Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 49)
Ладно, у меня все-таки других дел хватало, так что даже уход за курами я поручил «младшим школьникам». А сам отправился — по свежевырубленной дороге — в Пирогово. Пешком отправился: я на лошади верхом ездить пока не выучился, некогда было — а по вырубке на телеге проехать пока еще возможности не было. Но когда не приходится продираться сквозь лесные заросли с колючками, много времени такая дорога не занимает. А на следующий день «с группой товарищей» я отправился вниз по Клязьме: товарищи заранее туда (и по той же дороге) перетащили три не самых маленьких челнока и в сторону Щелково мы отплыли группой в составе двенадцати человек. И группа была прекрасно для предстоящих дел экипирована: у каждого был «острый» топор, а еще народ с собой вез шесть стальных лопат (я их сам зимой отковал), парочку кирок и несколько молотков и пробойников. И небольшую вязанку березовых клиньев, необходимых, чтобы от доломитовых глыб подъемные куски отбивать. А так как на самом деле все это было относительно недалеко, то уже вечером меня обратно в Пирогово на лодке доставили, и оттуда я снова домой пешкодралом направился (в сопровождении еще шести парней). Меня теперь везде небольшая группа товарищей сопровождала, и я, откровенно говоря, даже не совсем понимал: они меня так охраняют или следят, чтобы никуда не сбежал. Но, скорее всего, версия с охраной была больше на правду похожа: все же тут уже точно знали, что я занимаюсь уходом за котиками, а все остальное я просто со скуки делаю — а раз котики остались дома…
Домой мы вернулись уже затемно, и — что меня в очередной раз порадовало — никто из сопровождающих меня парней так и не спросил, где я разжился фонариком и можно ли и им что-то такое заполучить. Ясно же: эта штука мне дана для ухода за котиками, а людям такую иметь не положено. То есть тем, кто за котиками не ухаживает — а пока все котики жили только со мной. Все пятеро: кроме Таффимай Металлумай и Тимофея Павловича у меня теперь жил рыжий, весь в мать, Рыжик, дымчато-серый с белым воротником и белым пузиком Пушок и темно-серая в полоску Мурка. Но я начал подозревать, что скоро котиков у меня станет больше… впрочем, Таффи теперь благосклонно принимала корм и из рук «местного подрастающего поколения», так что летом я уже спокойно отправился на юга. Недалеко отправился, для начала только в район Тулы: я там точно знал, где копать нужно чтобы с рудой в обозримом будущем проблемы все закончились. И со мной народу отправилось в общем-то немного, человек пятьдесят — все крепкие мужики, исключительно сильно мотивированные на великие трудовые свершения. И свершения свершились: народ до руды докопался (там и копать-то было совсем чуток, метра на два в глубину), руды сколько-то добыл. А тем временем другая команда построила небольшую «железную» печку, угольков нажгли… меха с собой притащили. И я показал, как уже из «ископаемой» руды можно быстро и просто получить вожделенное железо. Причем получить сразу уже много — если, конечно, понастроить много таких же «железных» печек и народу к ним толпу приставить. Или выстроить небольшую домну, рядом поставить печку уже «стальную»… к ним тоже операторов обученных поставить. Которым потребуется и жилье, и прокорм, и вся «социальная инфраструктура» с магазинами, детскими садами и больницами с театрами… то есть я пока ограничился жильем и складами провизии. Но и это все еще выстроить требовалось, так что когда я поехал обратно домой, на указанное мною место прибыло еще пара сотен работяг.
И вот они уже до «точки назначения» добирались иначе, чем я: от Оки до Упы за проведенный мною без малого месяц люди прорубили дорогу, по которой можно было даже в телеге проехать. Причем ее люди явно рубили в расчете на то, что я им покажу что-то, требующее массовых перевозок, а то, что от места, где дорога к Упе подходила, нужно было еще километров тридцать, даже больше, по реке проплыть, было и не особо уже важно: на Упу с Оки как-то перетащили две довольно больших лодьи, ну и лодок маленьких тоже поднатаскали. А может, лодки и на месте наделать успели: хотя лодки были именно долбленками, у народа уже появились забавные инструменты, позволяющие бревно нужным образом выдолбить.
