Квинтус Номен – Золотко партии (страница 8)
— Я бы рада, — ответила Оля, — но у же брюнетка, а не блондинка и перекраситься просто не успею. Да и мою партию кто исполнит, ты, что ли?
— Так, девочки, не стоит ругаться, нам нужно проблему решить. И у нас всегда нужное решение найдется…
— А какое? — недоуменно поинтересовалась Тамара, — у нас все белобрысые просто в Катины платья не влезут. Или, наоборот, влезут, но уже по двое сразу…
— Ну что, девочки, мы тут посовещались, и я решила: раз выбора у нас нет, то и выбирать мы ничего не будем. Катя, ты тогда просто в бодран сегодня постучишь, а вместо тебя придется мне выступить. Размеры у нас примерно одинаковые, так что как-нибудь справимся.
— Елена, а вы сможете? В смысле, справитесь с такой ролью? — Людочка снова решила вставить свои три копейки. — Я имею в виду, не устанете? У вас же и кроме выступления столько дел будет… Давайте Жанне парик белобрысый наденем, она сильная, справится.
— А кто тогда за Эрин петь будет? Ты бы, может, и справилась, хотя я, честно говоря, сомневаюсь, у тебя горло скорее всего еще не до конца восстановилось, но ты будешь по уши занята: на роль Литтл Спирит у нас просто никого такого «литтла» тут нет. А насчет устану-не устану… проплыла ведь я когда-то пятьдесят миль в океане, а тут все же попроще будет. Ладно, закончили наше вече, одеваемся и готовим сменку: на все переодевания у нас ведь меньше минуты будет. Так что вы тут пока готовьтесь, а я к мальчикам пойду: им же все придется только словами объяснять…
За пять минут до начала на сцену вышел суперинтендант, который возглавлял охрану мероприятия и принес «глубочайшие извинения от лица столичной полиции» за то, что полиция не смогла все же уберечь моих девочек от нападения неадекватов и пожелал 'скорейшего выздоровления одной из исполнительниц главных ролей в предстоящем шоу — а когда по площадке пронесся всеобщий вздох разочарования (я думаю, что большинство зрителей решили, что шоу отменяется), добавил:
— Полиция Лондона так же выражает свое глубочайшее уважение знаменитой создательнице и руководительнице «Скрипок Страдивари», благодаря которой сегодня все мы увидим уникальное представление: в роли Саойрсе перед вами выступит лично юная леди мисс Гадина!
Ну да, лежать при температуре в одиннадцать градусов на холодном деревянном полу под заунывную музыку в платье, едва прикрывающем попу, и в колготках ни разу не шерстяных — это вообще мечта моего детства. Но деваться было некуда: утром я продала право на трансляцию ирландской телекомпании за сто двадцать тысяч фунтов с правом вставки рекламы во время перерыва между отделениями и одного дополнительного показа записи, а так же с правом отдельно купить два показа (в Ирландии или в Британии) за пятьдесят пять тысяч фунтов каждый. И еще долго втирала ирландскому вице-президенту компании то, что я так дешево трансляцию продаю исключительно из глубочайшего уважения к древней ирландской культуре, и что если они не окупят все вложения на двух дополнительных трансляциях, то им стоит пойти и удавиться в силу собственной коммерческой бездарности. И я их убедила (так и не рассказав, что на концерте будет), а теперь вот отдувалась. Хорошо еще, что ветра не было, к тому же кто-то (из английской обслуги концерта) догадался все прожектора, освещающие сцену, включить, отчего на сцене немного теплее стало — так что три минутки потерпеть такое было вполне возможно. И я терпела, да и остальные девочки терпели — а публика молчала: похоже, там просто никто еще не понял, чем мы тут на сцене занимаемся. А на краю сцены Людочка начала, наконец, терзать игрушечную дудку и Катя методично постукивала в бодран (такой сугубо ирландский бубен) — и нам удалось, наконец, встать и погреться.
Когда мы немножко все же согрелись и ускакали со сцены, отдельные зрители начали хлопать, но как-то еще без особого энтузиазма — ну да ничего, лиха беда начало. Людочка сменила дудку на скрипку — и на сцену выскочил Петька Раздобудько. Я ему обещала, что он петь у меня на концертах больше не будет, но про танцы-то мы не договаривались! И вот он публику уже расшевелил по-настоящему: я думаю, что в «зале» ирландцев минимум треть собралась, и они Петькины пляски оценили. А когда уже парни и девушки в две струи из-за кулис на сцену выскочили, тут и те британцы, которые ирландцами никогда и не были, тоже «завелись»…
Да, было очень непросто выдать иностранцам почти полностью «Feet of Flame» (с исключенным соло-танцем Лорда танца перед «Планетой» — я была уверена, что Петька с таким просто не справится… то есть справится, но домой его тогда придется нести на руках), в который я еще «для сюжетной связности» добавила «Thunder and Lightning» в первом отделении и «Reel Around The Sun» во втором, перед «Victory», где заглавную роль танцевала, как в мультфильме, девочка (в данном случае «Маленький Дух»), чтобы все выглядело, что именно девочка воскрешение Лорда наколдовала. Но все справились, и особенно справилась Людочка, которая сама ничего не танцевала (дуэль скрипок не в счет), а просто солировала во всех музыкальных произведениях. И ее все представление показывали крупным планом на одном из двух привезенных из Фрязино светодиодных экранах (они у меня были размером шесть на восемь метров, так что их было прекрасно видно даже из последних рядов «зала»). А когда она, солируя в «Сиамсе», поочередно меняла инструменты, а потом одновременно стала играть на аккордеоне и блок-флейте, публика просто взорвалась аплодисментами и представление пришлось «притормозить» минут на пять.
