Квинтус Номен – Золотко партии (страница 30)
— Не вопрос: взять ту же нефть. На мировом рынке она стоит ссущие копейки…
— Какие копейки? — не поверил своим ушам Александр Николаевич.
— Ну, которые писают. То есть облегчаются… и вы за эти самые копейки отправляете за границы миллионы нефти! Спрашивается вопрос: какого рожна? Ведь если просто вложить потраченные на перевозку нефти деньги в строительство химзаводов, которые будут делать пластмассу и из нее штамповать видеокассеты, выгоды получится в разы больше!
— Но деньги нужно вложить, а за нефть мы сразу деньги получаем, — ответил Александр Николаевич, вытирая рукавом слезы. — к тому же нефти у нас уже много, тот же Самотлор…
— Если из Самотлора по сто миллионов тонн в год качать, то даже там через тридцать лет нефти не останется. Как вы, не знаю, а я собираюсь все же подольше пожить. К тому же, если нефть быстро качать, то уже лет через пятнадцать месторождение испоганят так, что две трети запасов станут неизвлекаемыми — а оно нам нужно? Вы лучше мою корысть поддерживайте, я за сотрясение воздуха вам больше денег принесу, чем вы за нефть получить сможете.
— Так уж и больше…
— Именно так. Я сейчас вот уже второй месяц буржуям выдаю по два десятка песен в сутки, к сегодняшнему дню во Франции почти десять процентов эфирного времени — это если по всем радиостанциям страны считать — моя музыка транслируется. В Германии поменьше, процентов шесть, а в США… Вася сказал, что ему пришлось новый департамент в своей «Бете» организовывать только для продаж моей музыки. В процентах он не считал, но по прикидкам в следующем году я за это самое сотрясение около миллиарда баксов получу. А мало будет — так я еще и книжек понапишу…
— Ну, с книжек ты особенно…
— Уже третья книжка у меня в Штатах преодолела миллионный рубеж по тиражу — а там ведь и сто тысяч считается бестселлером! А на такие книжки права тут же покупают кинокомпании, чтобы фильмы по ним снять — а там уже роялти будут куда как больше. Я только за экранизацию Вонючки уже больше пяти миллионов долларов получила…
— Какой вонючки?
— Это псевдоним такой Мария Пуцоленте, в переводе как раз Маша Вонючка.
— Ну ты и псевдонимы выбираешь!
— Какие книжки, такие и псевдонимы. Это про гангстеров, как мелкий гаденыш, убивая всех направо и налево, становится главарем мафии. Надеюсь, благодаря книжке бандитов в США станет побольше, нам они гадить будут поменьше… я еще две книжки Вонбчки уже написала, одна уже там печатается…
— Ты страшная женщина!
— Гадина я, фамилиё моё такое. Если янки нравится жрать дерьмо, то я не против: пусть жрут, лишь бы мне деньги за это платили, а я уж найду куда их пристроить.
— Ладно, закончим твое творчество обсуждать. С медалью и орденом что делать?
— Я бы сказала что, так вы обидитесь. Поэтому ничего делать не надо. В смысле с медалью, а вот парочку новых заводов… бабуля у шведов интересный завод купила мебельный, но одного стране будет маловато, так что она вместе со всеми чертежами его оборудования скоро пришлет.
— Я бы сказал, куда эти чертежи…
— А Вася сейчас закупает оборудование завода, на котором можно будет такие же мебельные заводы выпускать. И если этот завод поставить где-нибудь в Красноярске…
— У тебя просто мания какая-то: то автозавод хотела в Новосибирске поставить, теперь этот в Красноярске. Тебе что, а Европейской части места мало?
— Мало. Точнее, в Красноярске людей маловато потому что там им работы настоящей нет. А вы здесь пару швейных фабрик закроете, людей в Красноярск на новый завод заманите…
— А селить из там в палатках будем?
— Я, Александр Николаевич, планы партии и народа очень внимательно читала. И насчет роста строительства жилья главу запомнила. Так вот: там нет ни слова о том, что новое жилье будет строиться исключительно в Москве и Ленинграде. А если учесть, что в Москву мне уже соваться противно, так как вокруг просто толпы народу шастают и локтями толкаются…
— Ага, прямо в твоем лимузине они тебя и толкают!
Вы не поверите: от машины до хотя бы репетиционного зала приходится мне ножками топать! Так что пока непосредственно в здания эстакады для автомобилей не выстроят…
— Знаешь ты кто?
— Знаю, я — Гадина. У меня так в паспорте написано.
— Очень верно написано. Кстати, тут заключение пришло по бумагам, что твоя бабуля тебе из Калифорнии прислала. Не посмотришь? А то там кое-какое оборудование было бы неплохо за границей прикупить, а нам его точно ни за какие коврижки не продадут.
Мировое господство я решила завоевывать по кусочкам, и по части музыки в Заокеании процесс шел довольно успешно. Пока еще миллионов все это не приносило, но и убытков от выпуска в мир по десятку песен в сутки не наблюдалось. А вот рынок видеомагнмитофонов уже заметно проседать начал, и, чтобы его подтолкнуть, пришлось на рождественской распродаже цену агрегата снизить до тысячи семисот долларов. Да и объемы выручки с проката упали (правда, в пересчете на видак): как раз к Рождеству американскому средняя выручка прокатчиков сократилась до примерно пятидесяти пяти центов на магнитофоновладельца в сутки. А вот продажи кассет внезапно резко выросли, причем больше всего теперь покупалось кассет производства Казанского завода, на час записи (пока что в Казани не отработали техпроцесс по производству достаточно тонкой пленки). И как раз казанских кассет в Штатах теперь продавалось больше, чем по миллиону в месяц, и они со свистом уходили по четыре с лишним доллара за штуку, причем их покупали коробками по двести штук. Потому что наконец-то американским мафиози пришла в голову идея торговать порнухой, и тут уже даже за право закупки стычки среди мафиози начались. Впрочем, офисов «Блокбастера» эти разборки не коснулись: Вася как-то смог довести до бандитов, что если офис хотя бы немного из-за их разборок пострадает, то компания его просто закроет и товар они уже на месте закупить не смогут.
