Ответить спокойно. Эмма вечно что‑то бормочет, даже «да» и «нет» произносит как вопрос. Нет, просто не обращать на нее внимания. Игнорировать. Следить за дорогой, убедиться, что светофор переключился. Эти машины, припаркованные вдоль тротуаров, хаос, шум поездов…

Я осталась стоять, я знаю точно. Да, я сказала, что мы переходим дорогу, но сама не двинулась с места.

– Пойдем, – говорит Арно Эмме, – посидим на диване, и все пройдет. – Ливия?

Я просто ждала, что она подойдет. Все так и было, говорю я себе, беря пончики со стола: я старалась не выпускать ее из виду. А потом время остановилось, замерло до той минуты, когда я, наклонившись над Эммой, спросила, не ушиблась ли она.

Я качаю головой, смотрю на Арно, а он смотрит на меня. В его глазах мелькает что‑то – суровость, подозрение – когда он пытается ободряюще улыбнуться. Теперь нужно позаботиться об Эмме, успокоить ее, остановить сотрясающие ее тело рыдания.

Я открываю пакет с пончиками, кладу один на тарелку. Иду в гостиную, сажусь рядом с Эммой:

– Вот, возьми.

Эмма молча смотрит на меня и ногой, все еще обутой в ботинок, отодвигает тарелку, роняя пончик на пол.

2

Вресторан Арно пришел с опозданием. Он извинился перед Эвелин и поздоровался с гостями. Кроме Эвелин, на этой вечеринке он не знал никого – как, впрочем, и я. Это был деловой ужин: странно, что Эвелин решила пригласить Арно, своего старого знакомого. А почему пошла я, уже не помню. Тот вечер мне запомнился: все были меж собой знакомы, болтали о чем‑то своем, вспоминали понятные только им истории, а я не знала, чем себя занять. Поэтому я сосредоточилась на Арно, который, как и я, чувствовал себя не в своей тарелке и молча ел. Жаль, что нас не посадили рядом. В приглушенном свете ресторана он не показался мне привлекательным. Скорее, в тот вечер нас связала общая участь: удел отверженных обладает характерной вибрацией, ее невозможно скрыть. То, что Арно красив, я замечу позже, совершенно для себя неожиданно.

Эвелин уже прилично выпила и наплевала на этикет, предоставив гостей самим себе. А гости, похоже, прекрасно проводили время: обменивались шутками, тарелками, телефонами, заказывали бутылку за бутылкой, как обычно делают подвыпившие американцы.

Время от времени я бросала взгляд на тот конец стола, где молча сидел Арно. «Рабочая встреча затянулась, – объяснял он Эвелин свое опоздание, – и пробок по дороге из Аптауна в ресторан было не избежать». Эвелин обожает это место, один из лучших ресторанов в Нижнем Ист-Сайде: изысканные черно-золотые тона, приглушенный свет, пафосная атмосфера нью-йоркских винных баров.

Время от времени я пыталась вклиниться в разговор, но мои соседи, похоже, так увлеклись беседой, что забыли обо всех правилах хорошего тона.

Арно и я встали первыми. Подхватив сумки, мы пробрались, перешагивая через ноги и пустые бутылки, к Эвелин, чтобы попрощаться и поблагодарить ее.

– Уже уходите?

Улыбаемся, у каждого наготове оправдание, и поневоле уходим вместе. Уже на улице мы знакомимся, и я переспрашиваю его имя:

– Как река в Италии?

– Да, как‑нибудь надо ее увидеть. Кстати, это армянское имя.

– Ты армянин?

– Мой дедушка. Я банальный американец с помесью разных кровей.

Я смеюсь; он забавный.

Арно вызывает такси, я смотрю расписание метро.

– До свидания! – Я собираюсь уходить.

– На метро в такое время?

– Время не слишком позднее.

Не позднее, но новость о женщине, которую безумец толкнул под поезд, еще свежа.

– Тебе куда?

– В Бруклин.

– В Бруклин куда именно? Мне в Коббл-Хилл.

– Мне дальше.

– Я тебя подвезу.

– Спасибо, не стоит.

– Почему же, нам по пути.

– Не хочу тебя утруждать.

– До Атлантик-авеню. Оттуда можешь на метро.

Я поддалась его уговорам, и мы стали ждать такси. Стоял теплый сентябрьский вечер, легкий ветерок приятно освежал кожу.

Из ресторана доносился приглушенный шум переместившейся к барной стойке вечеринки.

–Неплохая вечеринка.

– Да, вполне.

Потом мы посмеемся над этим. «Вечеринка была ужасной, дома я опустошил весь холодильник», – скажет Арно.

Как беглецы-сообщники, мы обмениваемся телефонами, на этом бы все и закончилось, если бы Арно, добравшись до Корт-стрит, не дал таксисту денег, чтобы тот отвез меня домой. Я протестую. Арно, улыбаясь, машет мне на прощание рукой.

На следующий день я напишу ему сообщение со словами благодарности, а он пригласит меня в ресторан.

С Арно я как будто глотнула свежего воздуха. Недавно у меня закончились изматывающие отношения с одним музыкантом, настолько зацикленном на себе и своих чувствах, что я отчаялась бороться с его эгоцентризмом. Эмоционально недоступный – так бы я его определила, а еще лживый и избалованный нарцисс.

Хватит, сказала я себе однажды. Хватит этих свиданий вслепую, отфотошопленных фотографий, выдуманных биографий, нездорового любопытства («Сколько ты весишь?» – спросил меня один тип). Хватит историй, одинаковых, как под копирку: про карьеру, про жилплощадь и репродуктивное здоровье; подозрений – почему такой прекрасный, казалось бы, мужчина до сих пор одинок? Да и сама ты всего лишь очередная анкета в череде многочисленных встреч, назначаемых за неделю или даже за день и на которые отводится строго определенное время. Эти виртуальные мужчины, я с ними даже не целовалась. Правда, был один, пристал ко мне средь бела дня. «Все равно к этому все идет, так что чем раньше, тем лучше, – сказал он, оглядев меня при встрече с ног до головы, и добавил: – А на фотографиях ты другая», и это не прозвучало как комплимент. Вот почему я связалась с тем музыкантом: он показался мне безопасным, мы познакомились дома у общего друга.

Думая об этом, я иду на свидание с Арно. Мы встречаемся в небольшом тихом ресторанчике в Бруклине. Арно выглядит сногсшибательно. Помню, что он был одет во что‑то синее. Потом Арно сказал, что синим могло быть только его пальто, но я прекрасно помню синюю рубашку, гладкую шею, сухощавое тело, которое угадывалось под свитером и джинсами.

Увидев меня, Арно встает, и ждет, пока я сяду. Мы заказываем напитки, болтаем.

– Откуда ты знаешь Эвелин?

В мягком свете ресторана я могу спокойно изучать Арно, а он рассказывает мне, что они с Эвелин учились на одном курсе. Стройный, высокий, с рыжеватыми волосами и голубыми глазами.

– Значит, ты изучал математику?

– Да, – отвечает он, – математику и информатику, как и Эвелин.

Эвелин стала программистом, Арно – специалистом по информационной безопасности.

– У Эвелин работа повеселее, – признается он.

– А ты, чем ты занимаешься?

– Мониторю сети компании для защиты конфиденциальной информации. По сути, проверяю компьютерные системы на наличие уязвимостей. Увлекательно, правда? А ты?

– Я переводчик и копирайтер. Работаю в разных проектах.