Квентин Тарантино – Киноспекуляции (страница 8)

У Маккуина было много замечательных ролей, но запомнить его надо именно по этой. Потому что в этой роли он делает то, чего не могут ни Ньюман, ни Бетти.

Он просто существует.

Наполняет экран собой[26].

Я не хочу сказать, что Маккуин играет себя. В реальной жизни Стив Маккуин был совсем не похож на Фрэнка Буллита. Фрэнк Буллит – творение Маккуина.

Достижение тут в том, насколько минималистично это творение и насколько минимализм становится ключом к успеху в создании образа. В реальной жизни Стив Маккуин был довольно взрывным человеком. Дон Сигел в автобиографии вспоминает, что на съемках «Ада для героев» они несколько раз чуть не подрались. Похоже, что Маккуин и Бобби Дэрин, игравший с ним в этом фильме, терпеть не могли друг друга. Когда известный голливудский хроникер Джеймс Бэйкон сказал Дэрину, что считает себя злейшим врагом Маккуина, Бобби, со свойственным ему сицилийским темпераментом, ответил: «Пока я жив, это не так».

Но лейтенант Фрэнк Буллит в исполнении Маккуина совсем не взрывной. Он эталонный образец спокойствия.

Мало того что он харизматичен и по-хулигански обаятелен, как умел быть харизматичен и обаятелен Маккуин.

Фрэнк Буллит еще и хладнокровен как рептилия.

Ничто не может вывести его из себя.

Ничто не заставит его утратить спокойствие.

Когда жадный до власти зампрокурора Чалмерс в исполнении Роберта Вона отчитывает Буллита в больнице, обвиняет его в некомпетентности и угрожает разрушить его карьеру, Буллит не реагирует.

Не взрывается в ответ.

Не говорит: «Послушай, Чалмерс, у меня человек чуть не погиб из-за твоего задания, врачи прямо сейчас борются за его жизнь!»

Буллит просто смотрит на него.

Не матерится беззвучно.

Когда Чалмерс уходит, не закатывает глаза. Не корчит гримасу и не говорит сквозь зубы: «Ну и мудак», – или что там говорили в таких случаях в 1968-м.

Вернувшись к своему напарнику Делгетти, он ни слова не произносит о том, «что за придурок этот Чалмерс».

Он просто не впускает в себя.

Лейтенант Фрэнк Буллит не впускает в себя все, что может его огорчить. И потому обладает поистине титанической способностью не огорчаться. Единственный за весь фильм его конфликт с подругой, Жаклин Биссет, вызван тем, что преступления, смерть, убийства, с которыми он ежедневно сталкивается на службе, не вызывают в нем никаких эмоций. Когда он упускает киллера в больнице – да, можно сказать, он немного расстроен, но он не стенает о том, как близки они были к успеху и как этот мерзавец ускользнул прямо у них из-под носа.

Он просто возвращается к работе.

Когда он доказывает Чалмерсу и полицейскому начальству, что их водили за нос, он не глумится над ними (как непременно сделал бы Грязный Гарри).

Он просто выходит из комнаты.

И после развязки в аэропорту мы не видим на лице Буллита никакого мстительного удовлетворения.

Дело сделано, и все.

Что любопытно, эта самая развязка в аэропорту смотрится иначе, чем все другие экшн-сцены в фильме. Потому что мы наконец-то понимаем, что происходит и чего пытается добиться Фрэнк. Во всем этом эпизоде есть ощущение неотложности, которого не было раньше в фильме.

Мне было интересно, до какой степени это минималистичное исполнение было заложено в сценарии. Я спросил Нил Маккуин (раз уж она одной из первых прочла материал), насколько сильно первый драфт отличался от готового фильма. Она сказала, что он был «совершенно другим». По ее словам, первоначальный вариант сценария Гарри Клейнера был чуть ли не пошаговым пересказом романа Пайка. Она назвала этот сценарий «почти галантным». Но потом Маккуин и Роберт Рилайа, его партнер в Solar Productions, подключили сценариста «Аферы Томаса Крауна» Алана Трастмана и построили весь фильм вокруг Стива.

При этом Йетс не использует старый голливудский фокус, когда все вокруг звезды переигрывают, чтобы главный актер, даже ничего не делая, выглядел убедительнее. Припадочная фальшь, непременный атрибут актеров второго плана в полицейских фильмах, у Йетса отсутствует напрочь. Роберт Вон в своем регистре работает не хуже Маккуина. В этом вкрадчивом, скользком образе он ни разу не переигрывает. Не превращает каждый свой словесный наезд на Маккуина в спектакль. Как и Маккуин в роли Буллита, он находит свой темп, свою монотонную интонацию – и не сворачивает с курса. Джон Б. Мюррей, автор увлекательной книги о его карьере, «Роберт Вон: Критическое исследование», пишет о коварном Чалмерсе в исполнении Вона: «Он так хорошо встраивается в общую схему фильма, потому что его стиль ненавязчив, но при этом достаточно динамичен и порывист, чтобы заворожить зрителя. Зрители всегда испытывают к Чалмерсу двойственные чувства: они согласны, что человек он мерзкий, однако не могут побороть в себе невольное, но ощутимое восхищение».