Впрочем, концерт и без того прилично затянулся, в конце пришлось «Planet Ireland» четырежды на «бис» исполнить: нас публика минут пятнадцать просто не отпускала — но, как я поняла, оно того стоило. Когда я, вся в мыле, шла в раздевалку, меня перехватили сразу двое именно британских телевизионщика, которые, отпихивая друг друга локтями, рвались срочно подписать контракт на демонстрацию записи концерта именно по их каналам. Но я же тут плясала «под внешним самоуправлением», то есть с автовключением «скилла безразличия» — и их я по традиционному адресу не послала, а просто спокойно сообщила, что на всю следующую неделю эксклюзив на трансляцию (на две трансляции) принадлежит ирландцам, и раньше я просто с ними эту тему обсуждать не могу и не хочу. Ну а когда я вернулась в отель, на столе меня ждал еще и чек от ирландцев на сто десять тысяч: все же ирландцы, как я поняла, сумели толкнуть свои лицензии на доппоказы и BBC, и ITV. Ну молодцы, чо — надеюсь, они свои затраты уже окупили. Потому что у меня по поводу вытаскивания денег из Ирланлии было ну очень обширные планы, и мне помощь тамошних телевизионщиков пригодится. А если они будут заранее уверены, что заплаченные мне огромные денежки они вернут со скоростью свиста и еще нехило на этом наварят…
Утро субботы мне спокойствия не принесло: когда я вышла из номера, имея в виду спуститься в ресторан и позавтракать, путь мне преградил высокий рыжий сержант:
— Позвольте поинтересоваться, вы куда собираетесь идти?
— Вообще-то я собралась позавтракать…
— Мисс, я бы порекомендовал вам воспользоваться другом проходом… служебным. Он не так хорош, но у центральной лестницы вас ожидает довольно много агрессивно настроенных мужчин. Я не сомневаюсь, что девушка, научившая своих школьниц так драться, способна всех их отправить в больницу даже не запыхавшись… мы официально списали полученные вчерашними хулиганами увечья на сопротивление полиции, но сейчас там не хулиганы, а представители крупных компаний и с ними драться все же вам не стоит… хотя я бы с огромным удовольствием на такое и посмотрел. Я вас провожу… это вот сюда, а с джентльменами вы, если захотите, поговорите позже, мы их после завтрака по одному будем к вам пускать…
Ну, после завтрака мир для меня предстал в более приятных красках, и я с ожидающими меня «джентльменами» побеседовала. Сначала с ирландцами — и от них я получила предложение, которое в принципе и ожидала, но этот рыжий гад мне даже поторговаться возможности не предоставил: я-то думала выжать из ирландцев процентов двадцать со всех сборов, а он сразу предложил двадцать пять плюс двести тысяч сверху и сразу за обучение труппы. Но вот на покупку трансляции сегодняшнего концерта он не согласился, впрочем, его я сразу предупредила, что на нем «ничего ирландского уже не будет». Однако право приобретения лицензии на повторные показы (если они захотят, конечно) он выторговал… а мне и этого было уже достаточно. Потому что я уже увидела в толпе ожидающих меня джентльменов рожи вице-президентов двух ведущих британских телекомпаний.
Но им действительно пришлось прилично меня подождать: я еще побеседовала с немцами, с французами, с бельгийцами — и с бабулей, но с ней было проще всего: я сказала, что пленку с записью ей отдам и в Аргентине она с ней может делать что захочет. И в Бразилии с Мексикой — но там пусть уже захотевает Вася, у него хотелки в деньги превращаются более профессионально — и у бабули этот момент никаких вопросов не вызвал.
А заодно бабуля меня окончательно успокоила относительно одного «тонкого момента»:
— Девочка моя, должна признаться, что я все же очень сильно недооценила твою популярность… нет, твою славу как композитора и певицы. То есть я и так знала, что у меня гениальная внучка, то эта дама, Валери, когда я сказала, что ты хочешь в память о Томасе написать музыку для песен на его стихи, она не просто согласилась на это, но и передала мне его черновики стихов, которые он по каким-то причинам не включил в книгу. И только потом, когда я поинтересовалась о гонорарах… она на меня так посмотрела! Но я ей все же передала немного денег, сказала, что это нужно для оформления всех бумаг.