Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 48)

Но самое главное, что я узнал — овцам можно не строить теплые овечники, им достаточно сарая без одной стены с крышей, через которую не капает, и там подстилку из простой соломы им устроить. Так что шансы на то, что полученное мною стадо получится до лета сохранить, были достаточно высокими. Именно до лета: Клима пообещал, что к следующему лету он договорится, чтобы ко мне прислали с юга как раз чабанов парочку.

С курами было проще: я точно знал, как за ними ухаживать. Давно знал, но это как на велосипеде ездить: один раз научился — и всю жизнь уметь будешь. Вот только «подарочек» мне достался, я бы сказал, несколько странноватый: мне подарили трех петухов и одну-единственную курицу. Молодых, но уже, я бы сказал, «задорных» — и я слишком хорошо знал, что из этого выйдет если петухов не изолировать друг от друга. Но это большой проблемой не стало: я тем мужикам, которые у меня решили поселиться, сказал — и они выстроили возле своих домов пристройки-курятники, в которых я соорудил что-то вроде печек-голландок. То есть я успел только одну печку поставить, остальные мужики сами слепили: меня они просто со стройки прогнали. И не потому, что они решили меня «поберечь», а наоборот сделали все, чтобы мне даже вздохнуть было некогда. Народ из десятка, наверное, ближайших деревень «все бросил» и набрал болотной руды огромную кучу, угля нажег столько, что его на полгода отопления всех домов в моем уже не самом мелком поселке хватит. И только что пинками меня к металлургическим печам не загонял…

Ну что, до зимы я успел еще два раза печи прогнать, а если считать и день, когда снег уже выпал, то три, только на третий раз я просто чугуна наплавил и наделал из него кучу обычных чушек, которые предполагал потом в вагранке переплавить на сковородки и чугунки. И тихо порадовался тому, что после последней плавки и руда вся закончилась, и уголь почти весь уже истратился. Потому что устал ну очень сильно — зато теперь кузнецам было с чем поработать. Уже во время второй плавки немного «переосмыслил» вопрос отливки стали и в результате у меня получилась не здоровенная толстая железяка, а много-много маленьких железочек. Примерно по пуду весом, да и их нужно было еще как-то от той балки, которая в «ручье» застыла, отломать — но это было сделать куда как проще, чем отрубать зубилами от раскаленной до красна пятнадцатисантиметровой стальной палки куски для использования их в кузнице. Но кузнецы и «первую сталь» рубили: она почему-то у меня получилась самой хорошей. Вторая плавка выдала что-то очень близкое к гвоздевой стали (и я не расстроился: гвозди в народном хозяйстве тоже нужны, особенно чтобы лошадей подковывать). Вероятно, я просто чугун в своем «недомартене» сильно передержал и углерода слишком много выгореть успело. А в третьей, понятное дело, я слишком уж поспешил, и получилась у меня скорее не сталь, а что-то вроде «ковкого чугуна». Правда, не совсем я уж и поспешил, просто у меня полностью прогорела одна из железных труб, по которым воздух в печку подавался, предварительно в отдельной топке нагреваясь — и «процесс пришлось завершить досрочно». Но и из этой то ли стали недоделанной, то ли недопереплавленного чугуна край лезвия для железного топора получался на самом деле очень прочный — и деревья топорами с таким лезвием рубить было отлично, но вот все же при ударе по, скажем, камню это лезвие просто трескалось. Однако народ и таким топорам радовался, все же они от обычных железных в плане качества отличались очень даже заметно.

Меня все равно местные очень хотели подвигнуть на новые достижения в металлургии: оказывается, что в деревнях и более дальних и руды запасли немало, и угля запасли — но я «своим» металлургам просто показал, во что превратилась после четырех плавок домна (во что они изнутри превратилась) и объяснил, что в следующий раз она просто прогорит и металла у нас больше не будет. А еще рассказал, где лежит нужный для постройки нормальной домны камень — и население моего поселка снова резко выросло. Потому что объяснял я все это достаточно подробно — и народ зимой решил прорубить дорогу к Пирогово. И ко мне пришло еще человек тридцать мужиков (на этот раз только одни мужики и пришли), и все они сразу за работу и принялись. А вот кузнецы меня все покинули, но по домам они разошлись не для того, чтобы на печи валяться и в потолок плевать: все они, как мне рассказали, стали добывать железо (используя «технологию», которую я им предложил — то есть кричное железо они делали из уже обожженной руды, слепленной с углем и смолой в брикеты) и ковать топоры. А в ближайшей деревне, которую я для себя назвал «Чермянкой», два местных кузнеца из стали первой плавки все же делали вещи, которые я считал «более актуальными»: «бронебойные» наконечники для стрел и… пилы. Причем пилу-то при нынешнем уровне развития металлообрабатывающей промышленности, сделать было очень непросто — но как раз стальные пилы вообще всю местную цивилизацию подняли буквально на следующий уровень. Казалось бы пустяк — но возможность напилить из одного бревна много досок уже стала гигантским шагом вперед, а уж дроводобывающая промышленность как резко продвинулась! И не только она: с помощью пилы народ начал быстро изготавливать уникальные для нынешнего времени средства передвижения и перемещения грузов: обычные телеги.

