Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 26)

Так что пришлось еще и отдельную грядку под репу срочно обустраивать (ну, на четыре-то репки большая и не нужна была), и поле под просо — и его пришлось срочно на опушке леса делать, так как начиналось половодье и на заливном лугу его делать точно не стоило. Но в конце мая уже все посевы были закончены — и мужики, получил исчерпывающие инструкции (и по откованному мною хоть и очень паршивому, но железному ножу) отправились (каждый вместе со своей женой) «добывать новых людей». И, по моим прикидкам, на это им потребуется месяца два в лучшем случае — а я остался дома с котиками, Неряшей, Мурашей и пятью детьми. И вот с этой командой мне предстояло «подготовиться к международной торговле»…

Скоро только сказки сказываются: до конца июля мне удалось набрать болотной руды пару центнеров (я сначала изготовит двухколесную тележку с постромками, которую за мной, когда я на охоту уходил, таскал Васса) и вот в телеге я руду и натаскал вместе с разным вкусным мясом. И когда мужики вернулись (с пополнением, хотя и довольно скромным) я приступил к «металлургии». Раньше не мог: нужно было и меха качать непрерывно, и дрова в «воздухогрейку» постоянно подбрасывать — однако результат порадовал не одного меня: в моей «домне» выплавилось килограмм шестьдесят чугуна, который тут де был разлит по формам. И у меня образовалось пяток чугунов разного размера и сразу четыре чугунных сковородки разной степени кривизны, но на которых все же уже те же грибы жарить стало вполне возможно. Но, понятно, для «международной торговли» этого было очень мало — однако вернувшиеся «мои» уже люди и все новые пришельцы (коих было всего четырнадцать человек, не считая еще трех детей) смысл содеянного уловили. И после очень недолгой «разъяснительной работы» приступили «к труду и обороне».

К простому труду: сначала они выстроили еще три дома — ну, чтобы зимой не замерзнуть, и дома были с нормальными уже печками. Я, правда, за качество глиняных заслонок поручиться не мог, но под собственным весом они все же не ломались, а о потенциальной нехватке дров я и не задумывался: за лето Мураша ободрала кору с деревьев метров на пятьдесят вокруг всего поселка и нарубила уже огромную кучу «тонкомера», так что зимой мужикам топорами помахать будет где. А новые бабы активно собирали уже корни рогоза на зиму и заодно выгребали уже всю болотную руду, которая им попадалась — и вот ее они набрали уже больше тонны. Конечно, для металлургии ее нужно было еще подготовить, так что у меня и «угольная» печка дымила внепрерывную (и в новых горшках накапливалась смола и дегтем), но как раз подготовкой новой плавки я собирался уже зимой заняться без спешки и суеты. Потому что охота — это дело, безусловно, хорошее, да и рыбалка поможет народу с калориями, однако я пока что был совершенно не готов к началу торговли. Потому что для того, чтобы прикинуться «международным купцом», мне просто не хватало людей…

И вот со всеми этими заботами я как-то пропустил появление в поселке новых жителей. А оказывается, еще в начале лета Мураша принесла из лесу сильно поранившуюся где-то соседскую рысь (она сказала, что скорее всего она в бою с росомахой пострадала или с медведем, сунувшимся на ее территорию), выстроила ей отдельный «домик», подкармливала ее (то есть каждый день ей мяса приносила) — и зверюга поправилась. А еще она и парочку котят родила — и вот теперь эта хищная семейка у нас на краю поселка и обитала. Я очень сильно напрягся, ведь у меня котики были куда как этой зверюги слабее — но оказалось, что с моими зверятами рысь как-то общий язык нашла. И особенно нашла после того, как Таффи своих четырех котят принесла. Честно говоря, я уже волноваться начал: третье лето настало, а зверики мои ростом поголовья не озаботились — но в начале июля «процесс пошел», и снова у доме у меня завелись очень разноцветные звери.

А в поселке завелись очень интересные люди: я всех детей загнал зимой «в школу». Потому что для «индустриализации» нужна «всеобщая грамотность». Грамотность даже для рабовладельческого строя очень полезна, вон, современные греки грамоту освоили — и уже на кораблях по всему Средиземноморью шастали, тут пока ничего более продвинутого, чем челн-однодревка, не существовало. И вообще с транспортом было крайне печально — а как без транспорта-то торговлю организовывать, тем более «международную»? То есть пока всего лишь межплеменную, но у меня уже появись мысли и по поводу торговли с греками. Очень абстрактные мысли, однако у греков уже имелось кое-что мне очень нужное. А если все пойдет по плану, то и у меня появится кое-что, без чего греки обойтись не смогут. Не очень скоро, но точно появится — а пока не появилось, я занялся совсем другими делами.