Ну а дома меня ждали три радости, точнее, третья случилась на следующий день после моего возвращения: у Таффи еще четыре котенка родилось. Вторая радость была попроще: из четырех вылупившихся цыплят три оказались курочками, а по словам приехавших ко мне «чабанов» (оба оказались мальчишками лет по тринадцать-четырнадцать) все мои овцы были беременными и зимой нужно будет готовиться к резкому увеличению стада. Ну а первая радость… Из Щелково притащили доломитовых блоков столько, что их хватить должно было на десяток моих доменных печей…
Впрочем, внимательный осмотр показал, что две трети доставленных камешков были не доломитовыми, а известняковыми, и это навело меня на определенные мысли. Но мысли я отложил (на следующий год) и приступил к замене футеровки моей доменной печки. Хреновой, для непрерывной работы не годной — но все же чугун в ней плавить было можно, а у меня на чугун (и чугунные изделия) уже сформировались очень агрессивные планы. Потому что недостаток соли я чувствовал буквально пятой точкой, а где еще можно столь ценным (и очень пока дефицитным) продуктом разжиться, я себе представлял с большим трудом. То есть представлял-то я это очень хорошо, а вот как мои преставления «реализовать на практике», представлял пока довольно паршиво. Определенные идеи у меня уже сформировались, но чтобы приблизиться к их осуществлении., мне нужен был чугун. И сталь, а лучше всего бронза…
Домну я доработал к началу сентября, и до снега удалось в ней провести еще четыре плавки: все сырье было заготовлено в количестве более чем достаточном. Так что теперь у кузнецов было с чем упорно поработать всю предстоящую зиму — а я опять приступил к обучению детей. Пользы от такого обучения было много: первые два «выпуска» моей «школы» все же провели «всеобщую перепись», правда, не по всей территории этой странной цивилизации, а примерно на ее трети — но меня и такие результаты изрядно удивили. Сильно удивили: если глянуть на карту, то получалось, что в Московской, Тульской, большей части Рязанской и Владимирской областей, а так же примерно на половинках Калужской и Смоленской областей народу (только взрослых «семейных») проживало сильно за триста пятьдесят тысяч человек. И при некоторой экстраполяции у меня выходило, что тут всего людей точно было под миллион человек…
Насчет миллиона утверждать не берусь, но только в будущую Тулу перебралось (по «мирной мобилизации») порядка пары тысяч человек. Которые уже приступили к добыче руды (и руду эту уже начали и ко мне на «металлургический завод» возить). Но меня не только люди порадовали: оказывается, тут и гужевой транспорт можно очень быстро наладить: на «посчитанных» взрослых лошадок было зарегистрировано чуть больше полутора сотен тысяч, и в большинстве деревень народ, вплотную ознакомившись с хомутами (и перевозимыми охомутанными лошадками телегами) решил весь приплод лошадиный оставить как раз «на тягло» — а это, по предварительным прикидкам, увеличит поголовье в следующему году еще на сотню тысяч голов. Да, головенки эти еще слабосильные: мелкие тут были лошадки, но они «массой возьмут». И, опять же, «железом»: свои поля я пахать в этом году не стал, так как корни деревьев там еще не перегнили — но вот землю на «старых» полях в Чермянке я перепахал, как раз с помощью лошадей — и народу «новая технология» понравилась. Ведь на этих полях только хлеб не сеяли, а просо после пахоты выросло более чем неплохо, да и прочие культуры «не посрамили», а уж про урожай гороха и говорить было смешно. В смысле, когда люди друг другу о них рассказывали, то смеялись от радости: горох-то в высоту чуть ли не вдвое прежнего поднялся, а урожай вообще втрое вырос. И, думаю, чуть ли не половина выплавленной осенью стали уйдет на изготовление плугов. Тоже хреновеньких, но уж всяко лучше всего, ныне людям известного…
Очередной «съезд советов» собрал у меня уже человек пятьдесят, и мы уже всерьез начали составлять планы по созданию южных оборонительных рубежей. Вынужденно начали их составлять: нападения кочевников за год участились чуть ли не вдвое. Правда, ущерба они нанесли меньше, чем в прошлом году, просто потому, что на юг все эти старейшины отправили очень много «новых» луков и немало «стрел новой конструкции». А так как пока что все стычки происходили в лесах (хотя и не таких дремучих, как возле моего дома), то у «наших» было хоть и не очень сильное, но «тактическое преимущество»: кочевники даже в лес ломились на лошадях, а в лесу лошадь быстро скакать не может. Ну а «наши», лес хорошо знающие, просто устраивали засады на агрессоров и успевали их изрядно проредить до того, как те вообще понимали, откуда их убивают. Но так происходило лишь тогда, когда кочевников вовремя замечали, а это все же далеко не всегда случалось, так что народ занялся выдумыванием более эффективных способов защиты.
А я, уточнив, что «на юге» леса на самом деле не такие дремучие и лужаек с полянками там уже немало, предложил испытанный (еще Иваном Грозным, если не ошибаюсь) способ создания оборонительных рубежей. И аргументировал свои предложения «арифметическими выкладками», правда, боюсь, арифметику хорошо если один из десятка собравшихся понял. Но даже без арифметики общую картину «светлого будущего» старейшины осознать смогли и в конце задали мне только один вопрос: