Квинтус Номен – Золотко партии (страница 50)

А я на будущую съемочную площадку поехала не столько кино снимать, сколько проверять строительство «декораций». Хотя все же несколько «актеров» с собой захватила и несколько кадров в воскресенье сняла — ну, чисто для разминки. А просмотрев отснятое дома, я подумала, что прекрасно обойдусь и без Египта: все же на своей территории мне кино снимать куда как комфортнее. Хотя, по большому счету, я даже каких-то провокаций со стороны американцев не опасалась, ведь на самом деле меня наградили и на всю страну награждение показали не за мои великие заслуги (хотя заслуги мои, положа руку на сердце, и были грандиозными). Но на «закрытом ужине», который я устроила в своей студии во Дворце музыки имени меня, Владимир Ефимович мне прямо сказал:

— Елена, ты же сама прекрасно понимаешь, что тебя наградили с такой помпой вовсе не потому, что ты что-то особо выдающееся сделала. То есть мы твои заслуги умалять не хотим, но обычно в таких случаях людей награждают тихо — и ты права, на Героя Советского Союза ты точно нагероичила. Но мы просто показали всему миру, что СССР таких как ты ценит чрезвычайно высоко и дает им… тебе в смысле, куда как больше, чем любые буржуи предложить тебе смогут. А это заставит их, вместо того, чтобы нам всякие гадости придумывать, тратить время и силы лучших своих умов на то, чтобы придумать, чем бы тебя даже в подобных условиях соблазнить. И времени у них на это уйдет немало…

— Боюсь, что они быстро сообразят, что героическую меня уже им соблазнить не получится.

— Пока тебя там считают лишь гениальным деятелем искусств, этим будут заниматься тоже, скажем, искусствоведы, а у них с мозгами, как ты говоришь, довольно худо. Но хорошо с деньгами — а за деньги они под невыполнимую задачу заберут с опасных для нас направлений много очень хорошо подготовленных и тем для нас опасных спецов. Так что… а Звезду Героя Союза мы тебе вручим… когда сама захочешь, но уже закрытым постановлением.

— Ну, похожу пока, как голодранка, с одной Звездой. Я — человек открытый, мне закрытые постановления не по нраву.

— Гадина, ты!.. — не выдержал Леонид Ильич.

— Да, это я. Фамилиё моё такое. Мы же вроде серьезные вещи обсуждаем?

— Вот именно! А ты вечно со своими шуточками… и не поймешь, когда ты шутишь, а когда всерьез говоришь. Тьфу на тебя!

— Елена, — прервал негодование Брежнева Семичастный, — ты обещала что-то привезенное показать…

— Обещала, но не успела все на бумагу перенести. На следующей неделе только закончу, ближе к концу: все же других дел у меня тоже хватает.

— А может, ты все же оставишь школу?

— Ни в коем случае! Дети мне верят, и оставить их будет предательством. Да и все равно большую часть работы, которую вы мне приписываете, совсем другие люди выполняют.

— Ну да, конечно… ладно, поговорили — и хватит, давайте теперь своими делами займемся. И спасибо, Гадина, за концерт!

Насчет того, что у «творческой интеллигенции» с мозгами худо, я уже не раз руководителям страны говорила. И в этом меня было не переубедить: я знала об очень многих таких «интеллигентах», которые в надежде на богатство и знаменитость свалили из Союза и из России — и практически никто из них за границей даже не приблизился к тому уровню достатка, который имел на Родине. Потому что на границей они никому, кроме таких же колбасных эмигрантов, были в принципе неинтересны — но вот понять эту простую мысль они были просто не в состоянии. Как говорила моя бабушка (из первой моей жизни), нет мозгов — считай, калека, и именно такими калеками почти все они и были. Инвалидами умственного труда, как их уже моя мама называла. Но на них мне точно было плевать, я совсем другими делами занималась на пути к мировому господству. Но один человек сам по себе такого господства не завоюет, для завоевания нужно, чтобы этому человеку много других помогало — а вот мне с этим повезло. И прежде всего повезло с «новой семьей»: с бабулей Фиделией, с Васей… Особенно с Васей: он мне в начале мая позвонил и рассказал интересную историю о том, как ему удалось выполнить мою небольшую просьбу…

Когда Вася зашел в офис этого очень немолодого банкира, тот радостно приветствовал его вставанием:

— Мистер Гадин Бланко, очень рад, что вы нашли время меня навестить!

— Можете называть меня просто Бэзил.

— Тогда и вы зовите меня просто Рой. Бэзил, вы поговорили со своей племянницей?

— Да, но ее ваше предложение не заинтересовало. Но она попросила меня предложить вам кое-что иное, и я, собственно, и приехал, чтобы это с вами обсудить. Как вы знаете, она довольно творческая личность…

— Она — личность вообще гениальная, я слушаю ее музыку почти каждый вечер и не устаю получать от этого искреннее наслаждение. А вот ее фильмы… мне действительно жаль, что она не приняла мое предложение.