Но чистая выручка «Блокбастера» опять все же увеличилась, и я предложила Васе подумать о новом бизнесе, на этот раз уже телевизионном. Ради этого предложения я лично на Рождество к нему слетала, и слетала не напрасно: я сначала ему очень долго объясняла, что никакие телестанции ему покупать нужно не будет, потому что у него уже целая «телевизионная сеть» под рукой имеется. Причем такая, что любые телекорпорации обзавидуются: у «Блокбастера» прайм-тайм вообще круглосуточно идет. А какой-то его мелкий клерк (аспирант из Корнелла, которого Вася на подработку взял) предложил, как ему показалось, «блестящую идею»: кассеты с записями фильмов без телерекламы сдавать напрокат с небольшой наценкой — или с рекламой, но со скидкой. Вася его обсмеял, а с Нового года «Блокбастер» запустил новую рекламную кампанию под лозунгом «мы не крадем ваше время, показывая за ваши же деньги ненужную вам рекламу». И такая реклама даже частично сработала, выручка «с магнитофона» снова немножко подросла. А вот рекламный бюджет «Блокбастера» сразу вырос втрое — то есть не то, чтобы компания больше на рекламу тралила, а она больше стала получать денег от рекламодателей. Потому что «моя идея» была проста как три копейки: самим снимать ситкомы и в нее помещать «контекстную рекламу». Я Васе «по памяти» сращу с десяток ситкомовских сюжетов подкинула, для которых актеров модно было набирать хоть в студенческих любительских театральных кружках, хоть вообще под мостом среди безработных. И первый выпуск «творения» вышел уже в самом начале января, а за месяц только по первому сюжету пять «эпизодов» отсняли. И их в прокате пускали дешевле (киностудиям-то роялти тут отдавать не приходилось), а выручка с них оказывалась даже больше — в том числе и потому, что их брали чаще.
Так что в Новый шестьдесят девятый год я вступила, полная радостных предчувствий. Потому что в прошедшем вообще никаких гадостей, о которых я помнила, не произошло. Да, мир поменялся, и пока вроде как в лучшую сторону. Да и кусочек мирового господства отъесть уже получилось — а вот как с этим господством будет дальше, было понятно не очень. Потому что я решила вступить на тропу, по которой еще не ступала нога человека. То есть кто-то уже вроде там и наследил, но настолько неотчетливо, что и внимания на это модно было не обращать — а я уж наступлю так наступлю. И мой след там останется в веках! Или, как минимум, еще годик-другой продержится…
Глава 12
КПД лампочки накаливания составляет что-то около шести процентов, а у люминесцентной — уже в районе двенадцати. Казалось бы: вот она, выгода прямая! И тот энтузазизьм, с которым люминесцентные лампы внедряли (по счастью, в основном все же в производственных и общественных помещениях), вроде как показывал, что руководители страны на этакую экономию клюнули. Но простого советского руководителя каждый мелкий жулик обмануть может, так как не были эти руководителями специалистами по всем вопросам. Например, не были они специалистами по люминесцентным лампам.
А ведь давно известно: чтобы человека было легко обмануть, ему нужно сообщать исключительно правду и ничего, кроме правды. Но не всю правду — а с этими лампочками жулики от электрической промышленности умолчали о нескольких мелких деталях. И первая заключалась в том…
Лампочка накаливания ведь как работает? По проволочинке течет ток и проволочинка нагревается. А от нагрева ее сопротивление быстро увеличивается — и когда лампочка уже вовсю светит, ее сопротивление становится таким большим, что ток через нее уже не увеличивается и лампочка не перегорает. Простая физика тут стоит на страже интересов потребителя, и эта физика — молодец! А вот с лампами люминестцентными (суть — газоразрядными) картина строго противоположная. Чтобы газ внутри засветился, его нужно ионизировать, но чем ярче этот газ внутри лампы светится, чем больше он ионизируется– и тем меньше получается его сопротивление. И получается картинка в принципе неприглядная: чем больше ток, тем меньше сопротивление, а чем оно меньше, тем сильнее вырастает ток. Так что если такую лампочку просто в сеть включить, то она вообще короткое замыкание устроит (да еще при этом и взорвется). Но люди-то — народ хитрый, и они придумали ограничитель тока, который сам уже «работает в обратом направлении», то есть чем больше через него ток течет, тем сильнее он этот ток ограничивает. Примитивный ограничитель, простой индукционный дроссель эти хитромудные изобретатели поставили. Но у дросселя тоже есть свои приятные свойства, и первое заключается в том, что он жужжит противно. Не потому, что его сердечник, из кучи стальных пластин сделанный, кто-то поленился потуже затянуть, а из-за того, что сталь под воздействием переменного тока переменно меняет свои размеры. Магнитострикция это называется, и от нее никуда не убечь, потому что это тоже физика, а физику обмануть низзя!