Квинтус Номен – Золотко партии (страница 43)

Интересно, что очень непростую «вертушку» завод Орджоникидзе делал вообще в качестве отхода от производства какого-то реакторного оборудования ( от атомных реакторов). Точнее не отхода, а в качестве «попутной продукции»: я им парочку уникальных швейцарских станков привезла, но реакторов-то не очень много делалось, вот они станки в свободное время для этого и использовали. И вертушка получилась просто шикарной: там отдельным стробоскопом точность скорости вращения устанавливалась до десятой доли процента (а мотор запитывался от «моего» генератора плавающей частоты), давление алмазной иглы на пластинку было всего около четверти грамма, а качество звука было лучше, чем у кого-либо в мире (я имею в виду именно поступаемого с вертушки на усилители, хотя и усилки были полностью «на уровне»).

Изделие горьковчане хотели по простоте душевной назвать «Электроникой» с каким-то номером или даже «Волгой», но я им сказала, что особо выпендриваться не стоит и предложила название «Феникс» — и они со мной спорить не стали. Правда, выпускали «Фениксов» пока еще очень мало, по паре штук в сутки — но при цене в полторы тысячи рублей эти проигрыватели пользовались спросом весьма ограниченным. А когда производство только начиналось, Александр Николаевич думал, что их в СССР вообще никто покупать не будет и поэтому большую часть выпуска запланировал иностранцам продавать (и даже Внешторг соответствующие контракты подписал) — а теперь на меня давил, чтобы я как-то где-то еще станков прикупила, чтобы их делать тысяч по пять в год, или даже по десять. И я под эту «музыку» с французами и договорилась о закупке нового радиозавода. Что тоже вышло довольно смешным: французские изготовители тех же проигрывателей были категорически против появления нового конкурента, а вот станкостроители решили на вопли соотечественников начхать и контракт на поставку завода мало что подписали, так еще постарались его досрочно исполнить: привыкли уже, что Гадина много всякого закупает и предпочтение отдает тем, что мои хотелки быстрее удовлетворяет.

По этой же причине они и ограничения КОКОМ проигнорировали, точнее, их «хитро» обошли: в контракте параметры некоторых станков указывались сильно заниженными, но так как их завод «дерьма не производил», они поставили то, что мне и требовалось, только по документам станки были «более низкого класса». Но мне-то не бумажки нужны были, а уж как буржуи среди себя выворачиваться из ситуации будут, меня интересовало крайне мало. То есть вообще не интересовало пока, а вскоре даже теоретически интересовать не будет: наши отечественные станкостроители (не на заводах, а в очень непростых НИИ) мне сказали, что «если ваши системы числового управления будут работать так, как вы обещаете, то через пару лет по качеству станков мы уже почти всех в мире обгоним». И я даже сделала вид, что им поверила. То есть что некоторые станки буржуев превзойдут, я и не сомневалась, но вот делать «вообще все свое» было крайне накладно, строить новый завод чтобы выпускать в год пару станков явно бессмысленно, их проще и дешевле все же купить у тех, кто их уже делает. Пока проще, а вот немного погодя можно сделать так, что таким изготовителем будет уже советский завод… но это все же в не самой близкой перспективе проделать получится. А я на столь далекие перспективы все же не закладывалась… хотя с какой стороны на этот вопрос посмотреть: кое-где я на «перспективу» заложила столько, что аж самой страшно становилось. Но — приятно, под лозунгом «у меня на сердце радость: я кому-то сделал гадость». Я же Гадина, мне такое буквально на роду делать положено. Точнее, все же на совершеннолетии, чучелкой положено, а я просто исполняла чучелкино предназначение…

Кристофер Реберн и Джеймс Маллинсон сидели в офисе с очень унылыми физиономиями, и им было от чего впасть в уныние: пришлось отозвать из продажи только что выпущенный альбом и вместо ожидаемой выручки в сотню тысяч фунтов пришлось списать почти сорок тысяч. А еще придется списывать восемнадцать тысяч, истраченных на подготовку нового сингла — и ведущим продюсерам руководство компании «Decca» это вряд ли просто так спустит с рук. Поэтому, когда секретарь зашел в офис и доложил «эти пришли», Крис в очень простых выражениях высказался в том плане, куда визитерам следует отправиться, однако Джеймс его остановил:

— Пусть зайдут. Мне будет очень интересно взглянуть на их физиономии, когда они поймут, что мы их раскусили.

— Даже самое большое удовольствие от созерцания их физиономий не компенсирует наших убытков.