— Это естественно… для нее. На самом деле никто не знает, что она собирается делать, и никто даже не понимает, что она делает — до тех пор, пока она уже готовый продукт людям не предъявит. А сама она никому ничего не говорит, даже мне не рассказывает, что она хочет сотворить, только выставляет список необходимых ей вещей и людей. И поэтому… вы бы и сами отозвали свое предложение, познакомившись с методами ее… с методами того, что она называет работой. Но ее заинтересовали некоторые персонажи вашего брата, и она попросила меня договориться с вами о том, что племянница получит право использовать этих персонажей в своих произведениях.

— Она желает приобрести лицензии?

— Не очень… точнее… она рассматривает этих персонажей как один из возможных вариантов своей работы, большего я об этом рассказать не могу, потому что сам не знаю, как и зачем. Единственное, в чем я уверен, так это в том, что она, как и пообещала, таким использованием не оскорбит как либо вашего брата.

— Тогда, как я понимаю, мы должны будем обсудить финансовые условия такой лицензии…

— Именно так. Но опять вынужден предупредить: ее предложение — финальное и обсуждению не подлежит. Либо вы соглашаетесь, либо нет. А условия простые: она распоряжается тем, что создаст, полностью и без каких-либо лицензионных отчислений.

— Бэзил, вы же знаете: так в нашем бизнесе не делается.

— Раньше не делалось, но я не закончил. Она образами пользуется как хочет — с вышеозвученным ограничением на оскорбления и насмешки, но в описании своих работ указывает авторов образов. А за предоставление ей такого права «Бета Энтертейнмент» переводит за свой счет все ваши фильмы на видео кассеты и в каждом офисе всегда будут в наличии не меньше сотни таких кассет, и вы сами определите, какие будут входить в обязательный наличный минимум, а какие будут опциональны и предоставляться людям по запросам. Кроме того, перечисления вам составят по тридцать процентов выручки от проката, а не по двадцать, как для любых других кинокомпаний. И это касается как уже существующих фильмов, так и всех, которые вы сделаете в течение следующих двадцати лет. Посмотрите: мои бухгалтера составили предварительные расчеты возможных дополнительных прибылей вашей компании, думаю, они в разы перекроют любые возможные лицензионные отчисления.

— Да, цифры впечатляют, но их, конечно, мы сами пересчитаем. Впрочем. Уж что-что, а деньги у вас в «Бете» считать умеют, вряд ли результат получится существенно иным. Но вы действительно готовы переписать на кассеты всю нашу коллекцию?

— Честно говоря, лично я не готов, однако спорить с племянницей у меня желания не возникает.

— Хм… ваша племянница не только талантлива, но и умна. Но если речь идет о…

— Вот список заинтересовавших ее образов.

— Хм… несколько удивлен… но простому смертному мысли гения не понять. В принципе, я не возражаю, хотя и не совсем понимаю, зачем ей этот… не очень выгодный в финансовом плане…

— Лиз Тейлор над ней немного посмеялась, сказав, что ее корзинка с «Оскарами» не полна. И племянница решила к следующей церемонии попытаться выдвинуться и в новых для нее номинациях.

— Тогда понятно… а вы ей ни в чем не отказываете. Ну что же… вы ведь юрист, наверняка уже подготовили проект контракта?

— Именно так. Вот, посмотрите, и обратите внимание на пункт третий.

— Это вам тоже племянница посоветовала его включить в контракт?

— Нет, но ведь я, как вы и сами заметили, довольно грамотный юрист, а она просила меня все сделать как можно быстрее.

— И вам это удалось. Я предлагаю сейчас пойти пообедать, пока мои уже юристы внимательно тут все прочитают, и если у них не будет принципиальных возражений, после обеда мы поставим на бумаге свои подписи. И все равно жаль, что она не согласилась на наши предложения…

После Васиного звонка я, все бросив, полетела в Пхеньян. Очень удобно получилось в плане времени: суббота девятого был выходной, а по понедельникам у меня уроков не было — так что я успела слетать туда и вернуться. А успеть все в Пхеньяне сделать мне сильно помог Владимир Ефимович: он еще до моего вылета договорился о том, что товарищ Ким меня примет. Хотя и самому товарищу Киму встреча со мной сулила много радости: я привезла его работникам огромный заказ, причем очень неплохо оплачиваемый. Очень-очень неплохо: я предложила за секунду мультфильма платить корейцам от семидесяти до ста пятидесяти рублей (в среднем около сотни), причем рисовать и снимать фильм они должны были «из материала заказчика». А умелый аниматор за смену в состоянии нарисовать две секунды, а если еще работу правильно распределить, то группа из пяти художников и одного оператора за смену может заработать минимум полторы тысячи рублей, а если они постараются и кадры окажутся «попроще», то и до двух с половиной — и один оператор может до пяти таких групп за день обслужить, особо не напрягаясь.