С одной стороны, хоть он и выглядит как функция, препятствие на пути героя, со временем он обретает вес главного злодея (даже ждешь, что в развязке выяснится, что он вовлечен в заговор) – и это во многом заслуга Вона и его актерской игры. Но в финале, когда он выходит из аэропорта навстречу судебным слушаниям, которые закончатся пшиком вместо ожидаемого фейерверка, его даже немного жаль. (Вполне можно себе представить, что зампрокурора из «Буллита» стал сенатором в «Аду в поднебесье».) Саймон Оукленд в роли начальника Буллита тоже работает сдержанно, но сильно. Единственный раз за всю свою карьеру Оукленд играет заметную роль без шума и крика. В сериале «Колчак: Ночной охотник», в роли Тони Винченцо, главного редактора газеты, где работает главный герой Карл Колчак (Дэррен Макгевин), Оукленд орал каждую реплику в каждой сцене. В «Буллите» его даже не сразу узнаешь. Билл Хикман и Пол Гендж, играющие киллеров – и соперников Буллита в гонке по улицам Сан-Франциско, – тоже по-своему эффективно ломают шаблоны (их взяли на роли не только за уродливые морды). У Генджа – лысеющего седого человека с дробовиком, в длинном бежевом пальто – оказывается удивительно мягкий и приятный голос, когда он спрашивает у врача в больнице, где лежит Джонни Росс (чтобы добить раненого). Этот лаконичный уровень актерской игры распространяется даже на Дона Гордона в роли напарника Буллита, Делгетти. Я никогда не любил Дона Гордона. Будь он продажным копом в «Сутенере», туповатым дружком Джима Брауна в «Бойне», товарищем Денниса Хоппера в «Последнем фильме» или любым персонажем из той вереницы полицейских сериалов, в которых он засветился в 1970-е. Но эта простая как топор версия Дона Гордона весьма эффективна. На самом деле как напарник Буллита он идеален. И тот факт, что Маккуин и Гордон дружили в реальной жизни, чувствуется и в фильме.

В роли Фрэнка Буллита у Стива Маккуина больше реплик, чем было в «Ле-Мане». Но лишь ненамного. В «Ле-Мане» молчание – искусственный прием. Когда Иствуд в роли Фрэнка Морриса в «Побеге из Алькатраса» не говорит ни слова в течение первых 15 минут, это тоже искусственный прием (хотя и эффектный). Но в «Буллите» в этом нет никакой натяжки. Это часть образа, неразрывно связанная с действием. Буллит не объясняет зрителям и другим персонажам, что он делает и о чем думает. Он просто делает, а мы смотрим. Когда я упомянул лаконичность Буллита в разговоре с Нил Маккуин, она сказала: «Это все Стив. Он не любил болтовни в кино. Мог вырывать целые страницы диалогов. Мог, например, сниматься в сцене с Доном Гордоном и сказать: „Отдайте эти слова Дону“. А Дон сказал бы: „Какая разница, кто это скажет, камера все равно будет на тебе“. А Стив улыбнулся бы и ответил: „Вот именно, малыш“».

Уолтер Хилл говорил то же самое: «Стив мог предложить: „Пусть он это скажет. А я буду чистить яблоко“».

Стив Маккуин играет роль так же, как Питер Йетс снимает фильм. Ни тот ни другой, кажется, вовсе не парятся по поводу драматургии или четкости в изложении событий.

Стив Маккуин в роли Фрэнка Буллита без остановки движется вперед, Йетс, режиссер, следует за ним, а мы, зрители, откидываемся в креслах и разрешаем им думать за нас. С точки зрения чистого кино это один из лучших фильмов в мире.

Грязный Гарри

(Dirty Harry, 1971, реж. Дон Сигел)

Дон Сигел начинал карьеру в отделе монтажа Warner Bros., где работал вплотную с великими режиссерами этой студии, такими как Рауль Уолш, Анатоль Литвак и человек, который стал его ментором, – Майкл Кёртиц. Сигел разработал и снял монтажные нарезки для фильмов «Янки Дудл Денди», «Они ехали ночью», «Признания нацистского шпиона» и «Ревущие двадцатые» – нарезки, вошедшие в историю и послужившие образцом для многих подражаний. (Дон признался Питеру Богдановичу в книге «Кто, черт возьми, это сделал»: «Самое странное, что в своих собственных фильмах я ужом изворачиваюсь, чтобы обойтись без нарезок». Исключение – великолепное начало «Побега из Алькатраса».) Пройдя школу жизни в монтажном отделе, Сигел работал режиссером второй группы на некоторых очень крупных картинах студии. Режиссер Байрон Хэскин, который впоследствии снял «Войну миров», «Робинзона Крузо на Марсе» и «Голые джунгли», был боссом Сигела в отделе спецэффектов Warner Bros.

В книге Стюарта Камински «Дон Сигел: режиссер» Хэскин вспоминает: «Мы днями напролет занимались тем, что наносили удары под дых, роняли мачты на моряков, швыряли людей через крыши, разламывали корабли пополам и пускали их на дно.