Кьяра Маркелли – Его дочь (страница 4)
– Итальянский?
– Итальянский, французский и английский. Я фрилансер. Сотрудничаю с коммуникационными агентствами, онлайн-журналами… Иногда с издательствами.
– Я тоже не прочь поработать фрилансером… Ты смелая.
– Безрассудная. Не понимала, на что иду, особенно вначале. Но когда у тебя в кармане грин-карта, все становится гораздо проще. С гражданством и подавно.
– Я слышал ужасные истории про грин-карты. Тебе кто‑то помогал?
– Нет, все сама.
– Надо же! Молодец!
– У меня был хороший адвокат.
Удивительное ощущение. Удивительно, что можно говорить обо всем, шутить и не бояться, что тебя не поймут. Удивительно, что он смотрит на меня, а не на часы.
Я сразу поняла, что Арно сексуальный: интуитивно, по запаху. После ужина иду в туалет, смотрюсь в зеркало и чувствую непреодолимое желание переспать с ним.
– Ты была замужем?
– Нет, – удивляюсь я. – А ты?
– Да. У меня есть дочь.
– Как ее зовут? – спрашиваю я, чувствуя, что это уместный вопрос.
– Эмма.
– Красивое имя.
– Ей пять лет.
В тот момент эта информация оставила меня равнодушной, но возникло какое‑то теплое чувство: мужчина может привести детей в этот мир. Первобытная, подсознательная реакция женщины: у него все функционирует, он заботится о семье. Хотя на самом деле все это совершенно не важно, дети меня никогда не интересовали.
В метро мы прощаемся дежурным поцелуем в щеку: он идет в одну сторону, я – в другую.
Через неделю приходит сообщение: «
Его квартира совершенно не похожа на мою: просторная, современная, бетон и кожа, серый и белый цвет. Яркие здесь только кастрюли и игрушки Эммы. Первое свидетельство ее существования: уголок гостиной, заваленный плюшевыми медведями, мячами, книжками. Среди прочего – парик цвета фуксии. Как потом выяснится, из настоящих волос.
– Что это?
– Эмма… – Арно закатывает глаза.
«Ну и штучка!» – думаю я.
Арно приготовил жаркое с картофелем и десерт из ревеня. Предлагает мне бокал белого вина и канапе с лососем, открывает бутылку французского вольнэ.
Пока Арно заканчивает готовить ужин, я подхожу к окну. Окна кухни выходят на дорогу. С другой стороны дома – дворик, куда я часто буду спускаться жаркими летними вечерами в поисках тени. И тишины, если здесь будет Эмма. Но сегодня вечером я не увижу ни одной фотографии его дочери.
– Я недавно переехал.
Позже я пойму, что это не случайно: Арно старался прятать Эмму, чтобы не отпугнуть потенциальную партнершу.
Можно сказать, это я затащила Арно в постель. В течение вечера он никак не намекает на секс. Либо я ему не нравлюсь, либо он очень уважителен. Не могу понять, поэтому перед уходом копаюсь в прихожей, притворяясь, что заинтересована фотографией на стене, про которую он начинает долго и нудно что‑то объяснять. Собираюсь медленно, чтобы дать ему возможность уложить меня на диван. Ничего не происходит. Я думаю, что могу и сама поцеловать его, терять мне нечего. Однако сдерживаюсь, не хочу выглядеть идиоткой. Да и ситуация идиотская – как будто ты снова подросток, не знаешь, что делать, и боишься насмешек. Так что я просто иду к двери. Мы беремся за дверную ручку одновременно и сталкиваемся буквально нос к носу: поцелуй неизбежен.
Заниматься с ним любовью легко, но ощущение, что секс для него маловажен. Арно ведет себя механически, не проявляет инициативы, для него важно понравиться партнеру. Понравиться, а не доставить тому удовольствие – это не одно и то же.
Но это я пойму позже.
3
С Эммой я познакомлюсь через полгода после того, как мы с Арно начнем встречаться. Он все чаще спрашивает меня об этом, и я наконец соглашаюсь.
Мы решили пообедать в Чайна-тауне. Я пришла первой и написала Арно сообщение.
«Мы опаздываем», – ответил он.
«Ничего страшного, я подожду».
Я огляделась: столики постепенно заполнялись, в воздухе витали запахи супа и специй, за стойкой выкрикивали заказы.
Когда пришли Арно и Эмма, я сразу отметила в Эмме какую‑то скованность.
– Привет.
«Вот и она», – подумала я.
Немного странно видеть ее перед собой, ведь я столько о ней слышала. Она оказалась меньше, чем я себе представляла. И поначалу была очень стеснительной.
– Ты не хочешь поздороваться?
Эмма прижалась к отцу и уткнулась лицом в его колени – вскоре я пойму, что она делает так всякий раз, когда не хочет с кем‑то разговаривать.
– Стесняешься?
Арно наклоняется и целует меня в губы. Я вижу, что Эмма смотрит на нас, и отстраняюсь.
Эмма садится напротив:
– Хочу есть!
Наблюдаю, как она водит пальцем по картинкам в меню, которое знает наизусть: это ее любимый вьетнамский ресторан.
– Я буду суп и шесть рулетиков.
– Ты такая голодная! – шучу я, изучая меню.
Меню совершенно меня не интересует, я просто хочу рассмотреть Эмму: у нее темные круглые глаза – должно быть, достались от матери. Светлая кожа – от Арно, румяные щеки, полные губы, странно чувственные для ребенка ее возраста, и треугольное лицо. Темно-русые волосы разделены на пробор и собраны в хвост, из‑под резинки выпадают две фиолетовые пряди. На ней красный комбинезон, желтая футболка, толстовка с капюшоном, отделанным искусственным мехом, блестящий пуховик, ожерелье из разноцветных бусин и кожаный браслет с заклепками. Губы испачканы шоколадом.
– Она попросила мороженое по дороге.
– Мороженое?
Сейчас март, полдень.
Арно пожимает плечами. Эмма закрывает меню и от нетерпения и скуки начинает болтать под столом ногами. Получив пинок, я отодвигаю колено и снова чувствую удар. Отодвигаю свой стул. Арно, повернувшись ко мне, улыбается:
– Все в порядке?
– Да, – улыбаюсь в ответ я, но на всякий случай пересаживаюсь подальше. Как только устраиваюсь поудобнее, Эмма опирается локтями о стол и снова начинает болтать ногами.
– Выбрала? – спрашивает Арно Эмму.
– Суп и рулеты. И че ба мау.
– С этим подождем.
– Что это?
Эмма не смотрит на меня, но, поскольку я обратилась к ней, на мгновение замирает.
– Десерт, – отвечает Арно вместо нее, – очень вкусный. Ты должна попробовать.
Мы делаем заказ. Эмма достает из банки на столе палочки для еды и начинает дуэль левой и правой руками, сопровождая ее комментариями.
– Эмма, – одергивает ее Арно, заметив мой взгляд.