Квинтус Номен – Золотко партии (страница 42)

И тем более не возникало желания со мной бодаться у руководства предприятий. Потому что у предприятий именно с моей подачи появилось много новых и интересных возможностей по улучшению жизни своих работников, что особенно важным оказалось после шестьдесят шестого года. Потому что хотя правительство под руководством Шелепина после Ташкентского землетрясения и не стало пороть горячку, снимая всех строителей в стране со строительства запланированного жилья и отправляя их на «помощь пострадавшим жителям республики», все же некоторые строительные программы были сильно сокращены или даже «передвинуты вправо» лет так на несколько, а в городе, хотя довольно большая программа такого строительства и отменилась, вместо ранее запланированного жилья силами стройтрестов начали строить свое, «хозспособом», силами собственных отделов капстроительства. Точнее, когда на новой выделенной под жилое строительство территории руководство страны решило «пока поставить устаревшие блочные пятиэтажки», я устроила истерику у товарища Шелепина, и он, плюнув, мне сказал «ну и делай что хочешь, но за свой счет» — а я взяла и согласилась. Понятно, что дома за свой счет я выстроить все же не могла, но как раз средства у предприятий все же какие-то были, не было проблем с цементом и арматурой — а МАРХИсты, когда для меня дома проектировали, проекты сделали все же «гибкими», и их можно было воплотить не только в виде пятиэтажек. Ведь и в пятиэтажках этого проекта лифты требовались, а тому же Клинскому заводу было практически безразлично, делать лифт на пять этажей или на девять — и вот такие девятиэтажки и начали в городе ставить вместо несостоявшихся двенадцатиэтажных домов. По высоте они получались такими же, все же и потолки были заметно выше, и межэтажные перекрытия с «толстой» звукоизоляцией место отжирали — зато квартиры в них получались куда как лучше тех, что ранее в стране проектировались. Самая маленькая «двушка» в доме получалась общей площадью за шестьдесят метров, а «трехи» начинались вообще с восьмидесяти, так что новоселы были в восторге. Ну а чтобы побыстрее повосторгаться, рабочие завода с огромным энтузиазмом принимали участие в субботниках, на которых таскали кирпичи, помогали отделочникам и выполняли кучу вспомогательных работ (бесплатно), так что для предприятий такие квартиры выходили не дороже, чем в «блочной хрущобе» квартира малогабаритная. То есть дороже все же, просто я «сразу вычитала» из сметы фигову тучу позиций, которые как раз «за мой счет» и закрывались. Например, всю сантехнику на стройки везли из Испании…

Да, Испанией правил откровенный фашист Франсиско Франко, но как раз сантехнику испанцы делали очень хорошую и довольно недорогую, а с той же Аргентиной у каудильо отношения были, скажем, не самыми плохими. А так как с экономикой у него была полная задница, то испанское руководство усиленно делало вид, что всю эту продукцию они отгружают именно в Аргентину — ну а в СССР она как раз в качестве «аргентинской» и приходила и все были счастливы. Не совсем все же все, мне лично Леонид Ильич много по поводу испанских поставок интересных слов высказал, но я его слова проигнорировала. Точнее, постаралась донести до него свою позицию и, хотя, думаю, он со мной не согласился, мы разошлись, так друг другу в морду и не плюнув:

— Леонид Ильич, сейчас страна с трудом восстанавливает разрушенное тем же землетрясением, и мы просто права не имеем отказываться от любых мирных способов проблему решить в самые сжатые сроки.

— Но ты же закупаешь сантехнику у фашистов! Тебе самой-то не стыдно мне такое говорить?

— Стыдно. Но стыд глаза не ест, так что я потреплю. Тем более, что закупки в Испании не я веду, а бабуля, а она сантехнику покупает во-первых лучшую в Европе, а во-вторых еще и самую дешевую: с Испанией никто особо торговать не хочет, она готова поэтому продукцию очень дешево отдавать. А товарищ Сталин, между прочим, даже с немецкими национал-социалистами торговал, пока стране это было выгодно, а я чем хуже?

— Чем ты хуже товарища Сталина? Ты это всерьез спрашиваешь⁈

— Это был риторический вопрос: Сталин был старый и рябой, а я молодая и красивая, то есть объективно лучше него. Зато в городе у нас за год пара тысяч семей отпразднует новоселье в новых и очень качественных домах, и можете мне поверить: им вообще на… плевать, что в квартирах стоят фашистские унитазы. Они даже с большим удовольствием в них гадить будут, демонстрируя тем самым преимущества социализма над фашизмом.

— Ну да, и будут думать, что Советский Союз им даже унитазы поставить нормальные не в состоянии… И что мне теперь с тобой делать?