По первому снегу я с группой из пяти мужиков сходил на охоту и завали там здоровенного тура. Ну, лишнее мясо в нынешних условиях никогда лишним не окажется, но меня у тура больше не мясо интересовало, и даже не шкура — а рога. Потому что имея такие рога я мог сделать очень хорошие луки, а раз мог, то и сделал. Вокруг меня-то сейчас в основном охотники собрались, а они неплохо знали, как и стрелы нормальные изготовить, и из чего лучше тетиву для лука спроворить. Правда, если со стрелами у меня к ним особых претензий не возникло, то вот с тетивой они явно промахнулись: они ее плели (как мне сказали, из-за отсутствия лошадей) просто из своих длинных волос, но «монгольский» лук изготовленные ими тетивы рвал еще в процессе натягивания. Пришлось мне товарищам дать урок (я им популярно объяснил, как Бых волосы перед плетением еще предварительно связывала), и вот только после этого у них стало получаться что-то удобоваримое. Еще, конечно, такие тетивы нужно было оплетать льняными нитками или конопляными — но пока ни тех, ни других не было, я теток поставил на изготовление ниток из крапивы. Ну да, щетки для вычесывания котиков никуда не делись, правда, маловато их было — но, надеюсь, я скоро им для текстильной промышленности замену все же сделать смогу. Хотя я уже столько всякого себе придумал из того, что «скоро сделаю»… интересно, а мне жизни-то хватит чтобы хоть половину списка реализовать?

Но кто стоит на месте, тот точно никуда не придет, так что унывать по этому поводу я не собирался. И тем более не собирался, что Таффи мне теперь своих котят каждую ночь в кровать приносила и спал я в окружении очень теплых, очень пушистых, очень ласковых… и очень колючих мурлык. А больше я к себе в кроватку никого не пускал: наверное, годы взяли свое, все же вторую сотню лет уже в разных эпохах живу — а это на чувства, скорее всего, влияет очень сильно. Ну и просто отсутствие времени на что-то, кроме настоящей работы — и работал я так, как будто через несколько дней мир без моего труда перевернется. То есть он с моим трудом перевернется, но перевернется туда, куда мне надо. В смысле, туда, куда мне очень сильно надо…

Зимой я еще свалил парочку очень нужных мне деревьев. То есть деревьев-то больше свалили, но эти два мне нужны были «в демонстрационных целях»: мужики, пользуясь одной двуручной пилой, из них напилили досок и я с их помощью (и используя все доступные инструменты — то есть все топоры, ножи и два выкованных мною корявеньких сверла) построил корабль. Даже не так, Корабль, с большой буквы, хотя на самом деле у нас получилась просто большая лодка длиной метров в двенадцать и шириной в три с половиной. Больше всего я боялся, что лодка эта потонет еще до того, как мы на ней к городу нынешнему приплывем, но она такое путешествие все же выдержала. И там, собственно, и произошла «сделка века»…

А началась «торговая сессия» с «демонстрации силы», когда вся команда (а я на лодку посадил всех мужиков и половину переодетых мужиками женщин тоже, так как народу у нас было слишком уж мало) встала вдоль борта с луками в руках напротив «городского причала» (там возле берега два бревна в землю вкопаны были, за которые можно лодки привязывать), вышел на нос посудины и громко поинтересовался у скопившихся не берегу граждан, хотят ли они получить редчайшие, но очень нужные каждому уважающему себя человеку товары. В обмен, естественно, на товары более дешевые, но и более доступные. А когда мне с берега ответили, я свое предложение дополнил высказыванием о том, что мы предпочитаем именно честный торг и можем честность такую обеспечить и с расстояния метров так в восемьдесят вогнал в стоящий на берегу столб стрелу (ну да, не пожалел бронебойного наконечника). Береговой народ внимательно посмотрел на полтора десятка «суровых мужиков» с такими же луками (я для всех сделал неплохие муляжи оружия) и согласился с тем, что честная торговля — она всем исключительно нравится и другой они даже не предполагают. Ну а затем я и два других парня (с двумя оставшимися настоящими луками) на захваченной с собой долбленке доплыли до берега — и процесс пошел. И шел он почти два дня — но я обменял семь чугунков и две чугунных сковородки на шесть телят (четыре телки и два бычка были выторгованы) и пятерых жеребят (тут четыре кобылы попались и один жеребец). А еще на мешок репы (килограммов в двадцать весом), «жменю репных семян», небольшой мешочек семян конопли, льняных семян немножко и «горшок проса». И, хотя мне предлагали еще и ячменя отсыпать, и пшеницы, я от таких предложений «гордо отказался»: уже знал, чем использование нынешних злаков мне грозит. А затем мы погрузили связанных телят и жеребят на борт — и отплыли «в международные дали», вниз по течению, причем отплыли (так как ветер попутный оказался) еще и парус подняв (его из заячьей кожи сшили). И отплыв километров на десять мы все выгрузили на берег, лодку набили заранее собранным сухим камышом и, оттолкнув ее подальше к стремнине, подожгли. Ну а сами не спеша и очень аккуратно, стараясь никому на глаза не попадаться, пешком вернулись домой.