Вот что такое обычная телега: ну, повозка, ну, в нее можно (теперь, когда «появился») хомут, лошадь запрячь. Но в телеге простой мужик мог посуху перевезти, причем довольно быстро и очень далеко, сразу три четверти тонны полезной нагрузки, а это транспортные возможности населения увеличивало минимум втрое. Конечно, пока многие тонны грузов здесь между деревнями перемещать в принципе не требовалось, но ведь это только пока. А когда появятся домны с доломитовыми огнеупорами, а лошадей станет использоваться больше, то объемы перевозок вырастут вообще на порядки!

Впрочем, перевозки уже сильно выросли: саней разнообразных в деревнях и до меня было не особо мало, так что с появлением хомута зимой всякого возить стали гораздо больше. То есть стали возить больше дров (которые стало гораздо проще рубить) в первую очередь, да и людей стало больше ездить туда-сюда. Не от скуки, а по делу народу стало больше ездить, и уже после Нового года (моего, тутошний весной начинался) ко мне приехала новая группа «гостей». Примерно человек тридцать разных старейшин, и с ними я обсудил «перспективы индустриального роста». Ну и вообще все «экономическое развитие»: одними гвоздями и серпами с топорами счастливую жизнь не выстроить. Однако начали мы разговоры именно с топоров.

И разговор о топорах гости сами начали, то есть начали меня расспрашивать, как можно быстро производство «острых» топоров нарастить. Потому что тутошнее население решило выстроить что-то вроде «засечной черты», причем, как я понял из их объяснений, «черту» они собрались обустраивать примерно по реке Сосне. Ну я-то человек жадный, мне всего нужно побольше. То есть не вот прям щяз нужно, но я внимательно расспросил людей знающих о том, что за люди живут в краях между Сосной и Северским Донцом, чем они там живут, что у них полезного получить можно. Ну и прочие всякие мелкие детали для себя прояснил, а затем другие уже детали стал прояснять собравшимся у меня старейшинам. В большинстве своем мужикам довольно интересным: все они поголовно «на вахту» ходили, попутешествовали немало — так что смогли они мне много рассказать. Ну а я тоже им рассказал немало, и прежде всего рассказал, как можно сильно увеличить производства стали, не заставляя всех детей и баб поголовно руду в речках и болотах искать. И даже рассказал, как выплавлять чугун и сталь без использования угля, поскольку если бы хроноаборигены сумели бы выплавить стали столько, сколько им хотелось, то леса на всей территории вообще бы исчезли как класс.

И даже предложил им показать «на местности», где все нужное можно будет легко получить, но это было уже планами на следующее лето, а для начала — чтобы можно было уже всерьез развитие всего планировать — я им сказал, что неплохо бы было устроить «всеобщую перепись населения». И ведь у меня даже переписчики почти готовы были: так как больших дел я на зиму не запланировал, то занялся снова обучением детишек, и на этот раз у меня учились грамоте и арифметике уже человек тридцать. Даже чуть больше, тридцать — это только сколько мне «десятилеток» из окрестных деревень прислали. А еще у меня училось шестеро детишек уже «совсем местных», лет так от шести до восьми: лесорубы, которые у меня еще в прошлом году обосновались (некоторые) перетащили поближе ко мне и свои семьи, и вот их детей, которые пока что «не доросли до школьного возраста» (и лесорубы, и семьи очень молодыми были), я решил тоже без образования не оставлять. Потому что каждый знает: раньше сядешь… в смысле, чем раньше ребенок в школу пойдет, тем больше всякого выучить успеет. А эта совсем уже молодежь почему-то не вызвала неприязни у Таффи с Тимкой, так что я уже почти поверил, что если я на месячишко в командировку свалю, котикам сильно хуже не станет…

Весенний сев прошел просто отлично: я все свои четыре поля засеял мятликом с небольшой добавкой мышиного горошка: все же овцы (которые перезимовали относительно неплохо) должны где-то кормиться. А вот хлебами были засеяны новые поля у Чермянки: там было решено обустроить новое «семенное хозяйство». Причем все соседние деревни единогласно решили, что прокорм населения этой деревни они уж как-нибудь обеспечат, так как если у соседей все получится, то на следующий год уже и все дальние деревни будут сытыми и довольными. А еще весной моя курица снесла шесть яиц и я ее посадил на высиживание цыплят: сама по себе курица — птица, конечно, вкусная, но и от яичницы отказываться категорически не стоит. Вообще-то яйца эта курица несла ровно через день, и я их просто забирал и откладывал чтобы курица нестись не переставала, но сколько такие яйца могут храниться, я не знал, и поэтому на десятый день все снесенные яйца вернул курице и посадил ее в гнездо. По хорошему следовало бы под наседку яйца от нескольких куриц сразу класть, но где же взять-то других? Вот когда цыплята вылупятся, потом вырастут… в общем, небыстрое это занятие. То ли дело перепелки — но пока про перепелок я ничего нового не узнал. Вроде бы где-то на юге такие птички водились, но вот где именно…