— Вообще или в частности? Вообще вам нужно просто мною восхищаться, а в частности вам стоит сказать «хрен с тобой, золотая рыбка, делай что хочешь, только не звони об этом на всех перекрестках». А народ будет думать, что Советский Союз все силы прилагает для улучшения жизни народа, даже из такой далекой Аргентины сортиры возит, лишь бы побыстрее у нас наступило благорастворение в воздусях.

— Ты это, говори да не… Хрен с тобой, золотая рыбка, иди отсюда. В смысле, плыви себе с миром, так вроде?

— Нет, не так, вы, наверное, в школе литературу прогуливали. Правильно будет так: ступай себе в синее море, гуляй там себе на просторе.

— Ну ты и Гадина… училка из тебя так и прет. Но ты же вроде не литературу преподаешь, а музыку, откуда…

— Я еще и книжки пишу, а их без знания литературы писать невозможно. То есть возможно писать тот отстой, который Союз писателей выдает, но я-то конфетки из дерьма людям подсовывать не собираюсь!

— Насчет Союза… писателей в смысле, ты с Александром Николаевичем поговори, есть у него некоторые идеи, которые тебе все же, думаю, понравятся.

— А вам так важно, чтобы они мне понравились?

— Конечно, ведь если они тебе понравятся, ты с нами меньше собачиться будешь и даже, допускаю, сможешь бабушку свою уговорить купить нам что-то очень нужное. Или через своих одноклассниц что-то полезное для нас у буржуев украдешь. Не то, что сама захочешь, а что стране очень нужно будет…

Разговор этот еще в шестьдесят седьмом состоялся, а теперь в городе у нас строительство жилья вдвое против прежнего расширилось — и на предприятиях руководство было в курсе, что оно в большой степени мною и было инициировано. Да, мой вклад был невелик: сантехника, плитка отделочная тоже, разные прочие мелочи вроде германской электроарматуры — но без этих мелочей дома-то всяко выстроить не получается. А еще я притаскивала медные провода (на этот раз на самом деле аргентинские, правда, сделанные из покупной боливийской меди), и в квартирах теперь электропроводка ставилась в расчете на электрочайники, электроплиты, микроволновки и даже на потенциальные пока еще кондиционеры. Ну а то, что пока электричества на все это в стране не хватало, было проблемой временной: «первичной энергии» стало много, а произвести из того же газа электричество было несложно. Правда, на это тоже времени требовалось немало, но процесс шел «по нарастающей» и я надеялась, что в очень обозримом будущем электричества на все уже хватит. Причем не только и не столько в квартирах.

Электричества требовалось очень много для совершенно других вещей: во Фрязино как раз в августе сумели изготовить ту простенькую микросхемку, которую я им в клювике принесла. Точнее, в клювике я принесла сразу несколько микросхем: Z-80 и почти всю необходимую для процессора «обвязку», включая сопроцессор, и принесла их под трехмикронную топологическую базу. То есть я и под микронную тоже принесла, но вот с микронными технологиями у меня было никак, я в прошлой жизни их даже издали не видела — а вот трехмикронную в институте проходила. Мимо, конечно, проходила, но с памятью, которая «визуально воспроизводит» все, что я хотя бы краем глаза могла увидеть, «мимость» была вообще не важна, и фрязинцы получили «разведданные» в объеме достаточном, чтобы их за год воплотить в железо. А я тем временем под этот процессор разработала (уже самостоятельно и практически с нуля) и забавный комп для станков с ЧПУ. Самый что ни на есть кондовый — но пока что в мире и на этот ничего даже близко похожего не было, а чтобы такие компы выпускались серийно, я закупила (у французов) новенький радиозавод. И французы мне никаких рестрикций не выставили, хотя некоторое оборудование там было возможно под ограничения КОКОМ подвести. Но раз Гадина хочет выпускать высококачественные проигрыватели за бешеные деньги, то пусть выпускает…

А высококачественные проигрыватели уже в СССР выпускаться начали: в Горьком их делали сразу три завода «от оборонки», причем «совместно делали»: один завод производил «механику», другой — «электронику», а на третьем заводе делались шикарные акустические колонки. Вот интересно: динамики в СССР делались высочайшего качества, думаю, что некоторые уже были лучшими в мире — а вот нормальных колонок еще очень долго (в моей прошлой жизни) Союз сделать не мог. Не потому не мог, что не мог, а потому что ими просто никто не занимался — а теперь (когда я заводам закупила очень непростое импортное оборудование и пообещала за разработку заплатить живыми деньгами) занялись и сделали.