— Да, но юридический отдел уже подготовил регрессивные иски и они там выяснили, что мы получим с них все до пенни: у них есть кое-какое имущество и мы их гарантированно разденем до нитки, заодно и неполученную прибыль частично вернув. А если нам все же удастся с этими американцами договориться… ведь Тим-то в этом плане чист, и его можно будет все же использовать как мы задумали.

— Если удастся…

— Думаю, что все же получится: эти янки не дураки, они большую часть зарегистрированной их лейблом музыки продают третьим сторонам. Правда, забирая минимум двадцать процентов с выручки, но это все равно позволит нам очень неплохо заработать. Но и они получат очень много, причем вообще ничего не делая для этого, я подписание бумаги всерьез работой не считаю.

— Но договариваться придется не только с американцами, даже не так: сначала придется договариваться с этой русской девицей.

— Не думаю, что она сможет возразить, скорее всего ее даже спрашивать никто не станет. Я в принципе не верю в то, что эта девица может в день сочинять по пять и даже по десять песен, «Бета» ее скорее в качестве ширмы использует для очень большой команды композиторов.

— Джеймс, ты заблуждаешься, эта девица — может. Может и пять песен сочинить, и гораздо больше, если ей надо будет. И я уже не говорю о том, как она фильмы снимает — а об этом уже легенды ходят. А что касается музыки — я был на ее концерте в Альберт–холле и сам видел, как она музыку сочиняет буквально на лету. Именно сочиняет, а ее детский оркестр умудряется сразу то, что она сочинила, исполнить. Я специально узнавал у русских, точнее у специалистов по России и там уж точно никто не сомневается в ее способностях. Ведь ей советские коммунисты платят миллионы каждый месяц, а их «Мелодия» больше половины пластинок с ее произведениями издает! Она вообще чокнутый гений… но американской компанией руководит все же ее родной дядя, так что если попробовать договориться через него…

Он не договорил: дверь открылась и секретарь впустил двух молодых людей. Лица визитеров были очень довольными, а один их них держал в руке бобину с пленкой:

— Мы подготовили демонстрационную версию всех остальных арий, надеюсь, вам они понравятся.

— Я в этом уже уверен, даже больше скажу: они меня привели в восторг. А вот все дальнейшее к вам, Тим, не относится, так что можете мои слова пропустить мимо ушей. А я перейду сразу к сути: с глубоким прискорбием вынужден констатировать, что «Бета Энтертейнмент» подала на Декку в суд за плагиат: «Any Dream Will Do», точнее, музыка этой песни была официально зарегистрирована в комитете по авторским правам Советской России еще осенью шестьдесят шестого, а в шестьдесят седьмом пластинку с музыкой ограниченным тиражом выпустила Свердловская студия звукозаписи. Мы бы даже не выдвигали к вам претензий: вы теоретически могли ее услышать где-то и, сами того не осознавая, просто повторить столь приятную мелодию. Такое бывает, особенно, если композитор не осознал, что и где он услышал. Но теперь мы уже отпечатали тираж нового альбома и изрядно потратились на подготовку сингла — и вдруг выясняется, что вся эта музыка не просто где-то зарегистрирована, но и в начале октября выпущена на пластинках! В Советском Союзе выпущена…

— Но я же ее еще в июне написал…

— Верно, однако сама музыка была создана еще в начале весны, а с мая месяца сразу несколько ведущих советских поэтов сочиняли для нее слова. Нам удалось получить — от «Беты» — изготовленные в мае для поэтов диски с записью одной музыки, без слов — и у нас теперь нет ни малейших сомнений, что русская опера под названием «Вася Пупкин в колхозе», написанная мисс Гадиной, по каким-то таинственным причинам полностью повторена в том, что вы нам пытались подсунуть!

— Но я никогда…

— Мистер! Наш юридический отдел уже подготовил регрессивный иск, поскольку юристы компании не сомневаются, что дело «Бета» выиграет. Вы можете, чтобы избежать судебного процесса, просто вернуть нам потраченные деньги в размере восьмидесяти двух тысяч фунтов, а если суд все же состоится, то вам придется оплатить и все судебные издержки — а мы нашим юристам платим достаточно, чтобы такие дела не проигрывать. Я некоторым образом уважаю вашу любовь к русским пионерским и комсомольским песням, но бизнес есть бизнес… вот, ознакомьтесь с договором об урегулировании спора. И жду вас с ответом завтра, а чтобы вам лучше и быстрее думалось, я вам даю еще и русский альбом с «Васей Пупкиным». И надеюсь, что завтра в полдень мы с вами встретимся еще раз… в последний раз. А вы, Тим, останьтесь, есть разговор. Если у нас получится с этой русской аргентинкой договориться… а вас, мистер, я больше не задерживаю. Не забудьте захватить экземпляр договора… и альбом тоже все же захватите, он вам точно пригодится…