Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 42)

И, должен сказать, мой «официальный государственный визит» произвел в деревне форменный фурор. Все же середина апреля — это совсем не начало марта, так что я одеваться в «бобровую шубу» не стал. Но и жары особой тоже не наблюдалось, так что я решил одеться полегче — и накинул на себя жилетку из волчьих шкур поверх своей «дождевой куртки». Котикам эта жилетка очень нравилась… им нравилось об нее когти точить, и делали они это лишь когда я жилетку на себя надевал. Но делали они это без фанатизма, а только, думаю, для демонстрации того, что «волки им не страшны, пусть они сами котиков боятся». На самом-то деле в этом было большая часть моей вины: из обрезков волчьих шкур я им когтеточку сшил… то есть сшил защитный чехол для ручки дивана, а объяснить им разницу между чехлом и моей жилеткой не успел. Но выйдя на улицу, я понял, что в волчьей жилетке тоже будет жарковато: по ощущениям температура уже градусов до десяти поднялась, так что я переоделся в жилетку уже беличью. И звери, сидя в переноске, уже не пытались из нее меня когтями достать, так что до деревни я дошел без проблем…

Ну да, деревня: я проходя по улице (а там именно улица была, хорошо утоптанная тропа, вдоль которой с двух сторон жилища стояли) насчитал штук двенадцать домов. То есть небольших, примерно на метр поднимавшихся над земляными насыпями срубов, над которыми клубился дымок, и несколько сооружения на дома похожих, но там и дыма видно не было, и срубы хорошо если на пару довольно тонких бревен над землей поднимались. То есть все это было какими-то полуземлянками, но сразу было видно: когда люди все это строили, они предварительно все обдумывали и все эти… пусть будут землянки, стояли на невысоком пригорке. А вот люди…

Поначалу я людей вообще не заметил, так, пара теней промелькнула, когда из лесу только вышел. Но когда я уже достаточно в деревню углубился, из одной «избы» выскочил уже знакомый мне мужичок и первым делом поинтересовался:

— Ты, живущий за страш… на рысьим лесом, пришел за семенами репы? Я сейчас их вынесу.

Так, то, что лес хотя бы ментально перестает быть «страшным», уже радует. А чем еще меня местные могут порадовать, я постараюсь узнать:

— Да, я семена репы возьму с удовольствием. А если у вас еще какие-то семена есть, я могу их поменять на что-то вам уже нужное…

Мужичонка крикнул куда-то внутрь дома, что это пришел человек из-за страшного леса, который нам оленя подарил, и народ зашевелился: уже из нескольких домов люди выходить стали, причем все о чем-то переговаривались (подозреваю, что обсуждали мою слишком уж «прогрессивную» для нынешнего времени одежду). А звери мои подняли в переноске гвалт и ор: много людей, которые наверняка захотят им что-то вкусненькое дать, а я их не выпускаю — ну и переноску я открыл. И оба хищника мгновенно оказались у меня на плечах. А народ, увидев моих славных звериков, просто замер и над деревней воцарилась тишина.

И тут из одного дома вышла какая-то женщина, в накидке из волчьей шкуры, а мои хищники, увидев «любимую игрушку», с радостным мявом бросились к ней. Правда, после моего крика «Тимка, Таффи!» они остановились и с самым виноватым видом вернулись, и Таффи снова ко мне на плечо запрыгнула, а Тимка вообще в переноску забрался и только голову наружу выставил, оглядывая окрестности. Ну а я случаем воспользовался:

— Извините моих котиков за то, что они, возможно, кого-то напугали. Они вдаль видят не очень хорошо и решили, что это волк на человек набросился. И побежали волка убивать и человека спасать…

— Человек, который живет за… рысьим лесом, твои… котики что, даже волка могут убить?

— Ну… на вид они, конечно, не очень большие, но очень сильные и ловкие, и все другие звери это знают. Там, где я жил раньше, даже рыси им свою добычу приносили, и я лично видел, как котики за медведями гоняются. Но людей они любят, им очень нравится жить с людьми и даже ухаживать за младенцами. Они только собак не любят чужих…

— У нас в деревне собак нет. Мы несколько раз пытались их завести, но страш… рыси их почти сразу убивали. Рыси даже в деревню заходили чтобы собак убить…

— Я думаю… то есть я знаю, что с рысями можно и насчет собак договориться.

— Ты можешь с ними разговаривать⁈

— Нет. Но котики могут, а я умею разговаривать с котиками. И если их хорошо попросить… только это будет не очень быстро. Однако, раз у вас собак нет, то об этом мы потом поговорим, а сейчас я за семенами пришел. А что еще, кроме репы, у вас есть?

И домой я пошел, унося и репных семян крошечный туесочек, из березовой коры сделанный, и примерно по стакану гороха и конопли. А еще, что меня очень сильно порадовало, тут уже сеяли свеклу и морковку, так что мне и этих семян немножко дали. Совсем немножко, буквально по щепотке — зато выдали с дюжину свеклин (все же еще довольно мелких) и несколько морковин (эти уже «среднего размера» были). А еще местные (мужики только, бабы просто стояли в отдалении и молча за нашим общением наблюдали… за исключением трех баб, которые очень громко пытались успокоить ту, которая в волчьей шкуре вышла) принялись у меня выпытывать, «что котики любят», но не вообще, а в кулинарном смысле. И меня такой интерес несколько удивил, но очень быстро ситуация прояснилась: я же мужикам еще в лесу сказал, что «приглядываю за котиками», а они, оказывается, очень хотели вызнать, как все же «правильные топоры» делать. И мы ситуацию очень быстро разрешили: договорись, что я у себя дома чуть позже (после окончания полевых работ) местных кузнецов обучу. А еще обучу их спокойно ходить через «рысий» уже лес…

Посевная у меня прошла… успешно прошла: я просто разбросал по выжженным полянам примерно по половине содержимого горшков, хранящихся в леднике и разровнял поля деревянными граблями. Ну, еще туда же высыпал немного накопанного у реки песка. Немного совсем, мне пришлось в сумках перетаскать этого песка примерно по паре кубов на поляну. Но я за год мышцу подкачал довольно прилично, так что справился. И огородик возле дома разбил: там репу посеял, на отдельной «клумбе» высадил и свеклу, и морковку (то есть те корни, которые мне подарили: на следующий год, если все нормально будет, у меня и свои семена появятся). И, конечно, лук репчатый — но, боюсь, лук тысячелетний будет все же похуже нынешнего, однако нынешнего я вообще пока не увидел. Но наверняка увижу: раз слово в языке было, значит, им именно лук и называли.

А когда я с сельским хозяйством на текущую весну закончил, снова в гости к соседям сходил. И соседи к встрече меня даже приготовиться успели (хотя уже позже я узнал, что задачу им поставил практически неподъемную): они к моему приходу заготовили две заячьи тушки. Весенние, но все же не особо и худосочные, эти зверюги зимой тоже очень неплохо питались, объедая кору с густых ивовых кустов и небольших осин. Или еще чего-то себе пожрать находили, так что у зайцев только жира поменьше стало, а с мясом было все в порядке. И когда я повел «учеников» к себе уже в гости, я окончательно понял, почему рыси такое местечко себе для жизни выбрали.

Примерно с километр от деревни до «моего» ельника земля была какой-то болотистой, не болотом, но чем-то похожим — и все здесь заросло именно мелколесьем с преобладанием как раз осин. И осины больше частью стояли снизу обглоданными, а многие вообще наполовину съедены были. На верхнюю половину, очевидно, их как раз зайцы зимой и поедали. И скорее всего по этой причине «настоящий» лес там просто вырасти не успевал, а вот для зайцев тут было раздолье: летом (и даже весной уже) много сочной травы, зимой та же осина — и они в этом лесу (который, как мне пояснили, вдоль всего «рысьего» леса километровой полосой шел) очень успешно размножались. А рысям сюда дойти было не особо далеко — но зайцы тоже не дураки были: они подальше от рысей не мигрировали. Потому что ну что рысь: максимум один заяц в сутки — а на рысью территорию ни лисы, ни волки (которые часто зайцев убивали даже будучи сытыми) старались не заходить. Симбиоз такой получался зайцев с рысями, а когда все же кто-то (и чаще это не псовые были, а потомки обезьян) начинал на зайцев охотиться, многие убегали как раз в ельник: зимой там именно убегать было куда как проще, чем по глубокому снегу шастать. Причем чаще сего именно убегали: оказалось, не я один зайца только по случаю добыть могу, мужики сказали, что им тоже очень редко зверя этого добыть получается. Но тут они уж постарались, и добычу у себя в леднике почти неделю к моему приходу хранили…

Ну и по дороге вообще смешно получилось: я в сопровождении небольшой толпы аборигенов (а с кузнецами еще человек десять решило идти, думаю, чтобы при необходимости чтобы их от каких-то «неприятностей» защитить) зашел в лес и, когда мы уже больше половины пути по лесу прошли, я остановился и сообщил сопровождающим:

— Знакомьтесь, это ­ Кусь. Это у рыси имя такое: Кусь.

Неподалеку от тропы (а «тропу» я проложил как раз по границе угодий двух хищников) на нижней ветке здоровенной ели сидела хищная зверюга в внимательно на нас смотрела. Рыси-то быстро приручаются, даже взрослые рыси, и эти уже про меня кое-что знали. Так что я взял в руки одного зайца, подошел поближе в елке, положил мясо на землю и сказал (не рыси, а чтобы люди меня услышали):